Женская истерия

История болезни «истерия» уходит корнями в глубокую древность. Первые описания истерии в женском организме были обнаружены в 1900 году до н. э. в Древнем Египте и записаны на папирусах Кахун^[5]. В этой культуре считалось, что матка способна влиять на многие другие части тела, но

«нет никаких оснований полагать, что древние египтяне считали, что разнообразные телесные жалобы вызваны одушевленной, блуждающей маткой»^[6].

В это время также была известна медицинская проблема, как опущение матки^[6]. В Древней Греции блуждающая матка была описана в гинекологическом трактате Гиппократа «Женские болезни»^[7], который датируется V—IV веками до нашей эры. В диалоге Платона «Тимей» матка сравнивается с живым существом, которое блуждает по всему телу женщины, «перекрывая проходы, затрудняя дыхание и вызывая болезни»^[8]. Аретей из Каппадокии описывал матку как «животное внутри животного» (менее эмоционально — «живое существо внутри живого существа»), которое вызывает симптомы, перемещаясь по телу женщины и оказывая давление на другие органы^[7]. Тимей также утверждал, что матка «печальна и несчастна», когда она не соединяется с мужчиной и не вынашивает ребёнка^[5]. Стандартным методом лечения «истерического удушья» была ароматерапия, при которой хорошие запахи помещались под половые органы женщины, а неприятные — к носу, при этом можно было также вызвать чихание, чтобы вернуть матку на прежнее место^[7]. Суть патологической «блуждающей матки» позднее рассматривалась как источник термина «истерия»^[8], который происходит от греческого однокоренного слова «матка» — ὑστέρα (hystera), хотя слово «истерия» не встречается в древнегреческой медицине:

«существительное не используется в этот период»^[8].

В то время как в текстах Гиппократа восприимчивыми считались самые разные женщины — в частности, бездетные, — Гален во II веке бездетных не упоминал, а наиболее уязвимой группой считал «вдов, и особенно тех, у кого раньше были регулярные менструации, были беременны и стремились к половому акту, но теперь были лишены всего этого» («О пораженных частях», 6.5)^[7]. Он также отрицал, что матка может «перемещаться с одного места на другое, как бродячее животное»^[7]. Его методы лечения включали в себя ароматерапию и половой акт, а также втирание мазей в наружные половые органы. Это должны были делать акушерки, а не врачи^[7].

В то время как большинство авторов, писавших о Гиппократе, рассматривали задержку менструации как ключевую проблему, то для Галена ещё более серьёзной проблемой была задержка «женской эякуляции»^[9]. Считалось, что это семя тоньше мужского и может задерживаться в матке^[8]. Истерию называли «болезнью вдов», поскольку считалось, что женская сперма становится ядовитой, если не высвобождается при регулярном климаксе или половом акте^[10]. Если пациентка была замужем, это можно было завершить половым актом с супругом. Кроме полового акта, считалось, что окуривание тела специальными ароматами якобы вернёт матку обратно в её естественное место в женском теле. Неприятные запахи, воздействующие на нос, помогут матке опуститься, а приятные ароматы у вульвы — привлекут её^[8].

В Средние века была обнаружена ещё одна причина серьёзных симптомов — одержимость демонами^[11]. Считалось, что демонические силы притягиваются к людям, склонным к меланхолии, особенно к одиноким женщинам и пожилым людям. Когда пациенту не могли поставить диагноз или вылечить от какой-то болезни, считалось, что симптомы того, что сейчас диагностируется как психическое расстройство, на самом деле это симптомы человека, одержимого дьяволом^[5]. После XVII века связь между одержимостью дьяволом и истерией была постепенно отброшена, и вместо этого она была описана как поведенческое расстройство, являющееся медицинской проблемой^[12].

В XVI и XVII веках всё ещё считалось, что истерия вызвана задержкой гумора или жидкости в матке, сексуальной депривацией или склонностью матки блуждать по женскому телу, вызывая раздражительность и удушье. Мастурбация как самолечение не рекомендовалась и это считалось табу. Брак и регулярные сексуальные связи с мужем по-прежнему были наиболее рекомендуемым долгосрочным курсом лечения для женщины с диагнозом «истерия»^[5][13]. Считалось, что это очищает матку от скопившейся в ней жидкости, а сперма обладает целебными свойствами. В этой модели эякуляция вне влагалища способствовала заболеванию матки, поскольку женские гениталии не получали оздоровительного эффекта от мужской эякуляции. По этой причине некоторые врачи считали все методы контрацепции вредными для женщин. Джованни Маттео Феррари да Гради считал брак и деторождение лекарством от болезни. Если получать от них удовольствие, то истерию можно вылечить^[13]. Если женщина не была замужем или овдовела, то для очищения матки от скопившейся в ней жидкости рекомендовалась ручная стимуляция акушеркой с использованием определённых масел и ароматов. Отсутствие брака также считалось причиной меланхолии у одиноких женщин. Это обычно были монахини или вдовы. Исследования причин и последствий истерии были продолжены в XVI и XVII веках такими медиками, как Амбруаз Паре, Томас Сиденхем и Абраам Закуто, которые опубликовали свои выводы, способствующие развитию медицины^[13][5]. Врач Абраам Закуто пишет в своей книге 1637 года «Praxis Medica Admiranda»:

Продолжались споры о том, насколько морально приемлемо для врача удалять излишки женского эякулята путём манипуляций с гениталиями пациентки. Питер ван Форест (Forestus) и Джованни Маттео да Градо (Gradus) настаивали на использовании акушерок в качестве посредников и рассматривали такое лечение в крайних случаях^[14].

В XVIII веке истерию постепенно стали связывать с механизмами в (головном мозге) мозге, а не в матке. Тогда же было отмечено, что истерией могут болеть как мужчины, так и женщины^[15]. Французский врач Филипп Пинель освободил пациентов с истерией, содержавшихся в парижском санатории Сальпетриер, на том основании, что для выработки правильного ухода необходимы доброта и чуткость. Другой французский врач, Франсуа Босье де Лакруа, считал, что общими признаками женской истерии являются «слезы и смех, осцитация (зевота), пандикуляция (потягивание и зевота), удушающая стенокардия (боль в груди) или одышка (затруднённое дыхание), дисфагия (затруднённое глотание), бред, учащённый пульс, вздутие живота, холодные конечности, обильная и прозрачная моча»^[15].

Жан-Мартен Шарко утверждал, что истерия является следствием неврологического расстройства, и показал, что она чаще встречается у мужчин, чем у женщин^[5]. Теории Шарко о том, что истерия — это физическое состояние разума, а не тела, привели к более научному и аналитическому подходу к истерии в XIX веке. Он развеял убеждения, что истерия имеет какое-то отношение к сверхъестественному, и попытался дать ей медицинское определение^[16]. Использование Шарко фотографии и^[17], как следствие, конкретизация представлений женщин о здоровье и страданиях продолжали оказывать влияние на то, как женщины обращаются за медицинской помощью^[18]. Хотя старые идеи сохранялись и в эту эпоху, со временем женская истерия стала рассматриваться не столько как физическое, сколько как психологическое заболевание^[19].

Врач Джордж Бирд составил неполный список из 75 страниц возможных симптомов истерии^[20], утверждал, что практически любое заболевание может соответствовать этому диагнозу. Врачи считали, что стресс, связанный с типичной жизнью женщин в то время, приводил к тому, что цивилизованные женщины были более подвержены нервным расстройствам и развитию проблем репродуктивной системы^[21]. Один американский врач выразил удовлетворение тем фактом, что его страна «догоняет» Европу по распространённости истерии^[20].

По мнению Пьера Русселя и Жан-Жака Руссо, женственность — это естественное и необходимое желание для женщин:

«Женственность для обоих авторов является неотъемлемой сущностью с определёнными функциями, а болезнь объясняется неисполнением естественного желания»^[5].

Именно во время промышленной революции и значительного развития городов и современного образа жизни было принято считать, что нарушение этого естественного влечения вызывает вялость или меланхолию, что приводит к истерии^[5]. В то время пациентки обращались к врачам за массажем для лечения истерии. Частота истерии была настолько велика в эпоху индустриальных ограничений, что женщины были склонны носить при себе пахучие соли на случай обморока, что напоминало теорию Гиппократа об использовании запахов для возвращения матки на место. Для врачей процедура ручного массажа становилась трудной и отнимала много времени. Они искали способ повысить производительность труда^[13].

Рейчел Мейнс предположила, что врачи с классической эпохи и до начала XX века обычно лечили истерию, стимулируя гениталии пациенток до оргазма, который назывался «истерическим пароксизмом», и что неудобства, связанные с этим, могли послужить причиной разработки и появления на рынке вибратора^[2]. Другие методы лечения истерии включали беременность, брак, гетеросексуальный секс и нанесение ароматических масел на женские половые органы^[22]. Хотя теория Мейнса о том, что истерия лечилась путем ручной стимуляции гениталий пациенток до оргазма, широко распространена в литературе по женской анатомии и сексуальности^[23], некоторые историки оспаривают утверждения Мейнса о распространенности этого метода лечения истерии и его связи с изобретением вибратора, называя их искажением фактов или тем, что они относятся только к очень небольшой группе^[24][25][26]. В 2018 году Хэлли Либерман и Эрик Шатцберг из Технологического института Джорджии оспорили утверждения Мейнс об использовании электромеханических вибраторов для лечения истерии в XIX веке^[27]. Мейнс заявила, что её теория о распространенности мастурбации при истерии и её связи с изобретением вибратора является гипотезой, а не доказанным фактом^[23].

Фредерик Холлик был твердо убежден, что основной причиной истерии является распущенность женщин^[28].

В 1910-х годах психиатр Л. Э. Эмерсон активно занимался лечением больных истерией в Бостонской психопатологической больнице. Эмерсон публиковал истории болезни своих пациенток, которые часто были «молодыми, незамужними, белыми по происхождению» и либо подвергались изнасилованию, либо не имели здоровых сексуальных отношений^[3]. Одной из самых известных его работ было исследование случая женщины по имени «Мисс А». В исследовании Эмерсон обобщил опыт пациентки, связанный с сексуальным насилием, с которым, по его словам, сталкивалось большинство женщин с истерией^[29]. «Мисс А» занималась мазахизмом, и Эмерсон сделал вывод, что эта практика была разрядкой для пережитого ранее сексуального насилия и заменяла собой форму мастурбации. Другой пример был с Салли Холлис. Она часто рассматривала свой опыт сексуального насилия с точки зрения собственных неудачных действий и женской агрессии. Полагая, что корни истерии кроются в сексуальном конфликте, Эмерсон обратила внимание на тему недостатка сексуальных знаний у этих женщин, рассматривая их как подавленных^[3]. Недостаток сексуальных знаний варьировался от незнания того, что такое менструация, как происходит зачатие или что такое процесс родов.

Некоторые женщины целенаправленно ставили себе диагноз «истеричка», потому что верили, что он может дать ответ на то, что они испытывают. Большинство пациенток, которых наблюдала Эмерсон, были одиноки, потому что были либо молоды, либо целенаправленно избегали мужчин. Писательница Элизабет Лунбек отметила, что эти женщины обычно делились на три категории. Они либо полностью уходили из гетеросексуальности, несмотря на желание быть в таких отношениях. Они пережили что-то, что было сексуально нежелательным и испытывали чувство вины за случившееся, как Салли Холлис; либо они не могли пережить сексуальные травмы из прошлого^[3]. Поскольку истерия становилась все более распространённым диагнозом среди женщин, это привело к тому, что полиция скептически относилась к любому заявлению о сексуальном насилии или изнасиловании, поскольку в то время было распространено мнение, что «сексуальное насилие физически невозможно без согласия»^[3].

В начале XX века число женщин с диагнозом «женская истерия» резко сократилось. Некоторые авторы-медики утверждают, что это снижение было связано с более глубоким пониманием психологии, лежащей в основе таких конверсионных расстройств, как истерия^[30]. В то время понимание психиатрии становилось всё более тонким, поскольку Зигмунд Фрейд представил теорию психоанализа и другие свои идеи, касающиеся женщин и их сексуальности.

Из-за большого количества возможных симптомов истерия исторически считалась универсальным диагнозом, при котором можно было диагностировать любое неидентифицируемое заболевание^[5]. По мере совершенствования диагностических методов количество неоднозначных случаев, которые могли быть отнесены к истерии, сократилось. Например, до появления электроэнцефалографии эпилепсию часто путали с истерией^[31].

Зигмунд Фрейд утверждал, что истерия — это вовсе не физическое, а эмоциональное, внутреннее состояние, которое может поражать как мужчин, так и женщин, и вызвано предыдущей травмой, которая привела к тому, что пострадавший не смог получить нормальное удовольствие от секса^[13][16]. Впоследствии это привело Фрейда к разработке Эдипова комплекса, который подразумевает женственность как неудачу или отсутствие мужественности^[16]. Хотя более ранние исследования показали, что мужчины также склонны к истерии, со временем это состояние стали связывать в основном с вопросами женственности, поскольку дальнейшее изучение истерии проводилось только на женщинах^[32].

Многие случаи, которые раньше назывались истерией, Фрейд переквалифицировал в тревожные неврозы^[31]. По теории Фрейда, истерия могла быть связана с подсознанием и отделена от сознания или эго^[33]. Он был убежден, что глубокие конфликты в сознании, некоторые из которых связаны с инстинктивными влечениями к сексу и агрессии, определяли поведение людей, страдающих истерией.

Истерия — это

«выражение невозможности удовлетворения сексуального влечения из-за воспоминаний об Эдиповом конфликте»^[34].

Эта гипотеза стала движущей силой психологической теории психоанализа, как способ помочь пациентам с диагнозом «истерия» уменьшить внутренние конфликты, вызывающие физические и эмоциональные страдания.

Новые теории, связанные с истерией, возникали на основе чисто теоретических предположений. Врачи не могли связать симптомы с этим расстройством, что привело к быстрому снижению его значимости как диагноза^[30]. В 1980 году истерия была официально исключена из «Диагностического и статистического руководства по психическим расстройствам».

На данный момент женская истерия больше не является общепризнанным заболеванием, но различные проявления истерии распознаются при других состояниях, таких как шизофрения, пограничное расстройство личности, конверсионное расстройство и приступы панической атаки^[35].

В 1980-х годах феминистки начали возвращать истерию, используя её как символ систематического угнетения женщин и возвращая этот термин себе^[7]. Идея истерии стала воплощением притеснений (угнетения) женщин, особенно среди секс-позитивных феминисток, которые считают, что сексуальное подавление и то, что его называют истерией, — это форма притеснения^[7]. Эта идея возникла из убеждения, что истерия была своего рода дофеминистским бунтом против угнетающих социальных ролей, возложенных на женщин. Такие писательницы-феминистки, как Катрин Клеман и Элен Сиксу, писали в книге «Новорожденная женщина», находясь в оппозиции к теориям, предложенным в психоаналитических работах. Клеман, Сиксу и другие феминистские писательницы выступали против мнения, что социально сконструированная женственность и истерия являются естественными для женщины^[7][16]. Феминистские социальные историки обоих полов утверждают, что истерия вызвана угнетенными социальными ролями женщин, а не их телом или психикой^[36].

Выступая против теорий, предложенных в психоаналитических работах. Клеман, Сиксус и другие феминистские авторы выступили против представления о том, что социально сконструированная женственность и истерия естественны для женщин. Социальные историки-феминистки обоих полов утверждают, что истерия вызвана угнетенной социальной ролью женщин, а не их телом или психикой.

Рассказ «Жёлтые обои» Шарлотты Перкинс Гилман — короткий рассказ, который демонстрирует плохое обращение с истерией и проливает свет на глубоко укоренившиеся женоненавистнические системы, которые существовали в то время. Опубликованная в 1892 году, это произведение является примером того, как средства массовой информации вокруг феминистской медицины существовали задолго до наших дней. На протяжении всего рассказа главная героиня находится в комнате наверху по указанию своего мужа-врача. На протяжении всего заточения главная героиня была очарована жёлтыми обоями. В какой-то момент она говорит, что на них изображена женщина, что свидетельствует о её психическом состоянии и ненадежности как рассказчика. Полный смысл истории читатель может интерпретировать сам, но финал — это результат того, что женщина, которой поставили диагноз «истерия», не воспринимается всерьез мужем и врачами-мужчинами. Через «Жёлтые обои» Перкинс показывает отсутствие заботы о психическом здоровье женщин и состояние истерии в конце XIX века.

Фильм «Спасение», снятый в 1995 году, исследует пагубное влияние сексизма в здравоохранении на психологическое и физическое здоровье женщин и девушек. В фильме исследуется связь между психическими заболеваниями, ошибочной диагностикой психических заболеваний, когда физическое состояние оказалось трудно диагностировать, феминизмом и неравенством в здравоохранении, которое является результатом глубоко укоренившегося сексизма в медицинской отрасли. И в фильме «Спасение», и в книге Гилман «Жёлтые обои» исследуются различия между тем, как мужчины и женщины переживают и воспринимают психические заболевания и лечение. Аналогично, в статье Фэйрчайлд «Феминизм — это настоящее» она обсуждает современное женоненавистничество и актуальные примеры сексизма в современном мире. Автор выступает против идеи о том, что цели феминизма уже достигнуты, и показывает, как женоненавистничество существует и проявляется во многих аспектах жизни женщин и девушек^[37].