АссистентНовый вопросИсторияОбласти знаний
Партнёрские проектыСпецпроектыСтать автором
Сменить язык
О РУВИКИ

Макроистория

Материалы библиотеки имени Б.Н. Ельцина

Library.png
В данной статье использованы материалы из фондов Президентской библиотеки имени Б.Н. Ельцина
К материалам
Learning.svg

Материалы библиотеки имени Б.Н. Ельцина

Arrow-Right.png
Library.png
В данной статье использованы материалы из фондов Президентской библиотеки имени Б.Н. Ельцина
К материалам

Макроисто́рия (от др.-греч. μακρός — большой, длинный + ἱστορία — исследование, повествование; также истори́ческая макросоциоло́гия, теорети́ческая исто́рия) — область социально-исторических исследований и исследовательская традиция, в которой с применением методов социальных наук изучаются механизмы и закономерности крупных и долговременных исторических процессов. В число этих процессов входят происхождение, развитие, динамика, трансформации, взаимодействие и гибель обществ, государств, мировых систем и цивилизаций[1]. Сторонники макроисторического подхода видят свою задачу в выявлении общих закономерностей, позволяющих объяснять и предсказывать социально-исторические явления[2].

Общие сведения
Основная информация
Предмет изучения Крупные и долговременные исторические процессы, закономерности развития и упадка обществ, государств, мировых систем и цивилизаций
Период зарождения XIX век (содержательно), конец XX века (терминологически)
Основоположники К. Маркс, М. Вебер, Э. Дюркгейм, Н. Я. Данилевский
Ключевые авторы О. Шпенглер, А. Дж. Тойнби, Ф. Бродель, И. Валлерстайн, Р. Коллинз, П. В. Турчин
Основные направления Мир-системный анализ, Клиодинамика, Цивилизационный подход, Большая история
Смежные понятия Микроистория, Теоретическая история, Историческая макросоциология, Longue Durée
В России Н. С. Розов, А. В. Коротаев, Л. Е. Гринин

История понятия и направления

Предыстория: универсальная история и первые макросхемы

Проблематика, составляющая предмет современной макроистории, уходит корнями в классическую социологию XIX века и далее вглубь веков. Стремление охватить историческое целое восходит к глубокой древности. Уже в I в. до н. э. китайский историк Сыма Цянь в «Ши цзи» («Исторических записках») предпринял попытку изложить историю всей известной ему цивилизации как единое повествование. В европейской традиции первым систематическим макроисторическим произведением принято считать «Рассуждение о всемирной истории» Жака-Бениня Боссюэ — богословски окрашенную периодизацию от сотворения мира до французской монархии.

На рубеже XVII—XVIII веков итальянский философ Джамбаттиста Вико в «Новой науке» разработал первую светскую теорию циклического развития народов: каждый народ, по Вико, проходит эпохи богов, героев и людей — «corso», после чего наступает «ricorso», откат и начало нового витка[3]. Концепция Вико оказала огромное влияние на всю последующую философию истории и стала отправным пунктом для циклических теорий XIX—XX вв.

В эпоху Просвещения линейно-прогрессистские схемы истории предложили Анн-Робер-Жак Тюрго и маркиз де Кондорсе. В первой половине XIX века Гегель придал макроисторической концепции зрелую философскую форму: история для него есть развёртывание Мирового Духа в конкретных народных духах, движущихся к свободе в диалектической последовательности Востока — Греции — Рима — германского христианского мира.

Классики социологии XIX века

К. Маркс и Ф. Энгельс предложили первую систематическую концепцию долгосрочной исторической динамики — материалистическое понимание истории, согласно которому смена общественно-экономических формаций (первобытнообщинная → рабовладельческая → феодальная → капиталистическая → коммунистическая) представляет собой объективный, закономерный процесс, движимый противоречием между производительными силами и производственными отношениями[4]. Позднее Р. Коллинз подверг формационную концепцию критическому переосмыслению, произведя своего рода «веберианизацию Маркса»: он предположил, что рациональное зерно формационной теории состоит не в понятии способа производства и накопления, а в особых типах рыночной динамики, сменяющих друг друга на протяжении мировой истории[5].

undefined

М. Вебер разработал сравнительно-историческую социологию, в центре которой находились вопросы о происхождении западного капитализма, типологии власти и социального господства[6]. Методологически Вебер обосновал понятие «идеального типа» как аналитического инструмента для изучения социальных явлений, позволяющего фиксировать типичные черты без претензии на полное совпадение с эмпирической реальностью. Р. Коллинз опирается на веберовскую традицию при разработке своих концепций капитализма, демократии и этничности, прямо обозначая их как «идеальные типы»[7].

Э. Дюркгейм обосновал возможность использования исторических данных в качестве своеобразного «социологического микроскопа» для выявления причинных закономерностей. Именно эту дюркгеймовскую установку подхватывает Коллинз, настаивая на том, что «суть употребления этого „микроскопа“ не в увеличении сиюминутного, а в том, что он служит инструментом, который раскрывает структуры, невидимые невооружённым взглядом»[8].

Классический период: цивилизационный подход (конец XIX — первая половина XX века)

Поворотным моментом в истории макроистории стала публикация в 1869 году книги русского натуралиста и публициста Николая Яковлевича Данилевского «Россия и Европа»[9]. Данилевский ввёл понятие «культурно-исторического типа» — замкнутой органической общности, развивающейся по законам, аналогичным законам биологического организма. Он выделил 13 культурно-исторических типов (египетский, китайский, греческий, романо-германский, славянский и др.), каждый из которых проходит стадии возникновения, расцвета и упадка и не передаёт своего «цивилизационного начала» следующему типу. Вывод о принадлежности России к самостоятельному — и притом наиболее полному — славянскому типу носил явный полемический характер по отношению к европоцентристским схемам. Эта книга опередила время: именно Данилевский — а не Шпенглер, как принято думать на Западе — первым предложил систематическую теорию локальных цивилизаций.

В первой половине XX века решающий вклад в формирование макроисторической проблематики внесли О. Шпенглер и А. Тойнби. В работе «Закат Европы» Шпенглер предложил концепцию культурно-исторических циклов, утверждая, что каждая культура проходит через стадии рождения, роста, упадка и гибели[10]. Он выделил восемь «высоких культур»: египетскую, вавилонскую, индийскую, китайскую, майя, греко-римскую («аполлоновскую»), арабскую («магическую») и западноевропейскую («фаустовскую»). Каждая культура, по Шпенглеру, переживает одинаковые стадии — весну, лето, осень и зиму — и занимает ровно тысячелетие, после чего умирает, превращаясь в «цивилизацию» — окоченевший, механизированный остаток. Западная культура, по его диагнозу, вступила в фазу заката. Шпенглер отверг саму идею «всемирной истории» как осмысленного поступательного процесса: историческая реальность множественна и замкнута, а не едина и непрерывна.

Тойнби в многотомном «Постижении истории» разработал цивилизационный подход, рассматривая отдельные цивилизации как единицы исторического анализа и выявляя закономерности их зарождения, роста и упадка[11]. Тойнби выделил 21 (впоследствии пересмотрел до 13) цивилизацию, расположив их не в биологическую, но в «вопросно-ответную» модель: движущей силой развития цивилизации служит вызов со стороны природной, социальной или духовной среды и творческий ответ «творческого меньшинства».

В первой половине XX в русско-американский социолог Питирим Александрович Сорокин разработал теорию «социокультурных суперсистем» в четырёхтомной «Социальной и культурной динамике»[12]. Сорокин выделил три типа культурных суперсистем — идеациональный (духовная реальность — высшая), чувственный (материальная реальность — высшая) и идеалистический (синтез обоих) — и показал, как западная культура на протяжении столетий переходит от одного типа к другому, описывая синусоидальные колебания. Его подход объединял философию истории с эмпирической социологией: Сорокин провёл подсчёты художественных произведений, войн и революций, подтверждающие его теоретическую схему.

Поворот от философии к социальной науке: школа «Анналов» и концепция longue durée (середина XX в.)

Важнейшую роль в формировании макроисторической методологии сыграла французская историческая школа «Анналов», связанная с именами М. Блока, Л. Февра и особенно Ф. Броделя. Последний разработал концепцию «большой длительности» (фр. longue durée), обосновав необходимость изучения медленных, почти неподвижных исторических структур в противовес традиционной историографии событий[13]. Бродель выделил три уровня исторической динамики: 1) «короткое время» событийной истории; 2) «конъюнктурное время» циклических подъёмов и спадов (десятилетия); 3) longue durée — почти неподвижные структуры, изменяющиеся в масштабах столетий и тысячелетий. Для Броделя именно последний уровень составляет подлинную основу исторической реальности. Именно Бродель ввёл понятие «длительной протяжённости», которое стало одним из методологических оснований для Коллинза: «Чтобы выявить траектории развития краткосрочных процессов, нам нужен долгосрочный — макроисторический взгляд»[14].

undefined

В главном труде «Материальная цивилизация, экономика и капитализм, XV—XVIII вв.»[15] он применил этот подход к анализу «мира-экономики» — экономически самодостаточной части планеты со своим центром-«сверхгородом» и концентрическими зонами убывающего развития. Через Броделя концепция longue durée органично соединилась с мир-системным анализом. В 1958 г. во Франции к Броделю приезжал молодой американский исследователь Иммануил Валлерстайн: именно там он получил импульс для создания своей теории[16].

Мир-системный анализ (1970-е гг.)

Мир-системный анализ — одно из наиболее влиятельных направлений исторической макросоциологии, разработанное преимущественно И. Валлерстайном в многотомной серии «Современная мир-система», начатой в 1974 году[17]. Теория опирается на ревизию марксовой концепции в сочетании с броделевским представлением о «больших структурах». Согласно Валлерстайну, единицей исторического анализа должна служить не отдельная нация-государство, а мировая система в целом: «Внутренние изменения национальных государств следует объяснять как вытекающие из эволюции современной миросистемы и процессов взаимодействия в ней»[18].

Мировая капиталистическая система представляет собой иерархическую структуру, включающую ядро, полупериферию и периферию; её воспроизводство связано с неэквивалентным обменом, в ходе которого стоимость перетекает от периферии к центру[19]. Исторически капиталистическая мир-система охватила весь земной шар, пройдя через серию гегемониальных циклов, в ходе которых последовательно сменялись державы-гегемоны: Голландия в XVII веке, Великобритания в XIX веке, США в XX веке. Коллинз заимствовал у Валлерстайна ключевую идею о том, что внутренние изменения государств необходимо объяснять через их межгосударственные отношения, иначе говоря, через геополитику[20].

Критики мир-системного подхода, однако, указывают на то, что ориентация на глобальность нередко приводит к недооценке процессов нижележащих уровней — к стремлению редуцировать региональные и локальные процессы к закономерностям современной миросистемы[21]. В России мир-системный анализ получил распространение с 1990-х гг.: его представляют А. И. Фурсов, Б. Ю. Кагарлицкий, А. В. Коротаев и Р. С. Дзарасов[22].

«Большая история» и интеграция с естественными науками (конец XX — начало XXI в.)

Крайним вариантом макроисторического синтеза стала «Большая история» (Big History). Её основоположником считается австралийско-американский историк Д. Кристиан, опубликовавший в 1991 году программную статью «The Case for Big History» и разработавший соответствующий университетский курс[23]. «Большая история» объединяет данные астрофизики, геологии, биологии, антропологии и истории в единое повествование, организованное вокруг нарастающей сложности структур[24]. Д. Кристиан выделяет восемь «порогов сложности» — переломных моментов истории Вселенной: Большой взрыв, формирование звёзд, образование химических элементов, появление Земли, возникновение жизни, появление человека, возникновение аграрных цивилизаций и наступление современности.

В 2011 году Д. Кристиан при поддержке Б. Гейтса основал проект Big History Project — международную образовательную инициативу по разработке и распространению курса «Большая история» в средней школе, реализованную впоследствии в тысячах школ по всему миру[25].

В отличие от исторической макросоциологии в строгом смысле, «Большая история» не ставит задачи выявления законообразных обобщений или предсказания исторических событий; её цель — целостное повествование о процессах усложнения на всех уровнях организации материи. Связь между двумя направлениями состоит в общей установке на долгосрочную перспективу и интеграцию данных разных дисциплин.

Клиодинамика: математическое моделирование макроисторических процессов (с 2003 г.)

Клиодинамика — область применения математических моделей к изучению исторических процессов — была основана П. В. Турчиным. Само понятие предложено Турчиным и восходит к имени музы истории Клио[26]. В работах 2000-х годов Турчин применил к историческим данным уравнения, аналогичные тем, что используются в теории хищника и жертвы в популяционной биологии, показав, что вековые волны нестабильности и государственного распада хорошо описываются структурно-демографической теорией, учитывающей взаимодействие роста населения, динамики элит и государственных ресурсов[27]. Теоретические положения Р. Коллинза стали одной из отправных точек для построения клиодинамических моделей[28].

В 2011 году Турчин с коллегами создал базу данных «Сешат» (Seshat), аккумулирующую сведения о сотнях исторических политий на шести континентах от неолита до настоящего времени. Это позволило поставить проверку теоретических гипотез макроистории на систематическую эмпирическую основу[29]. В России клиодинамика развивается прежде всего в работах А. В. Коротаева, С. А. Нефёдова и их коллег, применяющих структурно-демографическую теорию к анализу исторических циклов в России, Китае, на Ближнем Востоке и в других регионах.

Предмет и методология

Предмет макроистории охватывает социально-исторические процессы, разворачивающиеся в масштабах, выходящих за рамки отдельных обществ и кратких исторических периодов. К ним относятся: возникновение, развитие и упадок государств и империй; геополитические взаимодействия между государствами; социальные революции и политические трансформации; долгосрочная динамика экономических систем, включая происхождение и эволюцию капитализма; этнические и национальные процессы; модернизация и демократизация; эволюция культурных норм и цивилизационных паттернов; демографическая динамика; экологические изменения как фактор исторических трансформаций[30].

Методологически макроистория опирается на ряд принципов, унаследованных отчасти от естественных и общественных наук.

Сравнительно-исторический метод составляет основу эмпирической базы макроисторических исследований. Путём сравнения различных обществ и исторических периодов выявляются условия, при которых те или иные явления (революции, государственные распады, демократизация) происходят или не происходят. Классическим образцом применения этого метода является работа Т. Скочпол «Государства и социальные революции» (1979), в которой сравнение Французской, Русской и Китайской революций позволило выявить общую структурную логику революционного процесса[31].

Системный подход предполагает рассмотрение общества как целостной системы взаимосвязанных элементов и процессов. Р. Коллинз синтезирует системный подход с сетевым, рассматривая социальную систему как сеть взаимодействий между составляющими её элементами: «Его видение причинности в историческом процессе близко методам сетевого анализа, предполагающего исследование взаимодействий внутри сети, формирования различных конфигураций сетевых структур при изменении условий»[32]. Этот синтез дополняется кибернетическими представлениями о положительных обратных связях между элементами и процессами в сложных системах[33].

Теоретическое объяснение противопоставляется описательной историографии. Макроисторики настаивают на том, что социальное познание не может ограничиваться нарративом. Как формулирует Коллинз: «Нет такой вещи, как чисто нарративная, или описательная, история. Невозможно перечислять частности без обращения к общим понятиям. Существительные и глаголы содержат скрытые обобщения»[34]. Помимо этого, нарратив всегда является отбором: среди множества явлений лишь некоторые привлекают внимание как значимые, а их последовательность уже включает предположение о причинной связи[34].

Номологическое объяснение и предсказание. К. Гемпель обосновал роль «общих законов» в историческом объяснении: теория, фиксирующая условия наступления явления в форме высказывания «если — то», в сочетании с данными о начальных условиях позволяет осуществлять как ретроактивное объяснение, так и прогнозирование[35]. Именно эту концепцию принял Коллинз как основу для построения социального предсказания, убеждая, что при отсутствии теории предсказание превращается в ненадёжную эмпирическую экстраполяцию[36].

Нелинейность исторических процессов признаётся макроисторией ключевой характеристикой социальной динамики. Множественность причин и сети обратных связей между ними порождают ветвящиеся паттерны и переломные моменты. Коллинз указывает, что случайность возникает в процессе взаимодействия сфер социальной системы и в ходе структурных трансформаций, нарастая с ростом числа компонентов[37]. Это не делает, однако, теоретическое объяснение истории невозможным: «Известные черты неустойчивости реальной истории, с её странными ветвящимися паттернами и внезапными переломными моментами, отнюдь не являются доказательством того, что теоретическое объяснение истории невозможно»[38]. Вследствие нелинейности предсказание в рамках макроистории носит вероятностный характер[39].

Математическое моделирование применяется как вспомогательный инструмент. Р. Ханнеман совместно с Р. Коллинзом преобразовали геополитические принципы Коллинза в математические модели для компьютерного тестирования теоретических утверждений[40]. П. В. Турчин разработал специализированное направление — клиодинамику[41].

Структура социального познания в рамках макроистории может быть представлена как трёхуровневая. Метатеоретический уровень образуют философские и общенаучные принципы (системный подход, кибернетика, элементы теории вероятности), выполняющие роль методологической базы. Средний уровень составляют конкретные социальные теории, объясняющие динамику экономики, политики и культуры. Нижний уровень представляет практическое применение социального знания — возможность выработки долгосрочных стратегий с учётом факторов, определяющих динамику государств[42].

Методологические проблемы и критика

Историческая макросоциология подвергается ряду критических возражений как со стороны традиционных историков, так и со стороны социальных теоретиков.

  • Возражения против законообразных обобщений. Традиционная историческая наука неоднократно ставила под сомнение возможность создания устойчивых теоретических систем применительно к истории. В особенности остро это противоречие проявляется в отечественной науке после отказа от всевластия формационной парадигмы: возникло представление о том, что «не только формационная, но и любая иная теоретическая парадигма для познания истории скорее вредна, чем полезна» и что «на смену истории как набору социологических закономерностей» должно прийти изучение «осколков» и «фрагментов» прошлого[43]. Макроисторики, напротив, настаивают на принципиальной невозможности нетеоретической истории.
  • Критика геополитического детерминизма. Ряд исследователей (Б. Мисцталь, Д. Фройндлиб) усматривает в построениях Коллинза черты структурного детерминизма[44]. Дж. Гудвин указывает, что геополитическая теория революции оставляет без объяснения случаи, когда революционные силы «снизу» сами создавали или использовали политические кризисы без предшествующей геополитической перегрузки государства (Куба, Иран, Никарагуа)[45]. С. Сандерсон отмечает, что тезис о многомерности причинных сил в истории у Коллинза сочетается с подчёркиванием решающей роли геополитики — противоречие, которое автор так и не разрешает явным образом[46].
  • Трудности предсказания. Признавая нелинейный характер исторического процесса, макроисторики допускают лишь вероятностные предсказания[39]. Коллинз, в частности, отмечает, что в сложных процессуальных моделях с обратными связями «никогда нет простого и чёткого статистического принятия или отвержения всей модели целиком» и что «сопротивление фальсификации в пошаговом анализе не является главным способом построения правдоподобной макроисторической модели»[47]. Это ограничивает критерии проверки теорий и ставит перед макроисторией методологическую проблему, которая остаётся предметом дискуссий.
  • Европоцентризм. Многие ранние теории исторической макросоциологии подвергаются критике за имплицитный европоцентризм: концепция капиталистической мир-системы Валлерстайна, как и веберовская теория капитализма, используют Европу XVI—XVII веков в качестве точки отсчёта[48]. Коллинз в «Макроистории» специально оспаривает этот тезис, показывая, что азиатский путь к капитализму принципиально не уступает европейскому[49].
  • Фрагментарность и несогласованность программ. В. И. Разумов и другие исследователи указывают на общую проблему социального познания: разрыв между теоретическими разработками и фактической базой, с одной стороны, и между фактографическими исследованиями и объяснительными схемами — с другой[50]. Наличие конкурирующих программ, каждая из которых опирается на собственный круг фактов, затрудняет выработку консенсуса о критериях оценки их сравнительной плодотворности.
  • Телеологизм. Многие макроисторические концепции имплицитно телеологичны: история движется к некой цели — коммунизму (Маркс), «граду Божию» (Августин), максимальной сложности («Большая история»). Постмодернистская критика ставит под сомнение само право историка на «метанарративы».

Ключевые теоретические парадигмы

Проблема «единицы» исторического анализа

Центральный теоретический вопрос макроистории — вопрос об единице анализа: что именно является подлинным субъектом и объектом масштабных исторических процессов:

  • цивилизация как органическое целое (Данилевский, Шпенглер, Тойнби, отчасти Хантингтон);
  • суперсистема как социокультурный тип (Сорокин);
  • мировая система как единое экономическое поле с центром, полупериферией и периферией (Бродель, Валлерстайн);
  • всё человечество как единое целое в контексте природной и космической истории (Кристиан);
  • аграрное государство как система, управляемая демографическими циклами (Турчин, Нефёдов, Коротаев).

Циклические и линейные модели

В макроистории принято разграничивать линейные и циклические модели исторической динамики. Линейные модели (прогрессизм Просвещения, марксистская формационная схема, теория модернизации) утверждают единое направление и конечную цель исторического движения. Циклические модели (Вико, Шпенглер, Тойнби, Сорокин, Кондратьев, Турчин) полагают, что история воспроизводит повторяющиеся паттерны — культурные, демографические, экономические. В реальной исследовательской практике большинство современных макроисториков совмещают оба подхода: они фиксируют нециклические тренды (рост населения, усложнение обществ, глобализация), разворачивающиеся поверх циклических колебаний[51].

«Макроистория» Рэндалла Коллинза

Р. Коллинз — американский социолог, профессор Пенсильванского университета, признан одним из крупнейших социальных теоретиков второй половины XX — начала XXI века[52]. В России он известен прежде всего фундаментальным трудом «Социология философий» (1998; рус. пер. 2002), посвящённым реконструкции истории философии как процесса роста и взаимодействия интеллектуальных сетей во времени и пространстве[53]. Существенным вкладом в развитие исторической макросоциологии стала его книга «Macrohistory: Essays in Sociology of the Long Run» (Stanford University Press, 1999; рус. пер. под ред. Н. С. Розова: «Макроистория: Очерки социологии большой длительности», М.: УРСС : ЛЕНАНД, 2015)[54].

undefined

На формирование идей Коллинза оказал значительное воздействие целый ряд парадигм исторической макросоциологии: теория революций как государственного распада (Т. Скочпол, Дж. Голдстоун), теория военно-ресурсной траектории развития государств (М. Манн, Ч. Тилли), мир-системный подход (И. Валлерстайн), исследования геополитических процессов (А. Стинчкомб, Дж. Моделски). Синтезируя основополагающие идеи этих парадигм, Коллинз выдвигает собственные эмпирически обоснованные теории[55].

Научно-исследовательская программа

Н. С. Розов, анализируя теоретические построения Р. Коллинза, пришёл к выводу, что они образуют структуру, отвечающую модели И. Лакатоса. Согласно этому анализу, ядро программы составляет веберовский тезис о легитимности государства, простирающего свою власть над определённой территорией, а также о «межгосударственном престиже могущества» как переменной, от которой зависит легитимность правителей. Основные теории («тело» программы) образуют принципы геополитической динамики государств. В состав защитного пояса входят положения о роли коммуникаций, поддержания дипломатических альянсов и военных расходов как переменной, определяющей геополитическую мощь государства. Положительную эвристику формирует идея ведущей роли геополитики по отношению к тенденциям различных сфер социальной реальности[56].

Вместе с тем Розов подчёркивает, что «Коллинз — теоретик, но не методолог. Он не ставил сам сознательно задачу формирования широкой программы исследования социально-исторической реальности в аспекте геополитики», однако широта охваченных им аспектов «позволяет говорить об имплицитной программе развёртывания геополитической теории»[57]. Розов также утверждает, что Коллинз детально не знаком с научной методологией Лакатоса[58]. Этот вывод позволяет разграничить два пути проникновения методологии науки в социальное познание: сознательную рефлексию (путь Розова) и имплицитное воплощение принципов научности в ходе самого исследования (путь Коллинза)[59].

Принадлежность построений Коллинза к прогрессирующей (а не дегенерирующей) исследовательской программе в смысле Лакатоса подтверждается тем, что она обладает предсказательной силой — важнейшим критерием теоретической зрелости[60]. Свидетельством этого служит успешное предсказание распада Советского Союза, сделанное задолго до самого события (см. ниже)[61].

Геополитическая теория революции

Центральным пунктом геополитической теории революции Коллинза является представление о том, что «легитимность правителей государства проистекает в значительной мере от того, как народ чувствует геополитику и её влияние на своё государство. Расширяющиеся посредством войн государства и завоевавшие престиж на мировой арене деятели повышают легитимность в своей стране. Напротив, государства, испытывающие геополитические затруднения, не только соскальзывают к фискальному кризису и государственному распаду, но и обусловливают эмоциональное снижение, которое вызывает делегитимацию. Геополитика ведёт к революции по обеим тропам — материальной и культурной»[62]. Таким образом, государственный распад понимается как результат трёх одновременно наступающих кризисов: фискального кризиса государства, конфликта элит и народного восстания.

Критики указывают, что этот тезис не объясняет случаев, когда революционные силы «снизу» сами создавали политические кризисы без предшествующих государственных кризисов, обусловленных геополитической перегрузкой (Куба, Иран, Никарагуа)[63]. С методологической точки зрения, Р. Ю. Царёв также указывает, что геополитика является, по-видимому, одним из факторов, но не причиной революций в полном смысле слова: внешнее напряжение способно актуализировать уже сложившиеся противоречия, но не создаёт их[64].

Предсказание распада СССР

Геополитическая теория Р. Коллинза получила важнейшее эмпирическое подтверждение в случае предсказания распада Советского Союза. В статье, опубликованной в 1980 году — то есть более чем за десятилетие до наступления соответствующих событий, — Коллинз применил принцип геополитической перегрузки к СССР, показав: советское государство продвинулось к пределу своей потенциальной экспансии, несёт возрастающие расходы на военную мощь, а прогнозируемый фискальный кризис в сочетании с делегитимацией власти в долгосрочной перспективе приведёт к государственному распаду и территориальной фрагментации[61]. Это предсказание, сделанное на структурно-теоретических основаниях без опоры на идеологические соображения, стало одним из наиболее показательных свидетельств объяснительного и предсказательного потенциала программы Коллинза[65].

В российской научной литературе это предсказание и его теоретические основания детально проанализированы в работе Ю. Г. Ершова[66], а также в ряде исследований, посвящённых применению геополитической теории Коллинза к анализу современных международных процессов[67].

Теоретическая история и макросоциология в России

Отечественная макроисторическая традиция восходит к полемике «западников» и «славянофилов» середины XIX в. Данилевский дал ей теоретическое оформление в «России и Европе» (1869) — книге, написанной в ответ на предполагаемый европоцентризм западной исторической науки. К. Н. Леонтьев развил биоорганические аналогии Данилевского, введя понятия «цветущей сложности», «вторичного упрощения» и «смешения» как неизбежных фаз любого исторического тела.

В XX в. заметным явлением стала «евразийская» макроистория: Н. С. Трубецкой, Г. В. Вернадский, П. Н. Савицкий развивали концепцию «месторазвития» — особой географо-исторической общности, определяющей судьбу народов Евразийского континента. В советский период развитие макроисторических концепций было ограничено господством формационной схемы, хотя отдельные историки-медиевисты (М. А. Барг, А. Я. Гуревич) активно применяли понятие longue durée. Лев Николаевич Гумилёв (1912—1992) разработал теорию «пассионарности» — биосферной энергии, порождающей этнические суперсистемы и цивилизации[68].

В постсоветский период историческая макросоциология получила систематическую разработку преимущественно благодаря новосибирскому философу и социальному теоретику Н. С. Розову. В фундаментальном труде «Философия и теория истории» (кн. 1, 2002) Розов обосновывает методологию теоретической истории как самостоятельного исследовательского направления, понимая её как научно-исследовательскую программу в смысле И. Лакатоса[69]. Теоретическая история в широком смысле, согласно его определению, «охватывает все, что касается приложения теорий и теоретических методов в познании исторической действительности»; в узком смысле — исследование «закономерностей, результатов и направленности крупных качественно-количественных изменений в истории» путём синтеза и проверки гипотез и теорий[70].

Важнейшее методологическое отличие розовской версии от подхода Коллинза состоит в сознательной, целенаправленной рефлексии над возможностями методологии науки применительно к социальному познанию. Как отмечает А. А. Изгарская, такой подход представляет собой «единственно эффективный способ конструирования социального знания», поскольку методология научно-исследовательских программ Лакатоса является наиболее оптимальной для социальной эпистемологии[71].

А. В. Коротаев и его коллеги применяют методы математического моделирования к изучению макроисторических трендов мирового развития, включая долгосрочную динамику роста населения, экономических и технологических изменений[72]. Совместно с П. В. Турчиным и С. А. Нефёдовым они проверили прогнозы структурно-демографической теории на материале российской, западноевропейской, китайской и ближневосточной истории[28].

Л. Е. Гринин разработал теорию производственных революций и в соавторстве с Коротаевым — сравнительную макросоциологию мировых трансформаций[73]. В его работах прослеживается специальное внимание к роли личности в истории и к взаимосвязи между макро- и микроуровнями исторического процесса.

Теоретики макроистории

Доклассический период

  • Ибн Хальдун (1332—1406) — арабский историк и государственный деятель из Туниса, автор «Мукаддимы» («Введения») к «Книге назидательных примеров» (1377)[74]. Ибн Хальдун разработал теорию «асабии» (групповой солидарности) как главной движущей силы истории: кочевые племена с высокой «асабией» завоёвывают и сменяют оседлые цивилизации, но по мере оседания сами утрачивают «асабию» и становятся жертвой новых завоевателей. Этот трёх-четырёхпоколенный цикл Ибн Хальдун считал универсальным законом политической истории. Его концепция предвосхитила социологию в самом строгом смысле слова и была высоко оценена Тойнби, прямо опиравшимся на неё при описании «вызова» кочевников. В клиодинамике понятие «асабии» активно используется П. В. Турчиным.
  • Джамбаттиста Вико (1668—1744) — итальянский философ, автор «Новой науки» (1725, 1730, 1744)[75]. Разработал концепцию «corsi e ricorsi» — циклического движения народов через эпохи богов, героев и людей с последующим откатом. Ввёл принцип «verum factum» — человек познаёт лишь то, что сам создаёт (историю), — задолго до герменевтики и философии истории XIX в.

Классики цивилизационного подхода

  • Николай Яковлевич Данилевский (1822—1885) — русский натуралист, публицист, политический мыслитель. Автор «России и Европы» (1869)[9]. Выдвинул теорию культурно-исторических типов, предвосхитив Шпенглера и Тойнби. Признал Россию во главе нарождающегося славянского типа — «полного четырёхосновного» (религиозного, культурного, политического и общественно-экономического начал одновременно).
  • Освальд Шпенглер (1880—1936) — немецкий философ и публицист, автор «Заката Европы» (т. 1 — 1918, т. 2 — 1922)[76]. Радикальный «морфолог культуры»: провозгласил равноценность и несопоставимость восьми великих культур, отверг европоцентризм, предрёк скорый закат западной цивилизации. Оказал громадное влияние на общественный климат Веймарской Германии.
  • Арнольд Джозеф Тойнби (1889—1975) — английский историк, социолог и философ. Автор двенадцатитомного «Постижения истории» (1934—1961)[77] и ряда обобщающих работ. Создал наиболее систематизированную сравнительную методологию цивилизаций с механизмом «вызов — ответ». Автор также «Цивилизации перед судом истории» (1948), «Мира и Запада» (1953) и др. Сам Тойнби признавал влияние Шпенглера, хотя и преодолевал его биологизм[78].
  • Питирим Александрович Сорокин (1889—1968) — русско-американский социолог, основатель кафедры социологии Гарвардского университета. Создатель теории «социокультурных суперсистем» и циклов «идеациональной — чувственной — идеалистической» культуры. Автор «Социальной и культурной динамики» (4 тт., 1937—1941)[79] и «Социальных философий в эпоху кризиса» (1950), в которой критически оценил теории Данилевского, Шпенглера, Тойнби и других.

Школа «Анналов» и мир-системный анализ

  • Фернан Бродель (1902—1985) — французский историк, признанный глава второго поколения «Анналов». Автор «Средиземноморья и средиземноморского мира в эпоху Филиппа II» (1949), «Материальной цивилизации, экономики и капитализма, XV—XVIII вв.» (3 тт., 1979)[80] и «Грамматики цивилизаций» (рус. пер. 2008)[81]. Разработал концепцию longue durée и «мира-экономики»; показал, что подлинной единицей исторического анализа является обширное, самодостаточное экономическое пространство.
  • Иммануил Валлерстайн (1930—2019) — американский социолог и историк, создатель мир-системного анализа. Автор «Современной мировой системы» (т. 1-4, 1974—2011)[82], «Исторического капитализма» (1983), «Анализа мировых систем и ситуации в современном мире» (рус. пер. 2001)[22]. Возглавлял Международную социологическую ассоциацию (1994—1998) и Центр Броделя в Бингемтоне.

Историческая макросоциология

  • Майкл Манн (род. 1942) — британский и американский социолог, автор фундаментального труда «Источники социальной власти» (т. 1-4, 1986—2013). Разработал модель IEMP (идеологическая, экономическая, военная, политическая власть) для анализа социальной динамики.
  • Чарльз Тилли (1929—2008) — американский социолог, политолог и историк. Автор концепции «государства как организованной преступности» и теории военно-фискальной траектории формирования государств.
  • Теда Скочпол (род. 1947) — американский социолог и политолог, автор структурной теории социальных революций. Президент Американской ассоциации политической науки (2002—2003).
  • Джек Голдстоун (род. 1953) — американский социолог, политолог и историк, автор структурно-демографической теории государственного распада и революций.
  • Рэндалл Коллинз (род. 1941) — американский социолог, автор теории интерактивных ритуалов и геополитической теории макроисторической динамики.

«Большая история» и клиодинамика

  • Дэвид Гилберт Кристиан (род. 1946) — британско-австралийский историк, профессор Университета Маккуори. Ввёл термин «Большая история» в 1989 г. Автор «Карт времени: введение в Большую историю» (2004)[83], «Этой скоротечной жизни: Краткая история человечества» (2020)[84]. Лауреат Bentley Book Prize (2005).
  • Пётр Валентинович Турчин (род. 1957, Обнинск) — российско-американский учёный, биолог по образованию, основатель клиодинамики. Автор «Исторической динамики» (Historical Dynamics, 2003)[26], «Войны и мира и войны» (War and Peace and War, 2006), «Векового цикла» (совм. с С. А. Нефёдовым, 2009)[85], «Конца времён» (End Times, 2023). С 2010 г. — главный редактор журнала «Cliodynamics».
  • Андрей Витальевич Коротаев (род. 1961) — российский историк, этнолог и культуролог, профессор НИУ ВШЭ, ведущий российский представитель мир-системного анализа и клиодинамики. Автор многочисленных работ по математическому моделированию мировой истории; редактор серийных изданий «История и математика»[86].
  • Леонид Ефимович Гринин (род. 1958) — российский историк, философ истории и политолог. Доктор философских наук, ведущий научный сотрудник Института востоковедения РАН. Автор фундаментального труда «Производительные силы и исторический процесс» (3 тт., 1994—2003), серии работ по теории исторического процесса, глобальным трансформациям и макроэволюции. Соредактор серий «История и математика» и «Эволюция»[87].

Представители в России

  • Николай Сергеевич Розов (род. 1958) — российский философ и социальный теоретик, профессор Новосибирского государственного университета. Систематизатор исторической макросоциологии в России, автор трудов «Философия и теория истории» (2002), «Историческая макросоциология: методология и методы» (2009), «Колея и перевал: Макросоциологические основания стратегий России в XXI веке» (2011). Переводчик и редактор русских изданий Р. Коллинза.
  • Сергей Александрович Нефёдов (род. 1951) — российский историк, профессор Уральского федерального университета. Соавтор П. В. Турчина по разработке структурно-демографической теории и «вековых циклов».
  • Александр Иванович Фурсов (род. 1951) — российский историк, социолог, публицист. Директор Института системно-стратегического анализа, один из ведущих представителей мир-системного анализа в России.

Предшественники в русской историко-философской мысли

  • Константин Николаевич Леонтьев (1831—1891) — русский философ, писатель и публицист. Разработал концепцию «цветущей сложности» и неизбежного «смешения» в фазе упадка цивилизаций.
  • Лев Николаевич Гумилёв (1912—1992) — советский и российский историк-этнолог, востоковед. Создатель пассионарной теории этногенеза, описывающей циклы рождения, расцвета и упадка этнических суперсистем.

Примечания

  1. ↑ Розов Н. С. Историческая макросоциология: методология и методы. — Новосибирск : НГУ, 2009. — С. 3-5.
  2. ↑ Collins R. Macrohistory: Essays in Sociology of the Long Run. — Stanford : Stanford University Press, 1999. — P. 1.
  3. ↑ Vico G. Principi di Scienza Nuova / G. Vico. — 3ª ed. — Napoli : Stamperia Muziana, 1744 ; рус. пер. : Вико Д. Основания новой науки. — М. ; Киев, 1994.
  4. ↑ Маркс К., Энгельс Ф. Немецкая идеология // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения : в 50 т. — М. : Политиздат, 1955. — Т. 3. — С. 16-78.
  5. ↑ Коллинз Р. Макроистория: Очерки социологии большой длительности. — М. : УРСС : ЛЕНАНД, 2015. — С. 304.
  6. ↑ Вебер М. Хозяйство и общество: очерки понимающей социологии : в 4 т. — М. : Издательский дом ВШЭ, 2016—2019. — Т. 1. — С. 43-56.
  7. ↑ Коллинз Р. Макроистория. — С. 312—313.
  8. ↑ Collins R. Macrohistory. — P. 1.
  9. ↑ 1 2 Данилевский Н. Я. Россия и Европа. — М. : Известия, 2003. — С. 91-92. Первое издание вышло в виде журнальных статей в «Заре» (1869) и отдельной книгой в 1871 г.
  10. ↑ Шпенглер О. Закат Западного мира. — М. : Культурная Революция, 2009. — С. 129—145.
  11. ↑ Тойнби А. Дж. Постижение истории. — М. : Прогресс, 1991. — С. 77-115.
  12. ↑ Sorokin P. A. Social and Cultural Dynamics. — Vol. 1-4. — N. Y. : American Book Company, 1937—1941 ; рус. пер. : Сорокин П. А. Социальная и культурная динамика. — М. : Астрель, 2006.
  13. ↑ Бродель Ф. История и общественные науки. Историческая длительность // Философия и методология истории / Под ред. И. С. Кона. — М. : Прогресс, 1977. — С. 115—142.
  14. ↑ Коллинз Р. Макроистория. — С. 135.
  15. ↑ Braudel F. Civilisation matérielle, économie et capitalisme, XVe-XVIIIe siècle. — T. 1-3. — Paris : Armand Colin, 1979 ; рус. пер. : Бродель Ф. Материальная цивилизация… — М. : Прогресс, 1986—1992.
  16. ↑ Wallerstein I. The Modern World-System. — Vol. 1. — N. Y. : Academic Press, 1974. — P. IX (предисловие).
  17. ↑ Wallerstein I. The Modern World-System. Vol. 1: Capitalist Agriculture and the Origins of the European World-Economy in the Sixteenth Century. — New York : Academic Press, 1974. — P. 3-11.
  18. ↑ Wallerstein I. The Modern World-System. Vol. 1. — P. 7.
  19. ↑ Wallerstein I. The Modern World-System. Vol. 1. — P. 349—357.
  20. ↑ Коллинз Р. Макроистория. — С. 31.
  21. ↑ Царев Р. Ю. «Макроистория» Рэндалла Коллинза: методологические аспекты // Вестник Томского государственного университета. — 2019. — № 440. — С. 96.
  22. ↑ 1 2 Валлерстайн И. Анализ мировых систем и ситуация в современном мире. — СПб. : Университетская книга, 2001.
  23. ↑ Christian D. The Case for «Big History» // Journal of World History. — 1991. — Vol. 2, № 2. — P. 223—238.
  24. ↑ Christian D. Maps of Time: An Introduction to Big History. — Berkeley : University of California Press, 2004. — P. 1-11.
  25. ↑ Christian D. Big History: Between Nothing and Everything. — New York : McGraw-Hill Education, 2014. — P. v-viii.
  26. ↑ 1 2 Turchin P. Historical Dynamics: Why States Rise and Fall. — Princeton : Princeton University Press, 2003. — P. 3.
  27. ↑ Turchin P. Historical Dynamics. — P. 53-60.
  28. ↑ 1 2 Турчин П. В. Историческая динамика. — С. 53-60.
  29. ↑ Turchin P. End Times: Elites, Counter-Elites, and the Path of Political Disintegration. — New York : Penguin Press, 2023. — P. 7-15.
  30. ↑ Sanderson S. Macrosociology. — P. 591; Розов Н. С. Историческая макросоциология. — С. 3-4.
  31. ↑ Skocpol T. States and Social Revolutions. — Cambridge : Cambridge University Press, 1979. — P. 33-40.
  32. ↑ Коллинз Р. Макроистория. — С. 63.
  33. ↑ Царев Р. Ю. «Макроистория» Рэндалла Коллинза. — С. 91-92.
  34. ↑ 1 2 Коллинз Р. Макроистория. — С. 42.
  35. ↑ Гемпель К. Функция общих законов в истории // Время мира. Альманах. Вып. 1: Историческая макросоциология в XX веке / Под ред. Н. С. Розова. — Новосибирск : НГУ, 2000. — С. 14.
  36. ↑ Коллинз Р. Макроистория. — С. 108—109.
  37. ↑ Коллинз Р. Макроистория. — С. 100—101.
  38. ↑ Коллинз Р. Макроистория. — С. 400.
  39. ↑ 1 2 Коллинз Р. Макроистория. — С. 127.
  40. ↑ Hanneman R., Collins R., Mordt G. Discovering Theory Dynamics by Computer Simulation // Sociological Methodology. — 1995. — Vol. 25. — P. 1-46.
  41. ↑ Turchin P. Historical Dynamics. — P. 3-15.
  42. ↑ Царев Р. Ю. «Макроистория» Рэндалла Коллинза. — С. 91.
  43. ↑ Коллинз Р. Макроистория. — С. 42-43; Царев Р. Ю. «Макроистория» Рэндалла Коллинза. — С. 95.
  44. ↑ Misztal B., Freundlieb D. Curious Historical Determinism. — P. 247—269.
  45. ↑ Goodwin J. Macrohistory. — P. 73.
  46. ↑ Сандерсон С. Мегаистория и её парадигмы // Время мира. — Новосибирск, 2000. — Вып. 1. — С. 69.
  47. ↑ Коллинз Р. Макроистория. — С. 109.
  48. ↑ Collins R. Macrohistory. — P. 7-9.
  49. ↑ Коллинз Р. Макроистория. — С. 361—406.
  50. ↑ Разумов В. И. Ценное пособие. — С. 98.
  51. ↑ Galtung J. Macrohistory and Macrohistorians. — Westport, CT : Praeger, 1997. — P. 26.
  52. ↑ Sanderson S. Macrosociology: Four Modern Theorists. — P. 591—592.
  53. ↑ Коллинз Р. Социология философий: Глобальная теория интеллектуального изменения. — Новосибирск : Сибирский хронограф, 2002. — 1281 с.
  54. ↑ Коллинз Р. Макроистория: Очерки социологии большой длительности. — М. : УРСС : ЛЕНАНД, 2015. — 504 с.
  55. ↑ Коллинз Р. Макроистория. — С. 37.
  56. ↑ Розов Н. С. Философия и теория истории. — С. 271—276.
  57. ↑ Розов Н. С. Философия и теория истории. — С. 271.
  58. ↑ Розов Н. С. Философия и теория истории. — С. 275.
  59. ↑ Царев Р. Ю. «Макроистория» Рэндалла Коллинза. — С. 93-94.
  60. ↑ Лакатос И. Избранные произведения по философии и методологии науки. — М. : Академический проект ; Трикста, 2008. — С. 362, 437.
  61. ↑ 1 2 Коллинз Р. Макроистория. — С. 78-130.
  62. ↑ Коллинз Р. Макроистория. — С. 35.
  63. ↑ Goodwin J. Macrohistory: Essays in Sociology of the Long Run by Randall Collins // Contemporary Sociology. — 2001. — Vol. 30, № 1. — P. 73.
  64. ↑ Царев Р. Ю. «Макроистория» Рэндалла Коллинза. — С. 92-93.
  65. ↑ Разумов В. И. Ценное пособие по политической, экономической, военной и культурной истории // Alma mater (Вестник высшей школы). — 2015. — № 12. — С. 98.
  66. ↑ Ершов Ю. Г. Р. Коллинз о крахе советской империи: поучительные выводы // Социум и власть. — 2016. — № 4 (60). — С. 114—120.
  67. ↑ Карякин В. Геополитическая динамика Р. Коллинза и современность // Свободная мысль. — 2010. — № 1 (1608). — С. 163—172.
  68. ↑ Гумилёв Л. Н. Этногенез и биосфера Земли. — Л. : Изд-во ЛГУ, 1989. — 496 с.
  69. ↑ Розов Н. С. Философия и теория истории. Книга 1. — С. 36-44, 139—145.
  70. ↑ Розов Н. С. Философия и теория истории. — С. 36.
  71. ↑ Макродинамика: Закономерности геополитических, социальных и культурных изменений / Под ред. Н. С. Розова. — Новосибирск : Наука, 2002. — С. 119.
  72. ↑ Коротаев А. В., Малков А. С., Халтурина Д. А. Законы истории: Математическое моделирование исторических макропроцессов. Демография, экономика, войны. — М. : URSS, 2005. — С. 15-35.
  73. ↑ Гринин Л. Е., Коротаев А. В. Социальная макроэволюция: Генезис и трансформации Мир-Системы. — М. : ЛИБРОКОМ, 2009. — С. 7-25.
  74. ↑ Ибн Хальдун. Введение («Мукаддима»). — М. : Наука, 2008. Написано в 1377 г.
  75. ↑ Цивилизационный подход: становление и эволюция / В. М. Паньков // Диалог со временем. — 2015. — Вып. 51. — С. 5-28.
  76. ↑ Шпенглер О. Закат Европы : в 2 т. — М. : Айрис-Пресс, 2009.
  77. ↑ Toynbee A. J. A Study of History. — Oxford University Press, 1934—1961.
  78. ↑ Huntington S. The Clash of Civilizations and the Remaking of World Order. — N. Y. : Simon & Schuster, 1996.
  79. ↑ Sorokin P. A. Social and Cultural Dynamics. — N. Y. : American Book Company, 1937—1941.
  80. ↑ Braudel F. Civilisation matérielle, économie et capitalisme, XVe-XVIIIe siècle. — Paris : Armand Colin, 1979.
  81. ↑ Braudel F. Grammaire des civilisations. — Paris : Arthaud, 1987 ; рус. пер. : Бродель Ф. Грамматика цивилизаций. — М. : Весь мир, 2008.
  82. ↑ Wallerstein I. The Modern World-System. — N. Y. ; Berkeley, 1974—2011.
  83. ↑ Christian D. Maps of Time : An Introduction to Big History. — Berkeley : University of California Press, 2004.
  84. ↑ Christian D. This Fleeting World: A Short History of Humanity. — Berkshire Publishing, 2008.
  85. ↑ Turchin P., Nefedov S. A. Secular Cycles. — Princeton University Press, 2009.
  86. ↑ Коротаев А. В. Клиодинамика : новая теоретическая и математическая история // История и математика. — 2007.
  87. ↑ Гринин Л. Е. Производительные силы и исторический процесс. — 3-е изд. — М. : КомКнига, 2006 ; История и математика : Концептуальное пространство и направления поиска / под ред. П. В. Турчина и др. — М. : ЛКИ, 2007.

Литература

  • Ибн Хальдун. Введение («Мукаддима») // Историко-философский ежегодник 2007 / Составление, перевод с арабского и примечания А. В. Смирнова. — М.: Наука, 2008. — С. 187—217.
  • Вико Д. Основания новой науки об общей природе наций / Перевод с итал. и коммент. А. А. Губера; общ. ред. и вступ. ст. М. А. Лифшица. — М.: REFL-book, 1994. — XXVII, 617, [2] с.
  • Данилевский Н. Я. Россия и Европа : взгляд на культурные и политические отношения Славянского мира к Германо-Романскому. — М.: Известия, 2003. — 606 с. — (Мыслители России).
  • Шпенглер О. Закат Европы : Очерки морфологии мировой истории / Пер. с нем. И. И. Маханькова. — М.: Айрис-Пресс, 2009. — Т. 1—2.
  • Тойнби А. Дж. Постижение истории / Пер. с англ. Е. Д. Жаркова. — М.: Айрис-Пресс, 2006. — 640 с.
  • Сорокин П. А. Социальная и культурная динамика / Пер. с англ., вступ. статья и коммент. В. В. Сапова. — М.: Астрель, 2006. — 1175 с. — (Социальная мысль России).
  • Бродель Ф. История и общественные науки. Историческая длительность // Философия и методология истории : сб. ст. / Под ред. И. С. Кона. — М.: Прогресс, 1977. — С. 115—142.
  • Бродель Ф. Материальная цивилизация, экономика и капитализм, XV—XVIII вв. / Пер. с фр. Л. Е. Куббеля. — М.: Прогресс, 1986—1992. — Т. 1—3.
  • Бродель Ф. Грамматика цивилизаций / Пер. с фр. Б. А. Ситникова. — М.: Весь Мир, 2008. — 552 с.
  • Валлерстайн И. Мир-система Модерна. Т. 1 : Капиталистическое сельское хозяйство и истоки европейской мировой экономики в XVI веке. — М.: Русский фонд содействия образованию и науке, 2015. — 552 с.
  • Валлерстайн И. Анализ мировых систем и ситуация в современном мире / Пер. с англ. П. М. Кудюкина. — СПб.: Университетская книга, 2001. — 416 с.
  • Хантингтон С. Столкновение цивилизаций / Пер. с англ. Т. Велимеева, Ю. Новикова. — М.: АСТ, 2003. — 603 с.
  • Гринин Л. Е. Производительные силы и исторический процесс. — 3-е изд. — М.: КомКнига, 2006. — 608 с.
  • История и математика : Концептуальное пространство и направления поиска / Под ред. П. В. Турчина, Л. Е. Гринина, А. В. Коротаева, С. Ю. Малкова. — М.: ЛКИ, 2007. — 256 с.
  • История и математика : Макроисторическая динамика общества и государства / Под ред. А. В. Коротаева, С. Ю. Малкова, Л. Е. Гринина. — М.: КомКнига, 2007. — 272 с.
  • Коротаев А. В. Клиодинамика : новая теоретическая и математическая история // История и математика. — 2007. — № 1. — С. 43—61.
  • Хут Л. Р. Леонид Михайлович Баткин : размышления о всемирности в интерьере индивидности // Диалог со временем. — 2018. — Вып. 65. — С. 242—254.
  • Иллерицкая Н. В. «История повседневности» в контексте современной историографии // Вестник РГГУ. Серия: История. Политология. Международные отношения. — 2022. — № 2. — С. 12—20.
  • Кобозева З. М. Антропология повседневного быта : макроистория из микроанализа // Вестник Самарского государственного университета. — 2013. — № 8/1. — С. 76—85.
  • Турчин П. В. Перспективы математической истории // История и математика : Концептуальное пространство и направления поиска. — М.: ЛКИ, 2007. — С. 8—18.
  • Февр Л. От Шпенглера до Тойнби // Бои за историю / Февр Л.. — М.: Наука, 1991. — С. 72—100.
  • Нефёдов С. А. Демографически-структурный анализ социально-экономической истории России : конец XV — начало XX века. — Екатеринбург: УГГУ, 2005. — 543 с.
  • Соколова М. В. Макроисторические концепции прошлого в современной историографии // Новая и новейшая история. — 2016. — № 1. — С. 3—17.
  • Christian D. Maps of Time : An Introduction to Big History. — Berkeley: University of California Press, 2004. — 642 p.
  • Christian D., Benjamin C., Brown C. Big History : Between Nothing and Everything. — N. Y.: McGraw-Hill, 2014. — 272 p.
  • Turchin P. Historical Dynamics : Why States Rise and Fall. — Princeton: Princeton University Press, 2003. — 264 p.
  • Turchin P. Ages of Discord : A Structural-Demographic Analysis of American History. — Chaplin, CT: Beresta Books, 2016. — 276 p.
  • Turchin P. End Times : Elites, Counter-Elites, and the Path of Political Disintegration. — N. Y.: Penguin Press, 2023. — 336 p.
  • Turchin P., Nefedov S. A. Secular Cycles. — Princeton: Princeton University Press, 2009. — 349 p.
  • Macrohistory and Macrohistorians : Perspectives on Individual, Social, and Civilizational Change / J. Galtung, S. Inayatullah (eds.). — Westport, CT: Praeger, 1997. — 336 p.
  • Wallerstein I. World-Systems Analysis : An Introduction. — Durham: Duke University Press, 2004. — 109 p.

Электронные копии изданий по теме «Макроистория» в фонде Президентской библиотеки[править | править код]

Н. Я. Данилевский[править | править код]

К. Н. Леонтьев[править | править код]

П. А. Сорокин[править | править код]

Исследования и материалы о персоналиях[править | править код]

Категории