Конспирологические теории в Турции

Известный турецкий писатель и журналист Мустафа Акйол описывает причину распространённости теорий заговора в Турции как «то, что заставляет нас чувствовать себя важными. Если мир замышляет против нас заговоры, значит, мы должны быть действительно особенными. Я считаю, что именно так мы, турки, компенсируем наше утраченное османское величие»^[1]. Турецкий экономист Селим Кору указал униженное положение Турции в современном мире^[2].

Турецкие граждане являются вторым по величине медийной неграмотности по сравнению со странами Европы, что делает их особенно уязвимыми для фальшивых новостей, о чём говорится в отчёте сотрудницы болгарского отделения Фонда Сороса Марин Лессенки, опубликованном в 2018 году. Сочетание низкого уровня образования, низкого уровня медиаграмотности, низкого уровня свободы средств массовой информации и низкого доверия общества вошло в этот показатель, в результате которого Турция оказалась выше только Северной Македонии. Согласно отчёту Digital News Report сотрудников Института журналистских исследований Рейтерс Оксфордского университета Ника Ньюмана, Ричарда Флетчера, Антониса Калогеропулоса, Дэвида А. Л. Леви и Расмуса Клейса Нильсена за 2018 год, Турция с некоторой дистанцией является страной с самым большим количеством фальшивых новостей в мире^[3].

По данным отчёта Института журналистских исследований Рейтерс за 2025 год, общее доверие к новостям в Турции упало до 33 % (самый низкий показатель с 2015 года) на фоне сильной политической поляризации медиа и давления на прессу, что способствует уязвимости общества перед дезинформацией.

Отличительной чертой теорий заговора в Турции является то, что предполагаемыми теневыми повелителями в них являются правительства других государствах. Это объясняется государственноцентричным политическим сознанием турок^[4].

Утверждает, что способность теорий заговора формировать интеллектуальный дискурс и идеологические взгляды уникальна для Турции.

Фундаментальной основой конспирологического мышления в Турции до 2002 года являлся так называемый «Севрский синдром». Этот термин описывает глубоко укоренившийся страх турецкого общества перед тем, что внешние западные силы стремятся ослабить и расчленить страну^[5]. До эпохи ПСР конспирологические теории в Турции в целом были направлены на обличение условного «Запада»^[1], хотя во многом также были сосредоточены на отрицании геноцида армян.

Отрицатели геноцида армян в Турции обычно утверждают, что академический консенсус является антитурецкой пропагандой или заговором, проводимым в жизнь армянами. Отрицатели утверждают, что либо никакого геноцида не было, либо он был в какой-то мере оправдан в своё время^[6]. В 2024—2026 годах официальная риторика Турции продолжает использовать конспирологические аргументы, называя кампанию по международному признанию геноцида политическим заговором внешних сил с целью давления на страну. В рамках этого нарратива ответственность перекладывается на самих армян, которых обвиняют в восстаниях и предательстве^[7][8].

С тех пор как ПСР пришла к власти в 2002 году, теории заговора постепенно стали доминировать в публичном дискурсе в Турции. Мустафа Акйол резюмирует ситуацию следующим образом: «Под руководством Эрдогана Турция начала расти как глобальная сила после столетия слабости. Поскольку эта Новая Турция представляет собой глобальную справедливость для всех угнетённых, все тёмные повелители мира теперь встревожены её славным маршем. Вот почему они используют все своих марионеток против Турции, чтобы опорочить, ослабить или дестабилизировать её»^[9].

На смену концепции «Новой Турции» пришла доктрина «Век Турции» (Türkiye Yüzyılı), в рамках которой акцентируется необходимость противостояния внешнему вмешательству^[10]. Руководство страны активно использует риторику о внешних заговорах и концепцию «выживания нации» (Beka) для консолидации электората и оправдания политических решений^[11]. Отмечается институционализация этого дискурса, например, через работу государственного «Центра по борьбе с дезинформацией» при администрации президента Турции^[12].

В 2014 году Реджеп Тайип Эрдоган ввёл термин «высший руководитель» (тур. üst akıl) для обозначения предполагаемого института командования и управления (т. н. «Глубинное государство»), несколько двусмысленно отождествлённого с правительством США, которое возглавляет всеобщий заговор с целью ослабить или даже расчленить Турцию, стоя за спиной каждого политического деятеля и действия, которые Эрдоган считает враждебными^[13][14][1]. Эрдоган, а также газета «Дейли Сабах» часто утверждали, что очень разные негосударственные субъекты ― такие как салафитское джихадистское Исламское государство Ирака и Леванта (ИГИЛ), Рабочая партия Курдистана (РПК) и исламский культ с политическими амбициями вокруг Фетхуллаха Гюлен, ― все они атаковали Турцию одновременно в слаженной кампании^[4].

В 2025—2026 годах концепция «üst akıl» продолжает оставаться центральной в турецком политическом дискурсе. В начале 2026 года политические союзники правительства, в частности руководство Партии националистического движения (ПНД), прямо отождествляли этот «тёмный высший разум», якобы управляющий США, с сионистским лобби и руководством Израиля^[15][16].

В ходе вспышки геморрагической лихорадки в Турции в 2006 году член партии «Блаженство» Абдулла Узун заявил, что вид клещей, распространяющих болезнь, был завезен в Турцию туристками-израильтянками^[17].

В 2018 году премьер-министр Турции Бинали Йылдырым назвал победу Израиля на Евровидении"империалистическим заговором, направленным на то, чтобы Иерусалим стал местом проведения следующего конкурса и спровоцировал межрелигиозный конфликт"^[18].

Частые заявления о том, что Coca-Cola Company на самом деле является израильской компанией или компанией, оказывающей финансовую помощь Израилю, привели к тому, что некоторые граждане бойкотировали её продукты^[19][20]. В 2024—2026 годах на фоне конфликта в секторе Газа кампании бойкота приобрели беспрецедентный масштаб из-за обвинений компании в поддержке израильской армии, что привело к реальному падению продаж^[21][22].

В 2025—2026 годах риторика турецких официальных лиц резко обострилась, и Израиль стали называть главной угрозой региональной стабильности и безопасности Турции^[23].

В этот период в политическом дискурсе активизировалась теория заговора об «Обетованной земле» (Arz-ı Mev'ud). Согласно этим утверждениям, Израиль вынашивает экспансионистские планы по захвату турецких территорий в Анатолии для создания «Великого Израиля»^[24].

Также получили распространение обвинения в том, что Израиль поддерживает курдские группировки в Сирии с целью фрагментации соседнего государства и дестабилизации самой Турции^[25].

В начале 2026 года турецкие власти заявили о ликвидации шпионской сети «Моссад» (операция «Monitum»), которая, по их утверждениям, планировала проникновение в международные коммерческие цепочки поставок для шпионажа и саботажа^[26][27].

В турецком политическом дискурсе существует конспирологический нарратив о «средиземноморском заговоре», который тесно связан с доктриной «Голубая Родина» (Mavi Vatan). Согласно этой теории, Турция является объектом скоординированной энергетической блокады со стороны соседних государств^[28]. В 2025—2026 годах турецкие официальные лица и СМИ характеризовали углубление военного сотрудничества между Грецией, Кипром и Израилем как «грязный альянс» и целенаправленный заговор с целью военного окружения и изоляции Анкары^[29][30][31].

«Война против ислама», также называемая «Нападением на ислам» является теорией заговора в исламистском дискурсе для описания предполагаемого заговора с целью причинения вреда, ослабления или уничтожения социальной системы ислама при использовании военных, экономических, социальных и культурных средства. Предполагается, что виновниками заговора являются немусульмане, особенно западный мир, и «ложные мусульмане», предположительно находящиеся в сговоре с политическими деятелями западного мира. В то время как современная теория заговора о «войне против ислама» в основном охватывает общие вопросы общественных преобразований в области модернизации и секуляризации, а также общие вопросы международной политики военного вмешательства, история такого противостояния уходят к крестовым походам. Англоязычный политический неологизм «войны с исламом» был придуман в исламистском дискурсе в 1990-х годах и популяризировался как теория заговора только после 2001 года^[32]. В 2025—2026 годах этот нарратив активно используется для обвинения западных институтов в «культурном империализме» и социальной диверсии, направленной на разрушение традиционных исламских семейных ценностей (в частности, через противодействие «ЛГБТ-повестке»)^[33]. Также на фоне ближневосточных конфликтов концепция применяется официальными лицами для призывов к исламскому единству перед лицом внешних угроз^[34].

В общественных и в официальных кругах иногда утверждается, что срок действия Лозаннского договора истекает в 2023 году. Согласно теории заговора, Турции было запрещено добывать свои природные ресурсы (такие как бор и нефть) из-за «секретных статей» договора; следовательно, Турция быстро станет развитой страной, добывая и экспортируя свои ресурсы после истечения срока действия договора^[35].

После того как 24 июля 2023 года прошло без каких-либо юридических изменений, теория заговора не исчезла, а трансформировалась. Теперь её сторонники утверждают, что срок действия запретов действительно истёк, интерпретируя рутинные действия правительства (например, геологоразведку и бурение в морях) как доказательство обретённой экономической независимости^[36]. В то же время официальные лица и эксперты продолжают последовательно опровергать существование секретных статей^[37].