Кампании Русско-шведской войны 1656—1658 годов
Русско-шведская война 1656—1658 годов велась Русским царством с целью недопущения польско-шведской унии, возвращения русских земель побережья Финского залива, захваченных шведами, за Лифляндию и выход к Балтийскому морю[1]. Швеция, в свою очередь, пыталась сохранить свою власть и территории в регионе. Военные действия велись на ингерманландском и ливонском направлениях.
Общие сведения
| Русско-шведская война (1656—1658) | |||
|---|---|---|---|
| Дата | 1656—1658 | ||
| Место | Ингерманландия и Ливония | ||
| Причина | Борьба России за выход к Балтике | ||
| Итог | Взятие русскими Дерпта и Ниеншанца | ||
| Противники | |||
|
|
|||
| Командующие | |||
|
|
|||
|
|
|||
.svg){kind=small}
Международная ситуация и причины войны
В период Смутного времени начала 17 века Россия потеряла всё своё побережье Балтики, со стратегически важными крепостями: Ивангород, Ям, Копорье, Орешек, Нарва. По Столбовскому мирному договору, завершившему русско-шведскую войну 1610—1617 годов, Русское царство было вынуждено уступить Швеции территорию от Ивангорода до Ладожского озера. В результате Тридцатилетней войны 1618—1648 Швеция вошла в число великих держав и стала господствующей державой на Балтике.
С восстановлением сильной централизованной власти в Москве, стал возможным и начался процесс собирания утраченных земель как дипломатическими, так и военными методами. Война с Польшей 1654—1655 годов стала удачной для Москвы: был возвращён ряд территорий, занятых Речью Посполитой в годы Смуты. «Блестящiй успѣхъ въ войнѣ съ Польшей скоро вовлекъ московское правительство въ новую войну — со Швецiей»[2].
Ослабленная войной с Русским царством и восстанием Хмельницкого Речь Посполитая подверглась вторжению шведов, занявших Варшаву и Краков (Северная война 1655—1660). Речь Посполитая, католическое государство, оказалась на грани гибели и захвата протестантским государством, Швецией, что крайне обеспокоило в Вене католическую Габсбургскую династию, правившую в Священной Римской империи. Шведский король, стараясь снискать симпатии польской шляхты, обещал помощь «против Москвы и казаков». Ещё в начале 1655 года шведский парламент вотировал королю средства для войны с Русским царством[3].
С июля по октябрь 1655 года шведский король Карл Густав завоевал почти всю коренную Польшу. Под властью польского короля Яна II Казимира остались лишь предгорья Карпат. Большинство польских магнатов и шляхты признали Карла польским королём. 20 октября 1655 года[a] Великий гетман литовский Януш Радзивилл заключил с Карлом Х Кейданский договор, по которому признал власть шведского короля над Великим княжеством Литовским. Литва разрывала унию с Польшей и вступала в унию со Швецией. Этот договор уже прямо обозначал претензии Швеции на земли, завоёванные Россией. Россия и Швеция становились главными противниками. При этом русское правительство решило, что разгромленная Польша уже не представляет собой опасности, а как союзник ещё может оказаться полезна для борьбы со Швецией[4].
Дипломатия императора Священной Римской империи Фердинанда III Габсбурга подталкивала Данию и Русское царство к вступлению в войну со Швецией, чтобы не допустить её усиления и попытаться пересмотреть итоги неудачных войн (Русско-шведской войны 1610—1617 и Датско-шведской войны 1643—1645). Опасность объединения Речи Посполитой и Швеции под единой властью шведского монарха вызвала противодействие Австрии и Дании, которые решила поддержать Россия, став партнером широкой антишведской коалиции. Причиной войны стала борьба за влияние в Речи Посполитой и в Прибалтике. Подчинение Польши шведской власти создало угрозу для русских приобретений 1654—1655 годах на западе.
Ввиду соперничества России и Швеции на землях Речи Посполитой и реальной опасности столкновения с объединёнными литовско-шведскими войсками Царь решил нанести упреждающий удар. Алексей Михайлович направил главные силы на бывшие земли Речи Посполитой в Прибалтике. Со своей стороны российский патриарх Никон видел основной смысл этой войны в защите православного населения на захваченных ранее шведами территориях Ижорской земли и Карелии.
Кампания 1656 года
21 декабря 1655 года Царь, вернувшийся в Москву из польского похода, принял шведских великих послов, прибывших с целью добиться подтверждения Столбовского мирного договора и урегулировать обычные приграничные проблемы. Шведские представители не привезли никаких предложений об изменении текста Столбовского договора в связи с появлением фактических новых границ между Россией и Швецией в результате русских завоеваний в Речи Посполитой. В то же время послы отказались признать новые титулы Царя: «Малые и Белые России самодержец, великий князь Литовский, Подольский и Волынский». У русской стороны сложилось впечатление, что цель шведского посольства состоит в том, чтобы тянуть время, пока Швеция не утвердится окончательно на завоёванных польских землях, а затем придёт очередь России. В таких условиях стал актуальном вопрос о превентивной войне со Швецией. Россия инициировала вопрос об ошибках в написании царских титулов и 9 февраля 1656 года потребовала смертной казни для лиц, виновных в этих описках (в том числе — для бургомистров Ревеля). Выдвижение такого явно невыполнимого требования говорило о том, что к этому времени решение о войне со Швецией было принято[5].
17 мая шведские послы были задержаны. Царь Алексей Михайлович объявил войну Швеции, а в октябре заключил перемирие с Речью Посполитой. Формальным поводом к началу войны послужило искажение шведскими дипломатами царского титула при третьей ратификации Столбовского мира в 1655 году (договор ратифицировался по причине вступления на престол нового короля Карла X Густава, принца Пфальц-Цвейбрюккенского в 1654 году)[6]. В этих условиях в начале 1656 года русское правительство приняло решение поддержать антишведскую борьбу в польских землях, предложив Сейму избрать польским королем царя Алексея Михайловича (после смерти Яна Казимира).
 |
В кампании 1656 русские войска действовали на трёх основных направлениях:
- Главные силы во главе с царём Алексеем Михайловичем — в направлении Риги.
- Вспомогательным направлением была юго-восточная Ливония и город Юрьев.
- Третье направление — действия русских войск в Ингерманландия (с целью занятия устья реки Невы) и в Карелии.
Опыт русского наступления 1655 года в Великом княжестве Литовском показал, что сухопутные коммуникации от Смоленска на Борисов, Минск, Вильно малопригодны для переброски крупных воинских соединений, обременённых обозами продовольствия, снаряжения и осадной артиллерией. С этой точки зрения водный путь по Западной Двине представлял собой прекрасную операционную линию, позволявшую быстро усиливать действующую армию как в остзейских провинциях, так и в Курляндии и даже в районе Вильно, и обеспечивал устойчивое снабжение войск. Началом подготовки к царскому походу стала отправка 20 февраля стольника С. Д. Змеева под Смоленск на озеро и реку Касплю (левый приток Зап. Двины) с отрядом в 126 человек плотников из московских стрельцов для сооружения речной струговой флотилии. От пристани на Каспле существовал древний волок на Днепр, что позволяло использовать суда, сооруженные и на Двине, и на Днепре. В марте стольник Ф. И. Сомов организовал также постройку стругов на реке Обша (крепость Белая), кроме того, речные суда были собраны в Полоцке и других местах. Это позволило царской армии в Рижском походе сократить до минимума сухопутные обозы, транспортировать судами осадную артиллерию и значительную часть пехоты[7].
Царский поход на Ригу
Война со Швецией, начатая в 1656 году, носила характер борьбы за влияние в Речи Посполитой, и выбор Государем рижского направления обусловлен, в первую очередь, необходимостью окончательного завоевания великого княжества Литовского, северо-западная часть которого в 1655 году была занята шведами.
С политической точки зрения свой Государев поход на Ригу Алексей Михайлович провозглашал как «царское» дело и как предприятие нового Великого князя Литовского (коим он объявил себя после занятия Вильно в сентябре 1655 года).
Целью кампании становилось занятие региона Риги и Ливонии, утраченного Литвой в 1620-х годах. Свободный путь по Двине в Балтийское море был выгоден также шляхте, купцам и мещанам белорусских городов, для которых североевропейские страны являлись главным рынком сбыта. Поэтому уже в феврале 1656 года на основе «присяжной» литовской шляхты началось формирование новых рот и полков, предназначенных для участия вместе с русскими войсками в войне со Швецией. В то же время в походном войске была резко снижена самостоятельная роль знатных бояр, которые в 1654—1655 годах возглавляли основные воинские соединения – так называемые «боярские полки». Почти половину всех войск, направленных против шведов, Царь Алексей Михайлович включил в свой Государев полк (насчитывал более 20 тыс. чел., в том числе 13 тыс. чел. пехоты). Второй корпус — Большой полк боярина князя Черкасского Якова Куденетовича — состоял примерно из 15 тыс. ратников, включая 6000 солдат и драгун, и рейтарский полк (1000 чел.), а остальные — сотни поместной конницы. Осадная артиллерия — Государев Большой наряд — включала в себя 22 стенобитных пищали, 11 мортир и две дробовые пушки. К русским войскам присоединились полки и роты «присяжной» шляхты и волонтёров (свыше 3000 чел.)[7].
С 1656 года вопросы снабжения русской армии переходят в ведение царских дворцовых учреждений и его личной канцелярии — приказа Тайных дел. В частности, продовольственным обеспечением Рижского похода занимаются воеводы белорусских и новгородских городов, в ведении которых находятся обширные дворцовые волости.
То, что Царь пойдёт на шведов «своим полком», было декларировано на дипломатическом уровне (в частности, через посланника в европейские государства стольника князя Д. Е. Мышецкого). Основными воеводами Рижского похода стали близкие Царю люди, ещё не известные как значительные полководцы: Б. И. Морозов, С. Л. и Н. К. Стрешневы, И. Д., И. Б. и Ф. Я. Милославские.
Шведские войска в Прибалтике понесли потери во время Жмудского восстания в апреле 1656 года. В мае генерал-губернатор Магнус Габриель Делагарди возглавил трёхтысячную армию для борьбы с повстанцам, после нескольких сражений рассеял их и вытеснил на земли, занятые русскими войсками. 25 июня большая часть этой армии перешла Западную Двину и остановилась лагерем при местечке Кегум, оставив для контроля за Литвой лишь достаточно мощный гарнизон в Биржах. К самой границе Лифляндии, к Эвст-сканцу (Овикшты, при впадении р. Айвиэксте в Зап. Двину), выдвинулся авангард генерал-майора графа Г. фон Турна (свыше 1500 чел.); несколько отрядов оставалось с 1655 года в Друе и Браславле, а гарнизон из 400 чел. подполковника Х. Вилигманна защищал крепость Динабург. Подступы к Риге по Зап. Двине прикрывались замком Кокенгаузен (60 чел. подполковника К. Шперлинга), а несколько севернее был расположен Мариенбург-Алыст (60 чел. М. Хиллгартена)[7].
15 мая Царь выступил в поход с целью отобрать у шведов важнейший порт Ригу через Смоленск, куда указал ехать князю Я. К. Черкасскому первым воеводой Большого полка. Алексей Михайлович возглавил армию, состоящую из 18 тысяч солдат и 26 тыс. дворянского ополчения, с необходимым для сокрушения крепостных стен артиллерийским парком[5], и направил свой поход через Витебск и Полоцк, в котором игумен Богоявленского монастыря Игнатий Иевлич приветствовал его торжественным словом. В Пскове Царь виделся с цесарским посольством Аллегретти, которое далее отправилось в Вильну, чтобы служить посредниками при переговорах русских с поляками. Отсюда же Царь послал своих уполномоченных на Виленский съезд (ближний боярин князь Никита Иванович Одоевский и окольничие Иван Иванович Лобанов-Ростовский и Василий Александрович Чоглоков).
Динабург (Двинск, Даугавпилс) после мощного обстрела был взят штурмом в ночь на 31 июля. Город был переименован Государем в Борисоглебск во имя построенной в нём церкви Святых Бориса и Глеба. 14 августа также штурмом взят сильно укреплённый Кокенгаузен (Кокнесе). В письме своим сестрам из Кокенгаузена Царь сообщал подробности взятия этого города: «А крепок безмерно: ров глубокой — меншей брат нашему Кремлевскому рву; а крепостию — сын Смоленску граду: ей, чрез меру крепок!»[8].
 |
.jpg)
Чтобы обезопасить свои тылы, на курляндскую сторону Зап. Двины Царь откомандировал отдельный корпус А. Л. Ордина-Нащокина, который 2 сентября неудачно приступал к Коброн-скансу, а затем остановился на взморье недалеко от Ноймюнде.
 |
В начале августа к Риге подступил князь Черкасский и 19 августа стал на Задвинской стороне. 20 августа русские полки отразили вылазку из города шведской конницы, при этом генерал-майор фон Турн был убит. 21 августа с остальными полками подошёл сам Царь и расположился по другую сторону укреплений, началась осада Риги. Русские опустошили и сожгли подгородние дворы и строения. Главные силы русской армии начали работы по осаде Риги 24 августа, насыпали шанцы, поставили батареи и начали громить город снарядами из больших орудий и мортир. Осадные работы велись иностранными инженерами под общим руководством генерала Лесли. Русские в начале осады смогли овладеть внешними земляными валами и городскими предместьями с их садами и рощами, которые послужили прикрытием для траншейных работ, русская пехота под их прикрытием стала довольно быстро продвигать апроши ко рву крепости[7].
Вопреки ожиданиям, рижане отказались сдавать крепость и приняли активное участие в её обороне. Ход событий резко изменил приход 10 сентября в устье Двины шведских кораблей с отрядом в 1400 человек пехоты, навербованной в Бремене фельдмаршалом Кенигсмарком. 12 сентября эти пехотные подкрепления вошли в город и усилили его гарнизон. Стало ясно, что морская блокада Риги со стороны датского и голландского флотов в ближайшее время установлена не будет. В связи с этим Царь поначалу решил ускорить подготовку штурма и взять город. Однако на военном совете 13—14 сентября генерал А. Лесли и другие военные советники высказались против приступа[7].
Из-за нехватки сил Делагарди оставил первую линию укреплений — земляной вал — и отошёл за главные городские стены, окруженные рвом с водой. По спискам его войска насчитывали в самой Риге 3300 пехоты, 2000 кавалерии и более 600 вооруженных горожан (не считая 1400 человек больных солдат и офицеров); из этого числа часть пехоты и рейтар находилась в гарнизоне Ноймюнде в устье Зап. Двины (500 человек, комендант — полковник Т. Киннемонт), а отдельный отряд коменданта майора Хейдеманна (200 человек) — в Коброн-сканце на левом берегу. Артиллерия крепости и замка состояла из более чем 200 орудий, которые обслуживало почти 250 артиллеристов[7].
Рижский губернатор граф Габриель Делагарди оборонялся искусно и мужественно. Благодаря свободному сообщению по Двине с Рижским заливом, он смог получить подкрепления, делал удачные вылазки и нанёс большой урон русским, истребив часть их судов с боевыми и съестными припасами. Осада затягивалась; что объясняется отчасти недостатком у русских осадного искусства, а отчасти изменой некоторых иностранных офицеров, которые из русских полков иноземного строя перебежали к неприятелю. Они предупредили осажденных о готовящемся штурме и указали место, где у русских были расположены склады продовольствия и боеприпасов[9]. Несмотря на предложения Лесли и других начальников отступить, Царь продолжал осаду, надеясь на решительный штурм. Но наступило осеннее ненастье, заканчивались съестные припасы в разорённой стране, осадному лагерю грозила голодная зима.
В то же время под Ригой был заключен первый договор России с Бранденбургом, по которому курфюрст выходил из союза со Швецией и войны с Польшей. Операцию по захвату этой приморской крепости планировалось вести с помощью датского флота, для чего в Данию был направлен соответствующий посланник. Ввиду промедления Дании не удалось обеспечить блокаду города с моря, и генерал-губернатор Ливонии Магнус Делагарди получил подкрепления отрядами фельдмаршала Кёнигсмарка и генерала Дугласа. После усиления шведов Царь Алексей Михайлович принял решение об отводе войск. Государь в ратном деле никогда не шёл на авантюрные шаги, в случае неуверенности в успехе решительных действий, вроде штурма крепости, предпочитал сберечь своих войнов, действуя другими методами. Его решение о полном снятии осады Риги было принято позже, чем отказ от обязательного штурма крепости, и было связано также с неудачей переговоров с рижским гарнизоном о добровольной капитуляции: расчёты на помощь в этом вопросе курляндского герцога и бранденбургского курфюрста не оправдались. Одновременно распространились сомнительные слухи о начале в Риге эпидемии чумы, угрожавшей болезнями и смертями осаждающей армии.
Унковский Василий Яковлевич[b], отправленный 12 сентября в Митаву, сообщил об отказе курляндского герцога писать в Ригу о сдаче, а также о перемирии голландцев со шведами, отсутствии датского флота и сборе шведских войск в Померании на помощь Риге. Эти сведения решили вопрос о снятии осады и об эвакуации осадного корпуса. Войска поначалу оставались на своих позициях, однако больные дворяне получили отпуск домой. В 20-х числах сентября началась отправка в тыл тяжёлых орудий Государева наряда. Сам Царь назначил свой отъезд на 1 октября и отдал приказ к отступлению сухопутьем и по Двине, эти приготовления держались в тайне[7].
Эвакуация осадного корпуса не прошла незамеченной в Риге: 1 октября шведский десант атаковал части Ордина-Нащокина за Двиной, а на следующий день, когда отвод русских войск уже завершался, шведы сумели нанести потери нескольким частям из Большого полка князя Я. К. Черкасского, занимавшим изолированные позиции. Делагарди произвёл нападение на арьергард русской армии. Рано утром шведы вышли из крепости большими силами и ударили на русские шанцы. Им удалось нанести урон солдатским полкам Циклера, Ренарта, Англера, Юнгмана и стрельцам. Русские потеряли до 2000 человек и 17 знамён. В плен попал смертельно раненный полковник Е. Цыклер. Под прикрытием Большого полка князя Якова Куденетовича и Ертаульного полка стольника Петра Васильевича Шереметева, русские войска отступили 5 октября от Риги к Куконосу. Царь вместе со ставкой отправился в Полоцк, части Ордина-Нащокина прикрывали его отход по курляндской стороне Зап. Двины. 6 октября Делагарди вновь попытался напасть на русскую армию, но был разбит и отброшен войсками П. В. Шереметева. В тот же день полки князя Я. К. Черкасского последними покинули свои позиции. Государевы воеводы удачно отбили все нападения шведов, за что «Царь велел их о здоровье спрашивать». Отход многочисленной русской армии в тяжёлых условиях осеннего бездорожья, через обширные опустошенные войною пространства вражеской и недавно завоеванной территории, был совершён в полном порядке с ничтожными потерями в людях и вооружении[9].
Самой сложной оказалась переправа 7—10 октября через пороги вверх по Зап. Двине стругов с орудиями Большого Наряда. При отходе были заранее эвакуированы все раненые ратные люди, шведам не досталось ни обозов, ни целых судов русского войска. По царскому указу князь Черкасский отправил 12 октября к Делагарди гонца с предложением заключить перемирие. В тот же день Государь поручил князю Одоевскому и другим послам в Вильно заключить перемирие на условиях продолжения обеими сторонами войны со Швецией, прекращения боевых действий между Речью Посполитой и Россией и созыва зимой сейма об избрании Царя на польский престол[7].
Приближаясь к Полоцку, Царь Алексей Михайлович получил известия о взятии князем Трубецким «государевой отчины» города Юрьева Ливонского (Дерпт) и успешном окончании Виленских переговоров с польскими сенаторами.
Царь занимался устройством занятых городов и вернулся в Москву только к марту 1657 года. Походная армия Рижской экспедиции не была полностью распущена по домам. Её солдатские полки были распределены по гарнизонам двинских крепостей, сохранив принадлежность к Государеву или Большому полкам; снаряжение «титульных» боярских полков также осталось в Полоцке и Витебске. Воевода приграничного Царевиче-Дмитриева города А. Л. Ордин-Нащокин среди прочих войск получил в свое распоряжение солдатский полк генерал-майора В. Дромонта. Полк генерал-поручика Т. Далиеля занял Полоцк, в смоленский гарнизон вошёл солдатский полк генерала А. И. Лесли. Конницу составили пять рейтарских рот «зимовальщиков» (500 человек), размещенных в Полоцке. Прочая конница, а также драгуны и «присяжная» шляхта были распущены по домам до лета 1657 года. В боевых действиях на Зап. Двине и в остзейских провинциях наступил перерыв до января — февраля 1657 года[7].
Поход на Дерпт
Помимо похода главной русской армии на Ригу крупные силы выделялись для похода в северную часть остзейских провинций. Полк Новгородского разряда собирался во Пскове под началом боярина князя А. Н. Трубецкого и его «товарищей» — воевод, хорошо зарекомендовавших себя в государевых походах 1654—1655 годов. Прикрывая с севера действия царской армии, войска Трубецкого должны были взять Юрьев Ливонский (Дерпт) и окрестные замки, а затем овладеть Нарвой. К Дерпту направлялась 8-тысячная армия под командованием А. Н. Трубецкого, Ю. А. Долгорукого и С. Р. Пожарского, впоследствии усиленная артиллерией[10].
Шведский главнокомандующий в Прибалтике и Финляндии граф Магнус Габриэль Делагарди, осуществлявший руководство войсками из Риги, направил в начале лета на границу с Псковской землей, к зáмку Киррумпае (Керепеть)[c], обсервационный корпус генерал-майора Э. Стрейф фон Лауэнштейна (до 1200 чел.). Рядом зáмок Нейгаузен (Новгородок Ливонский), находившийся в плачевном состоянии, был обеспечен гарнизоном из 60 человек под командой В. Адеркаса; в Адзель (Говье) на усиление Стрейф отправил 24 человека. В Юрьеве Ливонском шведские власти представлял ландсхевдинг Ларс Флемминг, имевший у себя в гарнизоне 600 человек, а также около 1500 вооружённых горожан. Работы по ремонту городских укреплений начались в Дерпте только весной 1656 года и к началу осады не были закончены. Финские солдаты полка Кескуля, долго не получая денежного жалования, просили милостыню по улицам города. Речной путь из Чудского озера к Дерпту (по реке Эмбах или Амовже) контролировал замок Кастерсканц (Кастер) с небольшим гарнизоном. В Пернове находился полк А. Дюмурье (до 700 шотландцев), рота пехоты обороняла Ревель. Нарва и Ивангород относились к Ингерманландии, причём Нарва являлась резиденцией её генерал-губернатора Густава Эвертссона Горна. Эти города защищали 1400 чел. финской пехоты, 29 июля гарнизон Нарвы был усилен ещё одним полком (800 чел.), переброшенным морем из-под Данцига[10].
Русская осадная армия под Юрьевом-Ливонским в августе—октябре 1656 года включала[11]:
- Полк А. Н. Трубецкого (до 6 тыс. чел.): чины московские — 175 ч.; дворяне и дети боярские "по челобитным" — 12 ч.; Великого Новгорода Вотцкой пятины — 363 ч., Шелонской пятины — 217 ч.; Торопца — 339 ч.; лучане, пусторжевцы и невляне "по Лукам" — 229 ч.; Твери — 81 ч.; Старицы — 22 ч.; темниковкие татары — 623 ч.; полк рейтарского строя Д. Д. Фанвисина — 832 ч.; луцкие казаки — 278 ч.; невельские казаки — 34 ч.; московский стрелецкий приказ С. Коковинского — 463 ч.; полк драгунского строя А. Гамолтона (более 1200 ч.); полк солдатского строя Т. Краферта (до 1000 ч.). Итого: 2373 ч. конницы в сотнях, 832 ч. рейтар, 463 стрельца, до 2200 солдат.
- Полк боярина князя Ю. А. Долгорукова (около 2,9 тыс. чел): чины московские и "по челобитным" — 29 ч.; Великого Новгорода Деревской пятины — 318 ч.; Пскова, пусторжевцы и невляне "по Пскову" — 371 ч.; Торжка — 118 ч.; псковские казаки С. Тюльнева — 152 ч.; псковский стрелецкий приказ Г. Вельяшева — 415 ч.; полк солдатского строя Т. Геза (до 1000 ч.); полк солдатского строя И. И. Камала (В. Росформа) — 470 ч. Итого: 988 ч. конницы в сотнях, 415 стрельцов, до 1500 солдат.
- Полк окольничего князя С. Р. Пожарского (около 1 тыс. чел): жильцы и "по челобитной" — 9 ч.; Великого Новгорода Бежецкой пятины — 690 ч.; новгородский стрелецкий приказ П. Путилова — 292 ч. Итого: 699 ч. конницы в сотнях, 292 стрельца.
- Полк окольничего князя С. А. Измайлова (с августа — стольника Л. Т. Измайлова): Великого Новгорода Обонежской пятины — 354 ч.; Бежецкой пятины новокрещены — 102 ч.; новгородские казаки — 198 ч. Итого: 654 ч. конницы в сотнях.
Осадив Дерпт, князь Трубецкой для обеспечения безопасности выслал по Ревельской и Нарвской дорогам два отряда из сотенных дворян, рейтар и драгун под началом Исаии Санбулова и князя Кирилла Шаховского. Вскоре стало известно, что в мызе Карбере в 25 верстах от Юрьева находятся 23 хоругви конных и пеших «немецких людей». 21 августа Трубецкой послал против шведов отряд под командой князя Семёна Саввича Горчакова, состоящий «изо всех полков голов с сотнями и рейтар и драгунов»[12]. Прикрывать отряд князя Горчакова должен был полк князя Семёна Романовича. Общая численность отправленных русских войск составляля 3 000 человек. При подходе русских войск, шведы отступили к мельнице Пибу, расположенной в труднодоступном месте: «от тое мельницы версты за три через болото мосту нету, а обойти то место другими дорогами нельзя». Скоро стало известно, что к шведам подошли подкрепления из Ревеля.
Тогда «боярин и воевода Алексей Никитич по вестям посылал товарища своего окольничего и воеводу князя Семёна Романовича Пожарского, а с ним ратных людей, под Немецкий городок под Пыльцом, а из под Пыльцома велел ему окольничему и воеводе идти для промыслу ж над немецкими людьми на мельницу Пибу, потому что та мельница от города Пыльцома близко, и… писал к нему из посылки окольничей и воевода князь Семён Романович, что он к городу Пыльцому не пошол, для того, что по сказке взятого мужика в городе Пыльцоме прибылых немецких людей нет, а пошол де он по вестям на немецких людей на реку Пипу, и пришод к реке Пипе к мосту с немецкими людьми бились, и к мосту приступали, и милостью Божией государевы ратные люди на реке Пипе немецких людей многих побили, и языки поимали, и за рекою Пипою села и деревни пожгли и гнали за ними по Юрьевской дороге, и, догнав немецких людей у засеки потому ж многих побили и языки поимали и засеки розсекли»[13].
После продолжительной осады (с конца июля 1656 года) крепость капитулировала 12 октября, жителей города привели к присяге на верность Государю Алексею Михайловичу. Помимо главной цели похода были захвачены соседние замки — Нейгаузен (Новгородок-Ливонский), Ацель (Говья) и Кастерсканц. Таким образом за Россией осталась восточная полоса Лифляндии, опиравшаяся на крепости Борисоглебск, Царевиче-Дмитриев, Юрьев, Нейгаузен и Мариенбург, которые по приказу Царя усилили гарнизонами и снабдили достаточными запасами.
Война в Ингерманландии и Карелии
Военные действия в Ижорской земле возглавлял стольник и воевода Пётр Иванович Потёмкин, начавший их 3 июня и осадивший крепость Орешек. Это направление боевых действий особенно поддерживал патриарх Никон, поскольку русские отряды направлялись для освобождения православных земель, отторгнутых от России, — под Корелу и Орешек. Для отвоевания у Швеции северо-западных русских земель была изначально выделена незначительная часть русских военных сил. На побережье Финского залива действовали пытавшиеся осаждать Орешек отряды численностью до 700 человек, в направлении крепости Корела был отправлен отряд, состоящий из одной тысячи солдат и 170 стрельцов[5].
Местное население присоединялось к отрядам П. И. Потёмкина (1 тысяча человек в составе новгородских и ладожских стрельцов, пеших казаков, солдат, карелов-переселенцев (триста человек), «промышленных людей»; 570 человек донских казаков и около 30 человек копорских «вольных казаков»), двигающимся к Ниеншанцу, и вместе с ними сражалось с неприятелем. По показаниям шведских источников, войска и восставшие крестьяне жгли дворянские усадьбы и кирки, не трогая населения, переходившего в русское подданство. 6 июня Потёмкин подошёл к Ниеншанцу, с налёта взял его, разрушил и сжёг. Отойдя к Орехову, Потёмкин продолжал энергичные действия. 10 июня отряд под его командованием, посаженный на суда, захватил на Ладожском озере в плен коменданта Кексгольма Роберта Ярна[9].
В отписках от 11 июня Потёмкин сообщал: «в нынешнем во 165-м году, июня в 10 д., пришли ко мне под Орешек христиане Корельскаго уезду Свапскаго волока, бурмистр Васька Лукьянов сын Лобанов с товарищи, и сказали мне, что идет на судех Ладожским озером свейскаго короля Корельской воевода Роборт Ярн в Стекольню. И того ж числа ходил я с твоими государевыми ратными людьми на Ладожское озеро, …корельскаго воеводу Роборта на Ладожском озере взяли, а твоих государевых ратных людей, милостью Божиею, не убито ни одного человека. И я его, Роборта, роспрашивал, и в роспросе он сказал, что в городе в Кореле крепости делают всякия, а служилых людей в нем солдат с 150 человек, да посадских русских и немецких людей со 100 человек. А про свейскаго короля и про ратных его людей, сколько в котором городе, не ведает. И я послал его Роборта с теми языки, которые взяты на заставе и под Канцами, и которые взяты с ним, Робортом, на Ладожском озере, в Великий Новгород к воеводе, князю Ивану Андреевичу Голицыну, для береженья, до твоего государева указу»[14].
В то же время осада Орехова продолжалась. В укреплениях, возведённых осаждающими, находилась оперативная база Потёмкина. В район Ниеншанца и морского побережья были высланы Сила и Александр Потёмкины. Первому из них пришлось выдержать нападение сильного отряда шведов, о чём он донёс 18 августа. Отряд Полтева, стоявший в это время в Ижорском погосте Ореховского уезда для охраны православного населения, также подвергся нападению. Густав Горн со значительными силами и артиллерией 23 августа обрушился на построенный восставшими крестьянами острожек[d], в котором оборонялся Полтев с 250 чел. казаков и солдат. Все приступы были отбиты, и Горн, понеся существенные потери, отступил. На помощь Полтеву поспешил сам Потёмкин, но Горн уже отошёл дальше в Дудоровский погост. Потёмкин выслал туда 200 донских казаков, которые столкнулись с неприятелем и привели языков. Полученные от них сведения о концентрации больших сил противника, пополненных прибывшими наемными отрядами, побудили Потёмкина отойти к Орехову. Этим воспользовался Горн и на развалинах оставленного русскими Ниеншанца построил несколько новых укреплений, разместив там небольшой гарнизон[9].
Война восточнее Чудского озера
В 20-х числах июня русский разведчик, посланный старостами Сомерской волости под Нарву, сообщил о наборе шведами рекрутов в Нарвском уезде, о прибытии в Нарву на судах пехоты и о подготавливаемом нападении на Гдовский уезд и Сомерскую волость. 23 июня, в Гдов прибыл из острожка на берегу Наровы стрелец, рассказавший, что в Сыренск-город у истока Наровы пришло из Нарвы пополнение человек в сто. По пути в Сыренск этот отряд захватил ладью с товаром и солью печерянина Ивана Выморского. Посланные из Новгорода разведчики доносили также, что в порубежных шведских деревнях в Ивангородском, Ямском и Копорском уездах стоят собранные «ратные люди и латыши человек по сту и по двесте и по триста и больши», готовясь напасть на Новгородский уезд. В Ивангороде и Нарве насчитывалось до двух тысяч человек шведского войска. Эти известия побудили князя Трубецкого усилить заслон, прикрывавший подступы к Гдовскому уезду и Сомерской волости. В Гдов был направлен отряд под началом новгородца Федора Нащекина, насчитывавший 300 человек дворян и детей боярских, 100 луцких казаков и 100 сомерских солдат. Из Пскова отряд получил две полковые медные пищали[9].
В конце августа в 20 верстах от Гдова отряд Федора Нащекина, находившийся на Скамейской пристани, подвергся нападению больших шведских сил, пришедших из Ревеля. Ратные люди Нащекина были рассеяны, сам он с небольшим числом людей прибыл в Гдов 30 августа. Шведы, воспользовавшись своим успехом, опустошили деревни около Гдова. Псковский воевода князь И. А. Хилков организовал самооборону местных жителей, а после крупного успеха армии Трубецкого, взявшей 12 октября Юрьев Ливонский, у Гдова наступило затишье. С наступлением зимы уездные люди, набранные и вооружённые гдовским воеводой Нащекиным, разошлись по домам. Для оберегания границ с Нащекиным должны были находиться дворяне и дети боярские пограничной Шелонской пятины. Им было указано, разделившись на половины, стоять, переменяясь, по два месяца в Сомерской волости. Там же было предписано находиться сомерским солдатам под командой полуполковника Еремея Росформа, они также несли службу попеременно[9].
Дворяне и дети боярские другой пограничной пятины — Вотской несли зимнюю службу в районе села Тесово, где стояли служилые люди Полужской половины этой пятины, и в Ладоге, где находились служилые люди Корельской половины. Воеводами были назначены: в Тесово князь Богдан Григорьев Елецкий, в Ладогу Борис Дементьев Тушин. Им было поручено построить оборонительные сооружения «в тех местех, где им стоять, зделать крепости какие пригож»[9].
В предверии зимы, 3 ноября Потёмкин получил приказ снять осаду Орехова. Вывезя из-под Орехова все припасы и артиллерию, 17 ноября русские начали отход. Остановившись в 20 верстах от Орехова, Потёмкин некоторое время прикрывал массовый выход жителей Ореховского уезда в русские земли, затем ушёл в Ладогу. Отряд его сильно поредел, так как многие служилые люди разошлись на зиму по деревням[9].
Затишье в конце года не было, однако, полным. По шведским источникам (Самуэль фон Пуфендорф) во второй половине ноября, в районе Орехова произошло два победных столкновения с русскими отрядами. Ещё более сомнительно сообщение Пуфендорфа о нападении 9 декабря отряда в 3000(!) русских на Ивангород. Московиты в ходе четырёхчасового сражения были разбиты, истреблены или обращены в беспорядочное бегство. Русские же источники сообщают об инициативном набеге донских казаков (после отхода Потёмкина в Ладогу) отрядом более 400 человек, грабить Ореховский уезд. Кроме того известно, что в декабре подверглась нападению Костовская застава в Ильинском погосте, в 50 верстах от Орехова и в 100 верстах от Новгорода. Противнику удалось там сжечь церковь и убить заставного голову[9].
Кампания 1657 года
Весной—летом шведские войска начали наступательные действия против отдельных русских крепостей, одержав 9 июня победу над Псковским полком М. В. Шереметева под Валком. Однако в августе—сентябре шведы потерпели ряд неудач, армия Делагарди была разбита 16 сентября под Гдовом, и царские войска разорили окрестности Нарвы, Корелы и Ижорскую землю.
Начало 1657 года ознаменовалось контрнаступлением шведских войск, при этом русское правительство на этом театре военных действий не планировало крупных акций: в феврале Боярской думой в Москве был вынесен приговор «промышлять всякими мерами, чтобы привести шведов к миру»[15]. В марте шведы вторглись в Псковский уезд и пытались взять приступом Псково-Печерский монастырь, но в жестоком бою в ночь на 17 (27) марта 1657 потерпели поражение от войск Матвея Шереметева[16]. Отступающие шведы были настигнуты у деревни Мигузице и разбиты: «графа Магнуса и его полку неметцких людей многих побили и языки поймали».
9(19) июня 1657 года под Валком в Лифляндии шведы (2700 чел.) нанесли поражение отряду Шереметева (2193 чел.), который тяжело раненый попал в плен. Царь писал об этом бое (ок. 3 июля): «у Матвея Шереметева был бой с немецкими людми. И дворяне издрогали и побежали все, а Матвей остался в отводе и сорвал немецких людей. Да навстречю иные пришли роты, и Матвей напустил и на тех с неболшими людми, да лошадь повалилась, так его и взяли! А людей наших всяких чинов 51 человек убит да ранено 35 человек. …от трех тысяч столько побито, а то все целы, потому что побежали; и сами плачют, что так грех учинился! …немец всего было две тысечи; наших и болши было, да так грех пришел. И мы людей полторы тысячи прибавили к тем трем тысячам, и воеводы послали Хованского Тараруя, а от Полоцка князь Осипа, да с ним конных 3000 да салдат 2000, да Пронскому князь Ивану со всеми конными и пешими с 2000 велели стать в Друе, для помочи, и велели каждому… промышлять над розными людми немецкими».
В челобитной Государю ратных людей Псковского полка воеводы князя И. А. Хованского сказано: «свейского короля енарал граф Магнус с болшими немецкими людми подступил под Юрьев город. И на того… графа с столником и с воеводами со князем Иваном Ондреевичем да с околничим со князем Тимофеем Ивановичем изо Пскова мы ходили, …граф, послыша на себя поход …со всеми немецкими людми от Юрьева города отступил бегом, и с Кастера города немцы выбежали к Ругодиву. И того ж, государь, числа …ходили мы… под королевской под Алыст город, и Алыстской посад и уезды выжгли и многих немец побили и живых взяли».
Осада Юрьева продолжалась две недели, но активность гарнизона и неудача штурма заставила Делагарди оставить осаду и двинуться дальше. Государю докладывали: «свейского короля три человека енаралов, граф Магнус с товарыщи, с колыванским да с ругодивским, собрав немецких людей болши осми тысячь, и от королевского рубежа от города Сыренска через великою реку Нарову делали мосты и по мосту, перебрався через реку Нарову, похваляясь твой государев богоспасаемый град Гдов взять и многие твои великого государя места пройтить войною, и, Гдов город осадя, учинили посад и уезд пожигать…».
В сентябре армия Делагарди осадила Гдов, которому удалось устоять до подхода Новгородского разрядного полка. В состоявшейся битве под Гдовом (ночном бою и 15-вёрстном преследовании) корпус графа Делагарди был разбит русскими войсками под командованием князя Хованского. «Господь Бог немецким людем убегнути не дал — ту нощь осветил месяцем, подобно дню мрачному. И в кой ночи… с немцы бой и билися, не щедя голов своих, многие часы о крепостях и о речке Черне: стрелбою на все стороны светило, яко некое великое пожарище. И сходились мы, холопи твои, с немцы друг з другом, конные и пешие, всяким боем, с третьяго часа нощи до першего часа дни… побили немец отто Гдова города на пятнатцати верстах. По смете, трупу немецких людей, подобно неве якой, навоз на поле мечющей в грудки».
Разбив войска графа Делагарди, князь Хованский вернул инициативу русским войскам и перешёл в наступление. Отступающие шведы организовали оборону переправы через Нарову под Сыренском, но русские войска тайно форсировали реку ниже по течению и ударили с тылу. «А немцы от Сыренска и от мосту зделали шанцы и пушки поставили и построились в великом укрепленье. …тай указал князь Иван Ондреевич обыскать вниз тое реки Нарву от мосту верст з десять, где бы жилых мест по ту сторону не было… в обозе оставить неболших людей, чтоб немцы о них походе не ведали, а запасы указали имать на вьюках… Норову на судех и на плотах перебрались, в лошаде вплавь перевели, а наряд и пушки на дву паромех перевезли. А немцы… всего тово не ведали…».
Шведы не выдержали боя и поспешно отступили к Ревелю. Немного не доходя до моря, князь Хованский прекратил преследование, так как дальше лежали земли, поражённые эпидемией чумы[17]. «И… на всех на немецких людей нападет великий страх: на многих дорогах от нас… многие немцы убегнути не изоспели,… от великия реки Наровы до самого до моря королевских многих городов уезды: Сыренска города и Колывани и Ругодива и Ямы и Копорья, — выпленили и выжгли. А под Ругидов… днем на посаде… выжгли и высекли болши пяти тысечь дворов… Да под Ругодивом же… учинили… немцам же болшую шкоту: на которых шкутах и на полукараблях немцы со всякими торгами хаживали за море, и те шкуты и полкорабля и всякие болшие и малые суды… сожгли все без остатку».
Знаменитый «Тараруй» (так называл Хованского Царь) объявил, что разгромил 8-тысячное войско и уничтожил 800 рейтар и 2700 пехотинцев, в том числе целиком по полку французских и «шкотских» наёмников. Победа над прославленным «графом Магнусом» в русских войсках была воспринята как триумф. Литовский посол Стефан Медекша, находившийся в это время в Борисове, так описал ликование русских: «А между тем дали знать… , что под Псковом шведов несколько тысяч разбито, палили на валах, а пехота вся стреляла, презентуя по городу и замку».
.png) |
Князь Хованский доложил 10 марта Государю: «И на Гдовском… бою взято у неметцких людей 6 знамен… А взятых… немецких людей райтар и драгунов было пятдесят человек, …а оставили… неметцких людей для вестей дватцать человек, и те немецкие люди ныне во Пскове. А енаралы, …которые побиты на Гдовском бою: енарал лентинаунт Фриц Лив, да маеор енарал Фитингоф, да три полковника: два рейтарских да драгунской, а имян тем полковником взятые люди не знают, — а тела их привезены во Гдов и погребены подле Гдовского посаду. А иные… немецкие началные люди, ротмистры и порутчики, и капитаны, и корнеты, дватцать два человеки, погребены за Чермью рекой, где был бой…».
Царь на радостях простил новгородцев, бежавших из-под Валка, и прекратил следствие против них. 12 октября он написал: «…князь Иван с товарыщи и с нашими великого государя ратными людми графа Магнуса и немецких людей побили, и языки, и знамяна, и барабаны поимали многие, да на том же бою взяли и его Магнусово знамя; а немецких енералов и полковников и полуполковников и иных началных людей на том бою убито двадцать человек, салдатов две тысечи человек».
В руках Хованского оказались Сыренский и Нарвский уезды. Повернув к Нарве, русские войска захватили и сожгли посад. Собрав флотилию, князь переправился на правый берег Нарвы, опустошив Ивангородский и Ямский уезды. Нанеся ещё несколько поражений шведским войскам, князь вернулся в Псков. Победа князя Хованского свела на нет все успехи шведской армии в 1657 году и вернула стратегическую инициативу русской армии. Разработанная на 1657 год система взаимодействия различных воевод в целом оправдала себя, позволила отразить нападения шведских отрядов и перейти в контрнаступление, причём в трудных условиях зимы 1657—1658 годов[15].
Кампания 1658 года
Новые русские походы по всем рубежам прошли зимой 1657/1658 гг., причём А. Л. Ордин-Нащокин овладел Мариенбургом, а Псковский полк князя И. А. Хованского осадил Нарву. На русские земли были организованно выселены десятки тысяч православных крестьян из Ижорской земли и шведской части Карелии. Одновременно успешный рейд севернее Западной Двины осуществили литовские войска гетмана В. Госевского.
В кампании 1658 года русские войска продолжили контрнаступление. Пятитысячный отряд князя И. А. Хованского овладел Ямбургом и подошёл к Нарве. В феврале 1658 года Дания, являвшаяся главным союзником Русского царства, была вынуждена прекратить военные действия и подписать со Швецией мирный договор[18]. Это позволило шведам активизировать свои действия против русских войск. Густав Горн, губернатор Нарвы, перешёл в контрнаступление, сковал отряд Хованского под Нарвой и занял обратно Ямбург и Ниеншанц.
На этом военные действия завершились с определённым перевесом в сторону Русского царства. Несмотря на отдельные неудачи, тактика «выжженной земли», усугублённая моровым поветрием и подкреплённая превосходством русских войск «полковой службы», поставила шведов в Эстляндии в критическое положение[15]. Это позволило прекратить боевые действия в апреле и заключить приемлемое перемирие, что высвободило значительные силы русских перед началом нового наступления польско-литовских войск. В успешном завершении военных действий со Швецией сыграли свою роль: традиционное мастерство русского командования и возросшие боевые качества росийской армии[15].
Завершение и итоги войны
«Успехи военных действий в Прибалтике оказались непрочными, и Россия вынуждена была пойти на мирные переговоры со шведской стороной»[19]. Осознав невозможность быстрого победоносного завершения конфликта, 22 августа 1658 года обе стороны (Горн и Хованский) начали мирные переговоры. Продолжали их со стороны шведов Бельке и Горн, а со стороны русских князь Прозоровский и воевода Царевиче-Дмитриева городка Ордин-Нащокин. Последний собственно и вёл переговоры. Русские потребовали не только уступки занятых ими в Ливонии городов, но также Риги, Ревеля и Нарвы и, более того, возвращения отошедших по Столбовскому договору к Швеции Карелии и Ингрии. Но шведы соглашались мириться только по границам, определённым Столбовским договором.
Вследствие расхождения взаимных требований, заключение прочного мира оказалось пока невозможным, стороны согласились только на трёхлетнее Валиесарское перемирие (с 20 декабря 1658 года), на основе принципа uti possidetis (в переводе с латинского — «как владеете, так и будете владеть»). При этом Россия удерживала за собой занятую ей часть юго-восточной Ливонии (с Дерптом и Мариенбургом). Царь был рад этому перемирию и велел праздновать его колокольным звоном и пушечной пальбой. Шведы также были довольны замирением с Россией, ибо ни их война с поляками, ни враждебные отношения с Данией не прекращались.
Основными итогами войны стали:
- Подписание договора о перемирии, зафиксировавшего временное прекращение боевых действий, при этом за Россией оставались земли, занятые в ходе войны.
- Россия не смогла добиться выхода к Балтийскому морю, что было одной из главных целей кампании.
- Конфликт показал важность укрепления армии и флота для успешности будущих попыток расширения территорий.
В ходе войн XVII века происходит дальнейшее развитие русского военного искусства, связанное с массовым применением огнестрельного оружия. В армии появляются многочисленная артиллерия ("наряд"), рейтарские, драгунские и солдатские полки. Место разрозненных и слабо организованных феодальных отрядов занимают постоянные армии с централизованным управлением и снабжением. Пехота восстановила своё значение как главный род войск. Огнестрельное оружие стало применяться в массовом количестве, превратилось в решающее средство вооружённой борьбы[20]. По опыту этой войны в Русском царстве была проведена военная реформа, увеличившая количество полков нового строя. В частности, произошли серьёзные изменения в кавалерии: дворяне сотенной службы массово переводились в рейтарские полки.
Значение войны
Хотя Русско-шведская война 1656—1658 годов завершилась без кардинальных территориальных изменений, она оказала существенное влияние на последующие события:
- Опыт войны послужил основой для реформирования русской армии, подготовившего почву для побед Петра I в Великой Северной войне.
- Баланс сил в Прибалтийском регионе изменился, усилив напряжённость между Россией и Швецией, что впоследствии привело к масштабной войне.
- Возрос политический вес России, показавшей готовность защищать свои интересы даже в отдалённых регионах Европы.
Таким образом, Русско-шведская война 1656—1658 годов стала важной страницей в истории России, заложившей фундамент последующих успехов в борьбе за выход к Балтийскому морю и укрепление международного положения страны. Однако после истечения перемирия в 1661 году Русскому царству во избежание одновременной войны со Швецией и Польшей пришлось подписать со Швецией Кардисский мирный договор (1661 год), по которому оно отказалось от всех своих завоеваний 1656—1658 годов. При этом Швеция обязывалась соблюдать нейтралитет в продолжающейся Русско-польской войне, признавала за Царём все новые титулы и все территориальные приобретения России в Речи Посполитой.
Примечания
Комментарии
Источники
Литература
- Фролов Виктор и Яковлев Олег. Так родился Петербург. — Санкт-Петербург: «Лики России», «Синяя Пчела», 1995. — С. 15—16. — 58 с. — 55 000 экз. — ISBN 5-87417-008-1.
