Екатерина II у гроба императрицы Елизаветы I

Созданию картины предшествовало знакомство художника с записками Екатерины Великой и княгини Екатерины Дашковой, в которых описывались обстоятельства похорон императрицы Елизаветы. Ге задумал полотно, наполненное множеством смыслов. Он создал несколько вариантов композиции, а готовую работу повторил в уменьшенных размерах (хранится в Новгородском музее-заповеднике)^[1].

Ге закончил картину «Екатерина II у гроба императрицы Елизаветы I» в 1874 году и в том же году экспонировал её на 3-й выставке Товарищества передвижных художественных выставок. Картина не была принята современниками. Её постоянно сравнивали с работой Ге «Пётр I допрашивает царевича Алексея Петровича в Петергофе» 1871 года и отмечали, что второе полотно менее удачно^[2].

В 1911 году картина была подарена великими княгинями Елизаветой Фёдоровной и Марией Павловной-младшей Третьяковской галерее. Но полотно не было выставлено в основной экспозиции, а помещено в запасники^[1].

Понять изображённую сцену поможет знание исторического контекста. После смерти императрицы Елизаветы Пётр III не скрывал радости, что скоро станет императором: в дворцовой часовне вместо панихиды был отслужен благодарственный молебен, Пётр праздновал Святки, наносил визиты и принимал поздравления, в траурный зал являлся редко и вёл себя там развязно. Такое поведение вызывало возмущение в обществе. Пётр не скрывал своих планов сослать надоевшую супругу в монастырь и жениться на фаворитке Елизавете Воронцовой^[3].

Екатерина, облачённая в траурные одежды, напротив, ежедневно приходила к гробу Елизаветы и плакала там. Она же занималась подготовкой церемонии погребения. Поскольку императрицу похоронили только через месяц после смерти, 25 января 1762 года, у Екатерины было время произвести необходимое впечатление на всех, кто наблюдал за ситуацией. Она подготовила общественное мнение и склонила на свою сторону многих влиятельных людей. Пётр III был коронован, но спустя всего полгода Екатерина осуществила государственный переворот, который стоил Петру и короны, и жизни^[2].

Центральная фигура сцены — нелюбимая жена Петра. Она в траурном наряде и красной орденской ленте, которую ей пожаловала императрица Елизавета, когда София Фредерика Анхальт-Цербстская приехала в Россию. Красные орденские ленты полагались супругам императоров, тогда как императоры и императрицы носили голубые^[4].

Несмотря на траурный наряд, на лице Екатерины читаются сложные эмоции: не скорбь, но хитрость, затаённый умысел, расчётливость. Она явно ощущает своё превосходство. За её спиной — уходящий Пётр в неуместном белом камзоле прусского образца и голубой императорской ленте. Петра сопровождает свита придворных, среди которых его фаворитка Елизавета Воронцова. В первом варианте картины Пётр и Екатерина сталкивались в дверях, но позже Ге решил написать уходящего Петра, потому что такая композиция глубже отражала смысл события^[2].

Фигуры людей на картине можно условно разделить на две группы. Пётр и его сопровождение, изображённые спиной к зрителю, уходят не только из траурного зала, но и из политической жизни страны. Екатерина, княгиня Дашкова, графы Никита Панин и Кирилл Разумовский стоят лицом — именно им предстоит играть ведущую роль в грядущих событиях. Голову перед Петром склонил князь Никита Трубецкой, но он лицом к зрителю — в первые часы переворота Трубецкой переметнётся к Екатерине^[5].

Ещё одна значимая фигура — гвардеец на карауле у входа в зал. Он символизирует армию, которая во время переворота поддержит Екатерину.

Помимо глубокой смысловой нагрузки полотно интересно и живописным решением: Николаю Ге удалось выполнить сложный переход от дневного света к свету свечей через темноту портьер и траурных одежд^[3].

В этой картине — корни мощного события, которое перевернёт историю России. Художнику удалось воплотить в ней концепцию, которую он считал определяющей для произведения искусства:

Картина не слово. Она даёт одну минуту и в этой минуте должно быть всё — а нет — нет картины^[6].