Лирическая

Песня датируется 1970 годом (до декабря). Однако, вероятно, песня была написана раньше, в августе 1969 года, когда В. С. Высоцкий и М. Влади на пике развития их отношений ездили в Белоруссию, на съёмки фильма «Сыновья уходят в бой». Предполагают, что она предназначалась для этого фильма (в первом варианте вместо строки «Я не зря столько сил разбазарил» было: «Я не зря в том лесу партизанил»)^[1][2][3].

В строках «Соглашайся хотя бы на рай в шалаше, / Если терем с дворцом кто-то занял!» исследователи видят биографическую основу — бытовую неустроенность автора в период создания песни^[1].

По воспоминаниям Влади, в первые годы после женитьбы у них не было жилья в Москве, им приходилось скитаться по съёмным квартирам, жить у друзей. Через шесть лет ожидания супруги получили квартиру и были счастливы. В 1974 году Марина Влади привезла в СССР на машине все свои вещи, которые в ней едва умещались. Супруги встретились в Бресте после долгой разлуки. Пока они обнимались, таможенники разбирали багажник её машины, выставляя на асфальт кухонную утварь. В этот момент Высоцкий вспомнил и сообщил Марине, что в их квартире ещё не включили воду и не застеклили окна, «…поэтому нам придётся немного пожить у друзей. Ничего! Всё в порядке. Шесть лет ждали — что уж теперь! Ещё подождём. И вообще, я давно дала себе слово не расстраиваться по пустякам»^[4].

«Заколдованный лес» в песне — вероятно, отсылка к фильму «Колдунья» (1956), в котором Марина Влади сыграла внучку колдуньи Ингу, именно по этой роли Влади была известна в СССР^[3].

В. С. Высоцкий предлагал использовать песню в спектакле Г. Б. Волчек «Свой остров» (Московский театр «Современник», 1971), однако в спектакль она не вошла.

В 1974 году песня была издана фирмой «Мелодия» на пластинке «В. Высоцкий и М. Влади». В 1978 году вышла на пластинке «Баллады и песни» под заглавием «Лирическая» («Мелодия» ― «Балкантон», Болгария)^[1].

Текст песни входит в Собрание сочинений В. С. Высоцкого в 8-и томах (1994, том 2, стр. 289) и в Иллюстрированное собрание сочинений в 11 томах (2012, том 9, стр. 116).

Песня состоит из шести строф. Первая, вторая и четвёртая строфы распадаются на двустишия:

• первое двустишие — пейзажное, передающее настроение героя и создающее образ заколдованного леса,
• второе — прямо выражающее чувства и мысли лирического героя^[5].

В третьей строфе создаётся образ героини, обитательницы заколдованного леса. В последних двух герой выражает решимость воссоединиться с возлюбленной во что бы то ни стало.

Композиция песни зеркальная: конец первой строфы («Откуда уйти невозможно») зеркально отражён в конце предпоследней строфы («Туда, где найти невозможно»). В первой строфе возникает образ замкнутого мира героини, в который герою трудно или даже невозможно проникнуть, а в предпоследней — замкнутый мир героя, защищающий влюблённых от вторжения посторонних сил, мир, в котором беглецов никто не найдёт.

Размышление героя о своей возлюбленной воспринимается как вневременное^[5].

Анафора (Здесь…) в первой строфе фокусирует внимание на образе заколдованного леса. Лексические повторы (анафоры Пусть, Всё равно…) и синтаксический параллелизм во второй и четвёртой строфах усиливают драматичность противостояния между решимостью героя и чарами колдовского леса:

Пусть черёмухи сохнут бельём на ветру,

Пусть дождём опадают сирени —

Всё равно я отсюда тебя заберу

Во дворец, где играют свирели. <…>

Пусть на листьях не будет росы поутру,

Пусть луна с небом пасмурным в ссоре, —

Все равно я отсюда тебя заберу…

Образ леса в песне одушевляется с помощью метафор-олицетворений (птицы щебечут тревожно, луна с небом пасмурным в ссоре), так и с помощью «оживления» стёртой метафоры (лапы у елей дрожат…). Мир одухотворённой природы слит воедино с образом героини («Живёшь в заколдованном диком лесу, / Откуда уйти невозможно»), которая считает этот лес самым прекрасным местом на свете. По мнению В. Б. Синюка, поэт использует здесь переносное значение слова «лес» — «большое множество», которое в контексте стихотворения сливается с основным значением. Лес — это множество чего-то в привычном мире героини, что не отпускает её, препятствует воссоединению с героем^[5]. Лес — замкнутый мир, он насторожен и «…колдунами на тысячи лет / Укрыт от меня и от света», поэтому герою трудно туда проникнуть. Да и сама героиня не спешит покидать любимое место. Герой ждёт, когда она сама выйдет к нему, согласится, чтобы её «украли» и «унесли»^[3].

Образ дикого леса с его колдовской силой противопоставлен тому светлому миру, который предлагает ей лирический герой. Мир героя описывается с помощью образов, выстроенных по нисходящей градации: «дворец, где играют свирели» — «светлый терем с балконом на море» — «рай в шалаше». Каждый из этих образов указывает на мир, полный любви и света, однако роскошь царского дворца сменяется сначала комфортом богатого терема, а затем — раем в шалаше. В этой градации образов, связанных с миром русских сказок, можно увидеть и пропасть между мечтой и реальностью, и самоиронию героя, который обещает любимой дворцы, но осознаёт, что в действительности может предложить, вероятно, только «рай в шалаше». В. С. Высоцкий использует часть пословицы «с милым рай и в шалаше», при этом пропущенная её часть в сознании читателя восстанавливается. Герой убеждает любимую, что любовь позволит ей чувствовать себя в раю даже в бедном жилище^[5].

Образ свирели, русской дудочки, по мнению исследователей, окрашивает в национальный колорит, делает родным и близким образ дворца, укоренённый в западноевропейской культуре^[3].

Мотив света в стихотворении связан с представлением героя о счастье взаимной любви.

Стихотворение написано трёхстопным амфибрахием. Рифмовка перекрёстная, с чередованием мужских и женских окончаний (aBaB).

Напевная мелодика стихотворения создаёт атмосферу лирической созерцательности^[5].