Налог на роботов

Идея введения налога на роботов обсуждается уже не первый год. В 2013 году Карл Бенедикт Фрей и Майкл Осборн анализировали влияние автоматизации на рынок труда^[1]. В 2016 году Мэди Дельво-Штерс, политик и бывший член Европейского парламента, в докладе о регулировании робототехники предложила обложить роботов налогом^[2]. В следующем году основатель Microsoft Билл Гейтс заявил, что труд роботов должен облагаться налогами так же, как труд людей^[3].

Генеральный директор Tesla Илон Маск считает, что универсальный базовый доход, финансируемый в том числе за счёт налога на роботов, мог бы компенсировать вытеснение рабочих машинами. Лауреат Нобелевской премии по экономике Роберт Шиллер изучал вопрос введения налога, объясняя, почему роботы, замещающие людей, должны облагаться налогом^[4]. О необходимости такого налога также высказывался политик Джереми Корбин^[5]. Экономист Ксавье Оберсон и исследовательница Германa Боттоне также считают, что сокращение налогов с доходов из-за замены людей машинами может быть компенсировано введением robot tax.

Некоторые учёные считают, что налоговая система должна быть реформирована, чтобы автоматизация не приводила к снижению налоговых поступлений.

Замена человеческого труда (облагаемого налогами) машинным трудом (не облагаемым налогом) негативно сказывается на бюджете, приведёт к снижению предложения денег, увеличивает спрос на них и влияет на способность государства предоставлять услуги^[6]. Поэтому налог на роботов называют инструментом для компенсации выпавших налоговых доходов^[7]. Доходы от такого налога предназначены не только для поддержки бюджета, но и для финансирования общественных и социальных программ.

Эксперты предлагают также другие новые подходы, например, считать роботов субъектами с юридической личностью и взимать с них налоги, как с людей. Это призвано компенсировать уменьшение налоговой базы вследствие вытеснения живого труда.

Европейский союз видит в налоге на роботов потенциальный инструмент борьбы с уклонением от налогов со стороны транснациональных корпораций и дополнительный источник пополнения бюджета ЕС^[8].

Германa Боттоне отмечает, что налог на роботов может частично компенсировать снижение налоговых поступлений от человеческого труда, а поступления направлять на развитие системы социального обеспечения.

По мнению Марко Маньяни, развитие умной автоматизации ставит под вопрос традиционные модели занятости^[9]. С одной стороны, роботизация уменьшает число рабочих мест, с другой — создаёт новые профессии, требующие переобучения^[10]. Robot tax может быть использован для финансирования государственных программ по переподготовке и поддержке работников, заменённых машинами^[11].

Налог на роботов также связан с перспективами переквалификации труда: автоматизация порождает социальные негативные внешние эффекты, снижая количество осмысленных и полезных рабочих мест для общества. Это приводит к социальному напряжению и снижению качества жизни, поэтому доходы от такого налога, по замыслу сторонников, должны идти на программы переобучения и поддержки морального состояния людей.

Некоторые исследователи, включая Гейтса, выступают за налогообложение не столько самих роботов, сколько компаний, резко сокративших персонал в пользу автоматизации^[12].

Введение налога на роботов часто обсуждается в контексте идеи универсального базового дохода как инструмента поддержки людей в условиях «будущего без работы» (англ. jobless future), при котором значительная часть трудовых функций переходит к роботам^[13]. Разрабатываются различные схемы: от простого безусловного дохода для всех (англ. unconditional basic income) до дивидендов из роста стоимости автоматизированных компаний (англ. unconditional basic dividend), не обязательно основанных на налогах, а на перераспределении прибыли компаний за счёт автоматизации.

Вариант налога — «налог на автоматизацию», взимаемый с компаний, которые заменяют работников роботами и системами ИИ^[14].

Возможны различные способы реализации:

• повышение ставки в зависимости от степени автоматизации — чем меньше человеческого труда, тем выше налог^[15];
• специальные налоги для отраслей с высоким уровнем роботизации (например, предложение по обложению налогом супермаркетов с автоматическими кассами в Женеве);
• налог на доходы, полученные исключительно благодаря использованию роботов (по аналогии с режимом patent box).

При этом отмечаются риски снижения международной конкурентоспособности, если подобные меры вводятся не во всех странах.

Налог может быть рассчитан как взнос за само владение роботами, вне зависимости от их функций (аналог налога на имущество или транспорт). При этом сложность заключается в определении, каких именно роботов и в каком объёме стоит облагать этим налогом, а единая фиксированная ставка может быть неэффективна или несправедлива для небольших компаний.

Продвинутый вариант — дифференцировать ставку в зависимости от характеристик и функционала робота (по аналогии с транспортным налогом, зависящим от мощности авто).

Одна из моделей предусматривает расчёт «теоретического дохода» от робота, с которого компания-работодатель выплачивает налог так, как если бы речь шла о зарплате человеку^[16]. Предлагается также начислять с таких сумм взносы в пенсионные фонды. Основная трудность — выделить вклад робота в продукт/выручку и корректно рассчитать гипотетическую «зарплату».

Robot tax также может быть оформлен как экологический налог, взимаемый в зависимости от энергопотребления роботизированного оборудования и ресурсов, затраченных на автоматизацию. Это соответствует логике взимания налогов за вред окружающей среде и ориентировано не столько на доход, сколько на совокупное воздействие.

В 2025 году в Италии был представлен законопроект о целевом «автоматизационном сборе», который рассчитывается пропорционально экономии компании за счёт замены человеческого труда автоматизацией, а вырученные средства идут в спецфонд поддержки занятости и социальную сферу^[17].

Главные аргументы сторонников robot tax — риск роста безработицы и падение налоговых поступлений. Однако многие экономисты, например Роберт Аткинсон, считают, что автоматизация создаёт новые рабочие места и что налог на роботов может негативно повлиять на продуктивность и конкурентоспособность бизнеса^[18].

Автоматизация часто приводит к снижению издержек компании, росту зарплат, увеличению спроса и возникновению новых отраслей и профессий. Как показали исследования для Европы, автоматизация зачастую увеличивает совокупную занятость за счёт сопутствующего спроса на новые продукты^[19]. Дэвид Аутор подчёркивал, что автоматизация не только вытесняет, но и дополняет труд, а налоги, препятствующие автоматизации, могут снизить общую производительность экономики.

В странах с развитой промышленной роботизацией отмечаются рост ВВП и повышение среднего размера оплаты труда. Некоторые исследователи опасаются, что robot tax может замедлить экономический рост и подтолкнуть компании к выводу производства в менее зарегулированные юрисдикции.

Во многих странах обсуждались или реализовывались разные формы robot tax.

• Европейский союз: в 2016 году выдвигалась инициатива обязать компании отчитываться о вкладе робототехники в их финансовые результаты для целей налогообложения, однако в 2017 году парламент отклонил эту идею. По состоянию на 2025 год, обсуждения продолжаются на экспертном уровне, но конкретных законодательных предложений не выдвигалось из-за значительных юридических и административных сложностей^[20].
• Италия: в 2017 году предлагалось повысить на 1% налог для предприятий, производящих с применением ИИ и роботов; часть от него могла уходить на программы переобучения. В 2025 году представлен законопроект о взимании налога «contributo automazione» с экономии, достигнутой благодаря автоматизации^[21].
• Швейцария: в 2017 году в Женеве рассматривалась инициатива по введению 10 000 франков налога в месяц за каждую автоматическую кассу в магазине, часть средств шло бы на поддержку традиционных магазинов и профессиональное обучение. Законопроект не был реализован.
• Турция: обсуждался вопрос взимания НДС с операций, совершаемых роботами.
• США: наряду с ранее вводившимися специальными налогами на автоматические транспортные средства в отдельных штатах, в октябре 2025 года группа сенаторов-демократов во главе с Берни Сандерсом потребовала ввести федеральный «налог на роботов»^[22]. Инициатива последовала за докладом Сената о возможном сокращении до 100 млн рабочих мест из-за ИИ и предполагает взимание сбора с компаний за каждую должность, заменённую машиной, с направлением средств на переобучение уволенных сотрудников^[22].
• Великобритания: в 2022 году, напротив, введена значительная налоговая льгота на инвестиции в автоматизацию, чтобы стимулировать внедрение инноваций^[23].
• Южная Корея: в 2017 году правительство страны, обладающей одной из самых высоких плотностей промышленных роботов, сократило налоговые вычеты для компаний, инвестирующих в автоматизацию. Эта мера является не прямым налогом, а ограничением налоговых льгот, и часто называется первым в мире «налогом на роботов»^[24].
• Россия: в 2025 году в стране наблюдались противоречивые тенденции. С одной стороны, выдвигались инициативы по введению налога. В августе депутат Мособлдумы Анатолий Никитин предложил ввести сбор для компенсации выпадающих страховых взносов при замене работников роботами^[25], а в октябре депутат Госдумы Светлана Бессараб заявила о планах введения в будущем налога «на одного робота» для компенсации потерь подоходного налога (НДФЛ)^[26]. С другой стороны, по поручению президента правительство прорабатывало вопрос о предоставлении налоговых льгот производителям промышленных роботов для стимулирования отрасли^[27].

В некоторых странах Скандинавии и Центральной Европы, начиная с 1990-х годов, не только отказались от специальных налогов на роботов, но и предпочли повышение экологических сборов (энергетических и топливных налогов), сопровождаемых снижением прямых налогов на труд. Такие меры применялись в Германии, Бельгии, Дании, Финляндии, Швеции и были направлены на поощрение устойчивого развития и сохранение занятости.

В мае 2024 года Сэм Альтман предложил модель «universal basic compute» — каждому человеку предоставляется квота мощности ИИ (например, ChatGPT 7.0), которую можно использовать, дарить или продавать третьим лицам^[28][29].