Переводчики лидеров СССР и РФ

Выпускник Московского энергетического института, по профессии инженер-теплотехник^[1]. Знал немецкий, английский, французский и испанский языки^[10][1]. В апреле 1939 года был вызван в ЦК ВКП(б) для сдачи экзамена. Именно тогда, по словам его жены Натальи Павловой, и познакомился со Сталиным, который «первый раз услышал, как Павлов переводит с английского...подошёл к молодому переводчику и расцеловал его»^[1].

Владимир Павлов работал при заключении Договора о ненападении в 1939 году (т.н. пакт Молотова-Риббентропа), а также на Тегеранской, Ялтинской и Потсдамской конференциях. Как передавала впоследствии Наталья Павлова, одними из самых трудных для него были переговоры в Тегеране. Поскольку союзники тянули с открытием второго фронта, то Сталин решительно поднялся из-за стола и направился к двери со словами: «Нам нечего тут делать, у нас война»^[1]. Владимир Павлов помедлил с переводом, обдумывая, смягчить ли формулировку, но Сталин опередил его и повторил сказанное уже по-английски^[1]. Впечатлениями, как работал переводчик на Ялтинской конференции, поделился спустя годы Главный маршал авиации Александр Голованов: «...с такой легкостью и быстротой переводил разговор Сталина с Черчиллем, что казалось, они отлично понимают друг друга без переводчика. Я впервые увидел, что можно вести разговор на разных языках так, словно переводчика не существует»^[11]. Советский военачальник также отмечал, что несмотря на чрезвычайно неразборчивую речь Черчилля, Павлов всё схватывал, не переспрашивая, при этом умудряясь стенографировать переговоры в блокнот^[11]. Во время торжественного обеда в Ялте в 1945 году Сталин поднял тост за работавших на конференции переводчиков: «...труд их — нелёгкий. Мы доверили им передавать наши мысли, и им некогда ни поесть, ни выпить вина»^[1]. В тот же вечер Черчилль наградил Павлова Орденом Британской империи.

Во время встреч на высоком уровне Владимир Павлов старался держаться незаметно, позади Председателя Совнаркома, однако на многих архивных фотографиях располагается рядом и иногда даже впереди Сталина, поскольку тот, по словам Натальи Павловой, «сам тянул его за рукав в кадр», отчего у переводчика на снимках зачастую оказывался смущённый вид^[1].

Выпускник Киевского политехнического института, инженер-технолог. Знал немецкий и английский языки. В 1938 году в качестве переводчика советской закупочной комиссии направлен в Германию на заводы Круппа^[2]. Познакомился с Анастасом Микояном, по его рекомендации принят в наркомат иностранных дел.

Работал на переговорах Молотова с Риббентропом и Гитлером в 1940 году, на Тегеранской конференции 1943 года^[12]. Случившийся с переводчиком в Тегеране примечательный эпизод пересказал спустя годы преподаватель МГИМО Владимир Факов^[13]. По его словам, во время обеда лидеров СССР, США и Великобритании Бережков решил перекусить и только принялся за бифштекс, как слово взял Черчилль и тогда Сталин наклонился к набившему рот переводчику со словами: «Вас сюда не есть позвали»^[13].

В отличие от своего коллеги Владимира Павлова, не оставившего никаких заметок о дипломатической службе, Бережков написал много книг, из которых наиболее известны «Тегеран, 1943: На конференции Большой тройки и в кулуарах», «Я мог убить Сталина» и «Как я стал переводчиком Сталина». В последней описал Председателя Совнаркома как «подозрительного восточного деспота», который якобы «нервничал перед встречей с Рузвельтом». С 1980-х годов Бережков жил в США, в 90-е читал американским студентам лекции «о диктаторах XX века», а также преподавал историю российско-американских отношений^[2].

Окончил французское отделение института иностранных языков имени Мориса Тореза. Владел английским и французским языками^[3]. Отец, Михаил Суходрев, был разведчиком-нелегалом, мать — сотрудницей Наркомата внешней торговли. В шестилетнем возрасте оказался в Лондоне, прожил там с родителями с 1939 по 1945 год, впоследствии вспоминал: «...взрослел вместе с английской детворой. И не изучал язык формально — он в меня просто врос»^[14]. Будучи подростком, обращал внимание, что на кадрах кинохроники среди лидеров непременно находится некий «человек посередине», т.е. переводчик, тогда у него и появилось «страстное желание стать человеком посередине»^[14].

О своём уровне владения английским Виктор Суходрев говорил: «Две-три секунды, никак не больше, и я перевожу любую фразу»^[14]. Такое мастерство особенно пригодилось при работе с Никитой Хрущёвым, который, по его словам, «был абсолютно непредсказуемым человеком» и «просто не любил читать речи по заранее заготовленным текстам»^[15]. В историю вошли произнесённые на переговорах фразы генсека, носившие сугубо национальный колорит, с которыми приходилось оперативно справляться Суходреву^[15]. К примеру, с прозвучавшим во время визита в США в 1959 году выражением «всяк кулик своё болото хвалит» он разобрался так: «Ну не знаю я, как кулик называется по-английски! Поэтому я перевёл: „Всякая утка своё болото хвалит»^[3]. У Хрущёва были и любимые, регулярно употребляемые в общении с американцами обороты, в частности, «мы вас похороним» (переводилось как «we will bury you») и «кузькина мать» (впервые советскими дипломатами фраза была переведена в июле 1959 года на так называемых «кухонных дебатах» с Никсоном в Сокольниках как «мать Кузьмы»), иной вариант перевода Суходреву в Нью-Йорке подсказал сам глава государства: «Когда я с Никсоном на выставке был, это неправильно перевели. А это же очень просто: „Мы вам покажем такое, чего вы никогда не видели»^[3]. В 2012 году на встрече с коллегами в Кремле переводчик пошутил про свою работу с Хрущёвым: «Если Хрущёв говорил „нАчать“, я переводил: „bEgin»^[5].

Виктор Суходрев полагал, что «переводчик — это не друг, не брат, не соглядатай — это помощник»^[14]. Леонид Брежнев называл его просто Витей и привлекал не только по делам государственной важности. Однажды генсек позвонил, чтобы тот помог разобраться с американским каталогом деталей для подаренного Никсоном автомобиля Lincoln Continental: «Витя, помнишь, нам в Америке подарили машину? Lincoln!...Мне принесли каталог её запчастей. Приезжай-ка ко мне, посмотрим, что нам надо бы для неё заказать»^[16].

Выпускник МГИМО^[4]. Знает английский и бенгальский языки. До 1948 года жил с родителями в США, куда был командирован отец, служивший в наркомате иностранных дел и занимавшийся поставками вооружений и материалов в СССР по ленд-лизу^[4]. В интервью ТАСС Андрей Вавилов вспоминал: «Специально его [английский - прим.] не учил...я и мои сёстры играли с американскими сверстниками, нас охотно приглашали в гости»^[6]. При этом отмечал «абсолютное сходство» своей биографии с судьбой Виктора Суходрева: «детство прошло в англоязычной среде и определило дальнейшую профессиональную жизнь»^[4].

По словам Андрея Вавилова, поначалу его привлекали для переводов во время торжественных обедов на двусторонних встречах: «Задача была сидеть сзади и нашептывать перевод тостов, речей. Там-то я и познакомился с Суходревом...был „на подхвате»^[6]. Впоследствии они вдвоём работали у Хрущёва и Брежнева, при этом делили обязанности: Суходрев переводил, а Вавилов тщательно всё записывал всё, чтобы потом перепечатать и разослать по министерствам СССР — «для исполнения договорённостей, достигнутых на переговорах»^[4]. В связи с этим Вавилов подчёркивал чрезвычайно высокий статус переводчика, который должен был досконально знать тематику встречи: «При Брежневе сложилось так, что мы писали почти всё, но опускали шуточки неуместные, сглаживали обороты. Если Брежнев допускал ошибку в цифрах или фактах, то в записи мы указывали правильные данные»^[6].

Окончил Московский государственный институт иностранных языков имени Мориса Тореза. Владеет английским, французским, испанским, итальянским и немецким языками. С 1985 года был переводчиком Михаила Горбачёва. Работу, как он выражался, «на высоте», то есть на встречах высокого уровня, начал во время визита Раджива Ганди в СССР в марте 1985 года: переводил беседу лидеров в формате тет-а-тет, длившуюся в течение трёх часов^[8]. Отмечал, что выдержать подобную нагрузку можно только при определённом «кураже», ведь приходилось ещё и скрупулёзно записывать беседу в блокнот, а потом допоздна надиктовать всё кремлёвской машинистке.

Палажченко присутствовал на ключевых советско-американских встречах того периода. В книге «Профессия и время. Записки переводчика-дипломата» описал неформальный обед Горбачёва и Рейгана на саммите в Женеве 1985 года: «...всегда считал перевод на них [неформальных встречах - прим.] довольно каверзным делом. Сидишь на каком-то приставном стульчике, вокруг снуют официанты, которые могут и опрокинуть что-нибудь на тебя (такое случалось), не всё слышно, да и тематика и лексика могут оказаться самыми неожиданными»^[8]. Каверзы не пришлось долго ждать: американцы поинтересовались: как это, у нас здесь застолье, а в СССР ведь идёт борьба с пьянством. В ответ генеральный секретарь растолковал: «Пьянство — это только когда пьют без тоста»^[8]. По словам переводчика, у Горбачёва на подобный случай была ещё одна заготовка: «Не пьём, Господи, лечимся». В 1987 году Михаил Палажченко работал на переговорах по ДРСМД, за что был награждён орденом «Знак Почёта». В своих мемуарах отмечал усилия представителей СССР, стремившихся заключить соглашение по СНВ, и как всё «вязло» в обсуждениях с американцами. Степень искренности США по отношению к Советскому Союзу передал, изложив обстоятельства одного инцидента: во время визита в Москву в 1988 году Рейган посетил Большой театр и его охрана настояла на дополнительном осмотре всех зрителей. Это чрезвычайно задело Михаила Горбачёва, едва не отменившего торжественный ужин с американской делегацией. Генеральный секретарь едко поинтересовался: «Господин президент, мне сказали, что возникла угроза вашей безопасности. Ваши люди что-то нашли? Может быть, бомбу?». Узнав, что всё в порядке, он добавил: «А мы волновались. Ну ладно, не будем об этом. Посмотрим балет, а потом поедем к нам на дачу и там поужинаем»^[8].

Выпускник МГИМО^[17]. Владеет английским, французским и испанским языками^[17]. С 1984 по 1994 год являлся сотрудником МИДа. Был переводчиком Андрея Громыко, Эдуарда Шеварднадзе, Виктора Черномырдина, а также Бориса Ельцина — работал на встречах президента России с Джорджем Бушем-старшим, Биллом Клинтоном^[7]. В 1988 году задействовался при обсуждении ДРСМД перед ратификацией: СССР представлял Громыко, а со стороны США присутствовал Джозеф Байден^[7]. В интервью изданию «Лента.ру» Прокофьев рассказывал спустя годы, что на ту встречу сенатор пришёл со своим сыном, что было довольно непривычно для мероприятий такого уровня, отзывался о Байдене, как о внимательном и осведомлённом собеседнике: «Байден, как и многие американцы, очень неплохо, учтиво говорил хорошо поставленным голосом с отличной дикцией, что, конечно, здорово облегчает участь переводчика»^[7]. Во время государственного визита Бориса Ельцина в США в 1994 году перед Виктором Прокофьевым была поставлена задача так перевести выступление главы государства в Уичитском университете, чтобы президент сорвал аплодисменты: «Борис Николаевич говорил, как мы все помним, громким, хорошо поставленным голосом. Мне нужно было передать все эмоции этого большого, красивого, высокого русского мужика»^[7]. Виктор Прокофьев перевёл речь Ельцина с южноамериканским акцентом: «Я решил использовать...некую смесь Southern drawl и Tennessee twang. И вот с таким акцентом и хорошо поставленным громовым голосом, который в то время у меня звучал лучше, чем сейчас, я его и переводил»^[7]. По мнению Прокофьева, сложнее всего переводить лидера с яркой, образной речью. В интервью он заявлял, что понимает трудности коллег, работающих с Владимиром Путиным: «Он очень сильный оратор с великолепно поставленным мышлением и при необходимости зачастую с разговорным языком...Если бы я оказался на месте его переводчика, я бы, конечно, перевёл, но при этом попотел бы. Я преклоняюсь перед теми мидовскими ребятами, которые работают с нашим руководством»^[7].

Выпускник Московского государственного института иностранных языков имени Мориса Тореза^[18]. Владеет английским и испанским языками^[19]. Является старшим советником Департамента лингвистического обеспечения Министерства иностранных дел Российской Федерации^[9]. В интервью телеканалу «Россия-1» рассказал, что, будучи начинающим переводчиком, увидел в репортаже 2009 года, как Владимир Путин заявил: «Мы в раскорячку не умеем стоять, мы твёрдо стоим на ногах и всегда смотрим в будущее»^[20]. По словам Алексея Сергеевича, «тогда подумал, слава Богу, мне не пришлось это переводить, это показалось очень сложным, это и сейчас очень сложно»^[19].

С подобными вызовами ему и пришлось впоследствии столкнуться^[19]. В 2017 году Владимир Путин, входя в зал пленарных заседаний Петербургского экономического форума, скомандовал присутствующим: «Вольно!». Переводивший президента Алексей Садыков вспоминал: «Вот это был совершенно неожиданный момент...И вот буквально за полсекунды мне в голову пришёл нужный вариант. Я потом сверялся со словарём, вот это именно переводческая догадка, потому что тогда я не помнил этот термин, это именно военный термин — At ease!»^[20]. Переводчик признавался, что однажды от усталости перепутал название страны, о которой говорил президент, и тот поправил его: «Он повернулся ко мне и строго сказал: „Слушай меня внимательно»^[19]. Алексей Садыков работал на ключевых российско-американских встречах: на саммите в Хельсинки в 2018 году, в Анкоридже в 2025 году. За вклад в реализацию внешнеполитического курса Российской Федерации Алексею Садыкову в 2025 году была объявлена благодарность президента России^[9].

Окончила Санкт-Петербургскую высшую школу перевода РГПУ им. Герцена. Владеет английским и французским языками. Является третьим секретарём Департамента лингвистического обеспечения Министерства иностранных дел Российской Федерации^[20]. В интервью телеканалу «Россия-1» рассказала о требовании ко всем переводчикам, работающим на высшем уровне, хранить гостайну, не раскрывать даже близким подробности переговоров: «Это сопоставимо, наверное, с врачебной тайной. Во многом наша профессия держится именно на конфиденциальности, на нашей способности её хранить, соблюдать»^[20]. Также поделилась своими навыками точно передавать устоявшиеся русские выражения, которые употребляет в речи Владимир Путин, в частности, как справилась в фразой «Донбасс порожняк не гонит»: «...что-то вроде Донбасс ерунды не говорит»^[21].

Выпускник МГИМО. Владеет английским языком. Является вторым секретарём Департамента лингвистического обеспечения Министерства иностранных дел Российской Федерации^[20]. Широкой аудитории стал известен после фильма Оливера Стоуна «Интервью с Путиным», где на протяжении четырёх серий находился в кадре рядом с российским лидером. Работал на многих российско-американских переговорах, в интервью каналу «Россия-1» поделился нюансами профессии: «Вы должны распознать речь, вы должны её проанализировать, подобрать эквивалент...и ещё проконтролировать, чтобы это хорошо звучало»^[22][20].