Палумба, Джованни Баттиста

Его прежнее имя происходит от монограммы, которой подписаны большинство его эстампов: инициалы «IB» с небольшим изображением птицы, напоминающей голубя. Итальянское слово palumbo означает «голубь» (латинское название сизого голубя — Columba palumbus), а по-латыни начальная буква имени Giovanni («Иоанн») — I, для Iohannes^[1][8]. Его не следует путать с Мастером IB, немецким гравёром, работавшим в Нюрнберге около 1523–1530 годов.

Примеры монограмм

Мастер IB с птицей известен достаточно давно; он был включён в каталог Адама фон Бартша. Уже в XVIII веке известный коллекционер эстампов Пьер-Жан Марьетт предполагал, что за монограммой скрывается имя с «птичьим» значением, например «Joannes Baptista Palumbus»^[1]. В 1923 году Артур Мейгер Хинд высказывал: «В голову приходят фамилии Passeri [воробей] или Uccello [птица]»^[10]. В XIX веке художника из Модены Джованни Баттиста дель Порто многие считали Мастером IB с птицей. В 1930-х годах Джеймс Байам Шоу, публиковавший работы по эстампам, высказывал предположение, что это может быть Якопо Рипанда, известный как художник и рисовальщик гравюр старых мастеров из Болоньи, который вращался в римских гуманистических кругах, что отражено в эстампах; ripanda по-итальянски — название водоплавающей птицы^{[11][12][13][14]}.

Вопрос был окончательно решён в 1936 году, когда Аугусто Кампана опубликовал глоссу в рукописи стихов Эвангелиста Мадделени деи Капподиферро из Ватиканской апостольской библиотеки, где Палумба был упомянут в связи с его гравюрой «Леда и лебедь»; эта идентификация теперь общепринята^[15]. Кампана датировал эпиграмму о «Леде» 1503 годом, исходя из последовательности рукописи, однако Конрад Оберхубер настаивал на дате около 1508–1510 годов, основываясь на стиле самой гравюры и её близости к датируемым работам Маркантонио Раймонди того времени^[11].

Идентификация «Мастера IB» с птицей как Палумбы практически не добавила новых биографических сведений, так как других документов с его формальным упоминанием не найдено^[14]. Та же ватиканская рукопись приписывает Палумбе портрет слуги сицилийца, возможно, кардинала Джованни Колонна (1456–1508). Пьетро Паоло Палумба, издававший эстампы в Риме между 1559 и 1584 годами, называл себя «Palumbus successeur Palumbi»^[1].

Исходя из стилистических влияний, заметных в эстампах, полагают, что Палумба получил образование в Милане или близ него, некоторые исследователи приписывают ему также неподписанные ксилографические иллюстрации к книгам, изданным там или в Салуццо между 1490 и 1503 годами^[16]. Хинд отмечал, что одна из ранних гравюр «со своим фоном в ниелло напоминает школу ювелиров», и что «было бы опрометчиво утверждать что-либо определённое о происхождении столь эклектичного мастера»^[17]. Ювелирное ремесло было распространённой ступенью в обучении гравёров, поскольку техника гравировки изначально применялась для металла и входила в стандартную программу обучения. После этого раннего периода последовал переезд в Рим около 1503 года; одна из гравюр изображает «чудеса природы», модные в 1503 году^[1]. Предполагается, что самостоятельные эстампы Палумбы датируются до примерно 1510 года^[18], хотя портреты Illustrium Imagines относятся к более позднему времени, если они действительно его авторства.

Палумба также был предложен как автор длинной серии воображаемых портретов в профиль знаменитых исторических персонажей в Illustrium Imagines Андреа Фульвио (1517), но эта гипотеза отвергается рядом исследователей^[19]. Кампана также приписывал Палумбе другие ксилографические иллюстрации к книгам, изданным в Венеции и Сиене между 1521 и 1524 годами, однако Артур Мейгер Хинд с этим не соглашался. Конрад Оберхубер заключал:

Рисунок из собрания Британского музея «Леда и лебедь с детьми» ранее приписывался Джорджоне, Содома и «Анониму: миланская школа», прежде чем атрибуция Хинда Палумбе стала общепринятой. Композиция очень близка к гравюре на ту же тему (но в зеркальном отражении), как по стилю, так и по настроению, хотя фон и некоторые детали поз фигур различаются^[20][6][21].

В этот период гравёры обычно сами работали по медным доскам для своих рисунков, предполагается, что Палумба поступал так же. В то же время, как и большинство авторов ксилографий, он, вероятно, не вырезал дощечки сам; на некоторых его ксилографиях встречаются другие инициалы, предположительно резчиков по дереву^[22]. Похоже, он практиковал обе техники на протяжении всего времени создания монограммированных эстампов^[23]. Сохранилась только одна поздняя ксилография в кьяроскуро — изображение святого Себастьяна, выполненная с помощью линии и тонированного блока, «по-настоящему живописная» и очень ранняя для Италии^[24][22][25].

Многие его эстампы, относящиеся к раннему периоду, характеризуются пустыми пространствами, особенно в пейзажных фонах, как у Дюрера, особенно в его работах последних пяти лет XV века; эти эстампы были широко распространены в Северной Италии и оказали сильное и непосредственное влияние на многих гравёров^{[26][5][27][6]}. Религиозные сюжеты в основном считаются ранними; ксилография «Распятие» во многом повторяет живопись Андреа Соларио (ныне в Лувре) и выполнена в Милане в 1503 году^[4][28].

Кроме Дюрера, которого всегда называют первым, на Палумбу повлияли: Андреа Мантенья, Николетто да Модена, болонская школа живописи, Содома, Бальдассаре Перуцци, Франческо Франча^[17][5], Маркантонио Раймонди, Андреа Соларио, венецианские скульпторы, Чезаре да Сесто, Антонио Поллайоло, Кристофано Робетта, Филиппино Липпи, Пинтуриккьо, Якопо Рипанда, Лука Синьорелли^[29]. Оберхубер вслед за Хиндом называл его «крайне эклектичным, но он всегда приспосабливает заимствованные мотивы так, что источники не сразу угадываются»^[4]. Его заимствования у Леонардо да Винчи обсуждаются отдельно. В свою очередь, Лео Стайнберг приписывает «Семье фавнов» первое появление мотива «отсутствующей ноги (...) в его канонической форме»; этот мотив, символизирующий сексуальную близость, он связывает с последующими произведениями Рафаэля и Микеланджело^[30].

Ряд эстампов Палумбы следует моде изображать различные разновидности гуманоидов из античной мифологии в семейном кругу, уже сложившейся у Дюрера, Якопо де Барбари и других. У Палумбы имеются гравюры с изображениями семей тритонов, фавнов и сатиров, хотя женщины и дети в большинстве случаев выглядят анатомически как люди. Эти и другие эстампы «отражают вкус к античности, смешанный с чувством причудливости и изысканной красоты» Филиппино Липпи, Пинтуриккьо, Перуцци и Рипанда^[31]. Палумба также интересовался овидианскими метаморфозами: у него две гравюры на тему Леды, а также сюжеты о похищении Европы и о Актеоне в момент превращения.

Примерную хронологию работ Палумбы предложил Фридрих Липпман в статье 1894 года о ксилографиях; она остаётся в целом принятой, Оберхубер лишь добавил к ней ксилографии. Эстампы делятся на этапы или хронологические группы от A до E^[23].

Его ксилографии были названы Марком Макдональдом «одними из важнейших, созданных в Италии (Риме) в первые годы XVI века»^[27], однако большинство итальянских мастеров независимой гравюры (в отличие от книжных иллюстраций) предпочитали технику гравюры на меди^[32]. Исключение составлял Тициан, который в эти годы экспериментировал с ксилографией (исполнялись другими мастерами, но по его инициативе). Необычный размер ксилографий Палумбы связывает его с Тицианом. Работа Аталанта и Мелеагр охотятся на калидонского вепря, вырезанная на одном блоке, использует возможности ксилографии на пределе технических возможностей; большинство работ такого формата выполнялись на нескольких блоках. В Германии в ту эпоху существовала мода на ещё более крупные ксилографии, предназначенные для использования как настенные картины, приклеиваемые к стенам или натягиваемые на ткань по образцу китайских живописных свитков^[33].

Сюжет «Леда и лебедь» соответствовал художественным вкусам Палумбы; он дважды гравировал эту тему. В то время она была очень популярна, и многие художники к ней обращались. Первая версия относится к стадии D по Липпману, возможно, около 1508 года, и изображает страстно обнимающуюся пару на фоне пейзажа. Вторая — к стадии E, возможно, около 1510 года, и считается одной из лучших поздних работ мастера. Рисунок из Британского музея явно связан с гравюрой и «предположительно принадлежит руке самого Мастера IB»^[3][24].

Леда — также один из сюжетов Леонардо да Винчи, который в 1503–1510 годах работал над «серией тем и вариаций на тему Леды и её детей»^[6], сосредоточившись на двух композициях, обе с детьми в разных версиях. Ни одна из картин Леонардо не сохранилась, но существует ряд его рисунков и копий маслом, особенно второй композиции, где Леда изображена с детьми^[34]. Ни одна из композиций Палумбы не заимствует напрямую у Леонардо, но вторая «осваивает стилистические идеалы, созданные Леонардо»^[35], и «в своей окончательной форме представляет собой гармоничное слияние Леонардо и Дюрера»^[6]. По свидетельству Джорджо Вазари, ученик Леонардо Чезаре да Сесто находился в Риме, вероятно, в 1508–1509 годах, что могло стать каналом, по которому Палумба познакомился с идеями Леонардо^[34].

В рисунке фон — группа деревьев и скал «в духе Дюрера», а в гравюре он заменён на знаменитую римскую руину — так называемый храм Минервы Медики, на самом деле нимфей, помещённый в вымышленный прибрежный пейзаж^[6] · ^[18]. В гравюре «классический женский ню и сопровождающие его путти выстроены в пирамидальную композицию, тесно связанную с принципами рисунка итальянского Высокого Возрождения»^[6].