Какой простор!

На полотне изображена молодая пара на берегу Финского залива, которые стали свидетелями шторма. Беззаботные молодые люди без опаски встретились с разбушевавшейся стихией. Мужчина, смеясь, повернулся к спутнице и распахнул своё пальто, а девушка, улыбаясь, придерживает шляпку, чтобы её не сорвал ветер.

Используя синий, белый и серый тона, автор реалистично показал бушующее море^[1].

Молодые люди веселы и счастливы. Их не тревожит разыгравшаяся буря, высокие волны, набегающие на песок, намокшая одежда. В эти минуты они не думают о проблемах, не беспокоятся о том, что произошло вчера, и что ожидает их завтра. Для них существует только настоящий момент, их молодость, их красота и их любовь.

Картина пронизана беззаботным счастьем и теплом^[2].

Искусствоведы отмечают, что техника, в которой выполнена композиция, близка к импрессионистской. Но именно такой неровный широкий мазок позволил сделать изображение на холсте реалистичным. При этом многие эксперты уверяют, что, изображая разбушевавшееся море, Репин не уступает по мастерству маринисту Айвазовскому^[3].

Сам автор назвал свою картину «Мимолётное впечатление». Идея написать произведение появилась у художника после случая, произошедшего недалеко от его усадьбы Пенаты^[1].

Художник объяснял, что поводом для написания полотна послужило событие, реально произошедшее в Куоккала. Илья Ефимович гордился тем, что ему удалось правдиво и точно передать беззаботный восторг молодой пары, которая наблюдала за тем, как волны ломали первые льдины. «Невероятной, фантастической» называл художник свою картину^[1].

«Репин не был бы Репиным, если бы зримое не доставляло ему таких наслаждений. … Тот ничего не поймёт в Репине, кто не заметит в нём этой черты. Если бы он не был по натуре таким восторженным и ненасытным „эстетом“, он никогда не поднялся бы так высоко над большинством передвижников. Недаром Крамской дал ему прозвище „язычника“, „эллина“. … Но значит ли это, что у него было эстетское восприятие жизни? Конечно, нет…. Он всегда с сочувствием цитировал ныне забытое изречение Крамского, что художник, совершенствуя форму, не должен растерять по дороге „драгоценнейшее качество художника — сердце“. И если Репин стал любимейшим художником многомиллионного народного зрителя, то именно потому, что его живопись была осердечена», — писал русский и советский поэт и художественный критик Корней Чуковский^[4].

«…Наша задача — содержание… Краски у нас — орудие, они должны выражать наши мысли. Колорит наш — не изящные пятна, он должен выражать нам настроение картины, её душу, он должен расположить и захватить всего зрителя, как аккорд в музыке. Мы должны хорошо рисовать», — писал Репин своему другу и учителю Ивану Крамскому^[4].

Однако, сравнивая полотно с другими произведениями Репина, современники посчитали картину слишком легкомысленной. Другие критики сумели найти в работе некий тайный смысл. По их мнению, живописец таким образом метафорически показал на холсте волнения, которые надвигались на Россию, и людей, которые могли отважно противостоять скорой буре^[1].

Друг художника, известный художественный и музыкальный критик Владимир Стасов, подвёл своеобразный итог мнениям, высказываемым современниками по поводу картины, который отметил, что он видит на холсте «русскую молодёжь, не потерявшую смелость, надежды и радостных упований среди одолевавших её бед»^[5].

Анализируя творчество Ильи Ефимовича, советский искусствовед Ольга Лясковская предположила, что картина «Какой простор!» сюжетно связана с полотном «17 октября 1905 года», поскольку в своём произведении Репин показал предреволюционный эмоциональный подъём буржуазной интеллигенции^[6].