Завтрак на траве (картина Мане)

Первоначально названная «Купание» (фр. Le bain), эта картина предназначалась для Парижского салона 1863 года, однако её вместе с тремя тысячами других полотен жюри не допустило к выставке. Все эти картины были выставлены на так называемом Салоне отверженных в том же 1863 году, созданном по инициативе императора Наполеона III.

За основу композиции Мане взял картину Джорджоне (завершённую Тицианом) «Сельский концерт» (1508—1509) из собрания Лувра и фрагмент гравюры Маркантонио Раймонди «Суд Париса» (между 1510 и 1520) по рисунку Рафаэля^[1].

Мане задумал «Завтрак на траве» во время воскресной поездки в Аржантёй, на берег Сены. По воспоминаниям Адриана Пруста (друга художника, отца писателя Марселя Пруста), идея картины родилась на природе. Мане, наблюдая за купающимися, воскликнул: «Кажется, мне пора приняться за нагую натуру. Ну что же, я им покажу, как это делается. Когда ещё был в ателье, я копировал Джорджоне — нагую женщину с музыкантами… Но у меня всё будет по-другому — я перенесу сцену на воздух, окружу её прозрачной атмосферой, а люди будут такими, какими мы их видим сегодня»^[2].

Моделью женщины была Викторина Мёран, один из мужчин (справа) — это брат Эдуарда Мане Гюстав, второй (в центре) — будущий шурин художника Фердинанд Леенхофф (нидерл. Ferdinand Leenhoff).

Мужчины одеты как денди. Они так увлечены разговором, что, кажется, совсем не замечают обнажённой женщины. Перед ними лежат скинутая женская одежда, корзина с фруктами и круглый хлеб. На дальнем плане — вторая женщина в лёгкой одежде, которая моется в реке.

Стиль картины порывает с академическими традициями того времени. Картина озадачивает «неправильной» перспективой: слишком крупной женской фигурой дальнего плана в автономно освещённом, ирреальном пространстве. Фону картины не хватает глубины, создаётся впечатление, что вся сцена разворачивается не на природе, а в студии. Это впечатление усиливается резким «фотографическим» светом, почти не дающим теней, устраняющим полутона. Однако и в этом кроется не ошибка, а мудрый расчёт. Помимо «фрагментирования» (термин Эдуарда Мане) — перенесения классической темы в современную обстановку — картина отличается напряжённым изобразительным пространством. Такой приём подчёркивает необычность сочетания классического мотива и новой эстетики, основанной на контрастах локальных тонов: чёрного, белого, зелёного. Мане противопоставил классической аллегории чистую эстетику цвета и символику пространства. Обращаемое изобразительное пространство картины обретает пластическую силу и подчёркивает содержательную двусмысленность^[3]. Но такую идею мало кто мог понять в те годы даже в среде художников.

Мане не пытался скрыть мазки кисти, и картина поэтому в некоторых местах выглядит неоконченной. Нагота в «Завтраке на траве» очень отличается от мягких и безупречных фигур Александра Кабанеля и Жана Огюста Доминика Энгра.

Картина Мане не нашла поддержки у публики, а художника даже обвинили в сумасшествии и неумении рисовать^[4]. Публика также расценила как провокацию неуважение к принципам академического искусства: «Ни один элемент картины не соответствовал господствующим представлениям о прекрасном, а вся в целом она представлялась пощёчиной хорошему вкусу»^[5].

Выбор сюжета картины — двое полностью одетых мужчин с нагой женщиной на природе — вызвал полное непонимание и обвинения в декадентстве и плохом вкусе. Публика была возмущена не только сюжетом, но и тем, как обнажённая женщина бесстыдно смотрит прямо на зрителя^[5], а также узнаваемостью персонажей. Критик Л. Этьенн писал: «Какая-то голая уличная девка бесстыдно расположилась между двумя франтами в галстуках и городских костюмах. У них вид школьников на каникулах, подражающих кутежам взрослых, и я тщетно пытаюсь понять, в чём же смысл этой непристойной загадки»^[6]. Картиной возмущался даже такой смелый мастер, как Гюстав Курбе.

В защиту Мане выступили только его друзья, писатели Шарль Бодлер и Эмиль Золя. Золя, защищая художника от нападок критиков и представителей академической живописи, называл картину шедевром, где представлена «крепко скомпонованная натура»^[7]:

В 1866 году французский художник Клод Моне написал одноимённую картину — «Завтрак на траве» (фр. Le déjeuner sur l’herbe). Картина была создана в качестве вызова Эдуарду Мане и его «Завтраку на траве». Также своей работой Клод Моне отдавал дань предшественнику. Это привело к тому, что картины Мане и Моне стали часто путать. Мане не любил Моне, но впоследствии они стали друзьями.

Искусствовед австралийского происхождения Роберт Хьюз увидел в картинах цикла «Убийство в Кэмден-Тауне» (1907—1909) британского художника-модерниста Уолтера Сикерта отголоски картины Мане «Завтрак на траве». Четыре картины Сикерта являются откликом на убийство Эмили Диммок, причём убийца остался неизвестным и ушёл от наказания. Все они изображают одетого мужчину, находящегося рядом с лежащей или полулежащей на постели обнажённой женщиной средних лет^[8].