Ксения Петербургская

Происхождение блаженной, как и точные дата и место её рождения, неизвестны. Сохранившиеся сведения о жизни Ксении характеризуются значительными противоречиями и имеют легендарный характер. Существует устойчивое мнение, что она прожила 71 год. На Смоленском кладбище, где впоследствии Ксения была погребена, при её жизни возводился каменный храм. По легенде, блаженная тайно по ночам носила кирпичи для этой стройки. Это позволяет предположить, что к освящению этой церкви, которое произошло 1 октября 1790 года, Ксения Петербургская ещё была жива^[3].

Другое документальное свидетельство, позволяющее установить примерную датировку кончины подвижницы, содержится в прошении надворного советника Думашева, которое относится к 1797 году. Направив это прошение императору Павлу I, Думашев благодарил государя за оказанные ему благодеяния — погашение долгов и пожалование средств. Одновременно он упоминает о предсказании, которое сделала ему блаженная Ксения в январе 1766 года. Согласно его рассказу, святая указала на то, что в день его ангела, 11 января, семья Думашева будет сокрушаться и молиться. На его недоумённый вопрос: «За что и отчего?» — она дала ответ: «Царь заставит вас плакать от радости, и после ещё много слёз будет у вас». Это должно было произойти в момент, когда «запоют Христос Воскресе». Поскольку коронация императора Павла I совершилась в 1-й день Пасхи 1797 года, автор прошения мог толковать предсказание как исполнившееся. Употребление Думашевым прошедшего времени при упоминании о блаженной даёт основание предположить, что к 1797 году Ксения Петербургская уже скончалась. Кладбищенские книги, регулярное ведение которых началось при императоре Павле I, не содержат имени подвижницы. Однако во время наводнения 1824 года Смоленское кладбище оказалось затопленным на несколько часов, вследствие чего старые записи кладбищенского архива были утрачены. Все прочие свидетельства о блаженной Ксении имеют не документальный характер, а представляют собой фиксацию устных свидетельств и городских легенд, причём записанных не ранее чем через 40 лет после кончины юродивой^[3].

Какому сословию принадлежала Ксения Петербургская по рождению, сказать невозможно. Согласно различным источникам, она была женой Андрея Фёдоровича Петрова, певчего придворного хора. В первой половине 1840-х годов писатель-этнограф Евгений Гребёнка зафиксировал свидетельства о жизни Ксении на Петербургской стороне. Их жилище находилось на улице, названной в 1789 году — ещё при жизни Ксении — именем Андрея Петрова. В 1877 году она была переименована в Лахтинскую улицу. Усадьба располагалась на углу с Большим проспектом Петербургской стороны. Гребёнка рисует их отношения в восхищённых тонах: «счастливая чета, словно взятая живьём из романов Лафонтена». Взаимная привязанность была столь велика, что казалась почти легендарной: «Муж, Андрей Петрович, так любил жену, что и представить себе невозможно, а жена, Аксинья Ивановна, так любила мужа, что и вообразить невозможно»^[4].

После трёх с половиной лет жизни в браке Ксения осталась вдовой: её муж, вероятнее всего, скончался от тифа. В свои 26 лет Ксения приняла решение раздать нищим всё своё имущество и вступить на путь юродства. Гребёнка сообщает о необычном характере её аскезы: она стала отождествлять себя с умершим супругом, как бы «вообразив», что Андрей Петрович переродился в неё. С тех пор на прежнее имя она не откликалась; услышав «Андрей Петрович!», отвечала: «Ась?», носила мужскую одежду^[4].

Дом, который принадлежал блаженной, она пожертвовала Параскеве Антоновой с тем, чтобы в нём была устроена странноприимница. Существует предположение, что несколько лет Ксения Петербургская могла жить в Арзамасской Алексиевской женской общине (впоследствии монастырь во имя Алексия, человека Божия)^[3].

Сначала блаженная носила одежду скончавшегося супруга, а когда она сносилась — юбку и кофту зелёного и красного цветов, которые, возможно, воспроизводили цветовую гамму униформы покойного. Отзываясь лишь на имя Андрей Фёдорович, в течение 45 лет подвижница жила в столице. Её почитали как святую ещё при жизни. Питалась она почти исключительно чёрным хлебом и водой, бродила по Петербургской стороне. Там же она какое-то время жила в доме в приходе храма апостола Матфея (нынешняя Лахтинская улица; храм не сохранился). Её знакомыми и благодетелями были преимущественно люди из купечества и мещанства^[3].

В 1847 году, когда в живых ещё оставались немногие петербуржцы, знавшие блаженную, газета «Ведомости Санкт-Петербургской городской полиции» опубликовала два фельетона, материал которых впоследствии лёг в основу жизнеописаний Ксении. Авторы фельетонов характеризуют подвижницу как одну из тех фигур, которых народное предание именует прокажёнными. Она просила милостыню, но брала только мелкие монеты — «царя на коне», то есть копейку. Редко заходя в жилища на ночлег, блаженная произносила загадочные, редкие «пророческие слова». Портрет её внешности запечатлён в этих же источниках: высокий рост, лицо, изъеденное оспой, взор гневный, походка «мужественная». Говорили, что она «была очень дурна собою», однако отличалась «кротостью и лаской». При этом один раз, когда дети стали её дразнить и кидали в неё грязь, она прогневалась на них; «дюжина малолетних негодяев» была схвачена и наказана в её присутствии «очистительными розгами». С той поры дети испытывали страх перед подвижницей и прятались, когда встречали её на улице^[5][6].

Согласно очерку священника Дмитрия Булгаковского «Раба Божия Ксения или Юродивый Андрей Фёдорович», опубликованному спустя век после смерти блаженной и опирающемуся на все те же газетные фельетоны 1847 года, среди жителей столицы считалось, что Ксения Петербургская обладала даром предвидения. Говорили о её предчувствии смерти императрицы Елизаветы Петровны, а также о её знании о судьбе государя Иоанна VI Антоновича, безнадёжного узника крепости Шлиссельбург. Накануне кончины императрицы она была замечена ходящей по улицам с повторяемым восклицанием: «Пеките блины, пеките блины. Скоро вся Россия будет печь блины» — слова, позже интерпретированные как пророчество. За 21 день до гибели государя Иоанна Антоновича блаженная в течение каждого дня рыдала, повторяя: «Там реки налились кровью, там каналы кровавые, там кровь, кровь, кровь!»^[7][5][6].

Манера, в которой Ксения Петербургская доносила свои предсказания до людей, отличалась особой деликатностью. Она не высказывала их прямо, «как бы не желая возмутить того, с кем говорила». Когда она посетила жилище купчихи Крапивиной, то воздержалась от открытого предвещания близкой кончины хозяйки; вместо этого она произнесла иносказательно: «Зелена крапива, а скоро завянет». Предсказание сбылось: Крапивина вскоре отошла в мир иной. Жжители Санкт-Петербурга считали благословением, если блаженная принимала от них хлеб или кулинарное изделие; при этом она сама диктовала, что именно ей следует отдать. Свидетели времени сохранили образное описание её посещений Сытного рынка:

«когда Андрей Григорьевич являлся на площади Сытного рынка, все торгаши пряниками, булками, пирогами и проч. мгновенно открывали свои лотки и корзинки, умоляя Андрея Григорьевича взять у них что-нибудь без денег, хоть один пирожок, хоть отломить кусочек медового пряника… И счастливец, у которого полакомится Андрей Григорьевич, не успевал припасать товара»^[6].

Извозчики легковых карет относились к Ксении Петербургской с особенным почтением; встречая её, они стремились предоставить ей место в своей повозке, веря, что это принесёт им удачу^[7].

По ночам Ксения часто уходила молиться «в поле», где часами совершала земные поклоны, обращаясь ко всем четырём сторонам света. По позднейшим свидетельствам, ночные моления были засвидетельствованы служащими полиции, которые наблюдали за юродивой^[7].

На Смоленском кладбище, в его наиболее древней части, была погребена Ксения Петербургская — в месте, которое она часто посещала ещё при жизни. Существует предположение, что её похоронный ритуал совершил священник Георгий Петров, который 11 августа 1785 года по указу духовной консистории получил первенство среди служителей Смоленской кладбищенской церкви и оставался на этом посту вплоть до воцарения Александра I. Похороны собрали значительное скопление народа^[3].

Однако в последующем столетии почитание Ксении стало постепенно угасать. В 20-е годы XIX столетия поток паломников к её погребению вновь усилился, с могилы стали уносить землю. Каменная плита, положенная на могилу, была разломана паломниками, которые уносили обломки в качестве реликвий. Рядом с погребением скапливались подношения верующих; этими дарами обычно пользовались бедняки, живущие при кладбище. Со временем могилу оградили и установили там кружку для собирания пожертвований. На собранные таким образом средства была возведена часовня — памятник, выполненный из серого известкового камня. Сооружение имело железную кровлю, два скромных окошка по боковым сторонам и железную дверь в центральной части; на ней была начертана надпись: «Раба Божия Ксения». На самом надгробном камне находилась развёрнутая надпись: «Во имя Отца и Сына и Святого Духа. На сем месте положено тело рабы Божией Ксении Григорьевны, жены придворного певчего, в ранге полковника, Андрея Фёдоровича. Осталась после мужа 26 лет, странствовала 45 лет. А всего жития 71 год. Звалась именем Андрей Фёдорович. Кто меня знал, да помянет мою душу для спасения своей души. Аминь»^[3].

Во 2-й половине XIX века посещаемость часовни хотя и снизилась по сравнению с предыдущим периодом, но оставалась достаточно высокой. Документы свидетельствуют, что в 70-х годах XIX столетия поступления в кружку от часовни Ксении Петербургской достигали 300 рублей серебром ежегодно^[3].

1901—1902 годы ознаменовались возведением над могилой новой часовни; её архитектором был А. А. Всеславин. Осенью 1901 года Хозяйственное управление при Синоде выдало официальное разрешение на собирание приношений «в память известной по всей Руси подвижницы, силу молитвы которой испытали очень многие из обращавшихся к ней за помощью». В 1903 году в Санкт-Петербурге было учреждено благотворительное учреждение — дом трудолюбия для женщин духовного звания, который получал финансовую поддержку от прихода Смоленского кладбищенского храма.

В царской семье существовало предание о чудесной помощи Ксении Петербургской заболевшему наследнику престола Александру Александровичу: В память о ней дочь будущего императора Александра III и будущей императрицы Марии Феодоровны, рождённая в 1875 году, была названа Ксенией^[3].

В 1924 году часовня была передана в пользование обновленцам на условиях «бессрочного бесплатного пользования». Эта группа предпринимала попытки переинтерпретировать образ Ксении Петербургской, представляя её в качестве «подруги трудящихся» и «врага имущих слоёв». Однако ближе к концу 30-х годов XX века советские органы пришли к решению отобрать часовню и у обновленческой общины. В сентябре 1940 года произошли одновременное закрытие как часовни, так и самого Смоленского храма. Спустя 7 лет, 8 февраля 1947 года, благодаря ходатайству протоиерея Николая Ломакина, благочинного ленинградских церквей, часовня и храм были вновь открыты. В своём докладе Ломакин указывал на массовое почитание святой среди населения и подчёркивал необходимость возвращения часовни верующим — в частности, в память о ленинградцах, погибших в период блокады и захороненных на Смоленском кладбище. Реставрационные работы в часовне были проведены в 1949 году на личные средства Патриарха Московского и всея Руси Алексия I; на взносы прихожан было установлено белое мраморное надгробие. К 1962 году храм вновь закрыли. В 1987 году митрополит Алексий (Ридигер), который впоследствии станет патриархом, возглавил освящение часовни^[3].

Причисление Ксении Петербургской к лику святых произошло на Поместном Соборе Русской Православной Церкви 1988 года. Блаженная стала первой петербургской святой, и первой святой Синодального периода, канонизированной в лике блаженных^[3].

24 сентября 1978 года (11 сентября по старому стилю) Ксения Петербургская была канонизирована Русской православной церковью заграницей.

6 июня 1988 года, после многолетнего народного почитания, блаженная Ксения Петербургская была причислена к лику святых на Поместном соборе Русской православной церкви^[8].

Память празднуется 24 января (6 февраля) (день ангела) и 24 мая (6 июня) (прославление).

На иконах Ксения изображается в юбке с платком на голове, опираясь левой рукой на клюку. На заднем плане видны Смоленская церковь и часовня Ксении Блаженной на Смоленском православном кладбище. Одета Ксения Петербургская, как правило, в красную юбку и зелёную кофту, либо наоборот — зелёную юбку и красную кофту^[9].

Первый монастырь, названный во имя святой блаженной Ксении, был учреждён в деревне Барань Борисовского района Минской области Республики Беларусь в августе 2002 года решением Синода Белорусского экзархата Московского патриархата^[11].

Открытый по благословению Священного синода в селе Долбенкино Дмитровского района Орловской области (Орловская епархия) 5 марта 2010 года женский монастырь стал первым на территории Российской Федерации, посвящённым блаженной Ксении^[12].

На могиле Ксении Петербургской на Смоленском кладбище в 1902 году по проекту архитектора Александра Всеславина была построена просторная каменная часовня, которая сменила малую часовню, сооружённую в 3-й четверти XIX века. При советской власти дважды закрывалась (в 1940 и в 1962 годах). В 1983 году часовня была возвращена Русской православной церкви^[13]. В наши дни часовня Блаженной Ксении является одной из главных святынь Петербурга^[14], привлекающей многочисленных паломников. Мощи Ксении Петербургской находятся в часовне под спудом (под землёй).

На Петроградской стороне в Санкт-Петербурге на улице Лахтинской в 2019 году был освящён храм в честь святой блаженной Ксении Петербургской. По одному из предположений на этом месте находился дом, в котором жила Ксения Петербургская со своим мужем.