Дневник Тани Савичевой

Таня Савичева была младшей из пяти детей Николая Родионовича Савичева и Марии Игнатьевной Фёдоровой. У неё было два брата — Леонид и Михаил, и две сестры — Евгения и Нина^[3]. Отец Тани умер ещё до войны в 1936 году от рака^[4]. Михаил накануне вторжения нацистской Германии в Советский Союз уехал из города в отпуск в Ленинградскую область. После начала Великой Отечественной войны, не успев вернуться назад, он оказался на оккупированной немцами территории и ушёл в партизаны. Семья ничего не знала о его судьбе. Только в 1944 году он был тяжело ранен и направлен на лечение в Ленинград^[5].

8 сентября 1941 года началась блокада Ленинграда. Савичевы приняли решение жить вместе. В квартиру, в которой жила Таня с родителями переезжают её дяди — Вася и Лёша. Только сестра Женя продолжает жить отдельно в своей квартире на Моховой^[6].

Блокнот был подарен Таниным братом Леонидом её сестре Нине и по своему первому назначению являлся справочником чертёжника-конструктора. Половина записной книжки уже была заполнена Ниной техническим данными, связанными с её работой в конструкторском бюро Невского машиностроительного завода. Незаполненной осталась алфавитная часть, на которой в дальнейшем Таня и вела свой дневник^[3].

Первая запись относится к смерти старшей сестры Тани Евгении Николаевны Савичевой, умершей 28 декабря 1941 года. Евгения работала в архиве Невского машиностроительного завода и, как многие труженики тыла, продолжала трудиться сверхурочно в условиях голода, холода и отсутствия транспорта. Также она регулярно сдавала кровь для раненых бойцов Красной Армии^[7].

К концу декабря 1941 года Евгения была уже тяжело истощена и перестала выходить на работу. Сестра Нина обнаружила её при смерти в квартире на Моховой улице. Смерть наступила в 12 часов 30 минут утра. Именно в этот день Таня впервые открыла блокнот и сделала запись: «Женя умерла 28 дек. в 12.30 час утра 1941 г.»^[7][1]. Эта запись стала началом фиксации семейной трагедии и задала предельно сжатый, документальный характер всего блокадного блокнота.

Вторая запись связана со смертью бабушки Тани — Евдокии Григорьевны Фёдоровой, умершей 25 января 1942 года. К началу января у неё была диагностирована последняя стадия алиментарной дистрофии. Несмотря на критическое состояние, она отказалась от госпитализации, считая, что больничные места нужнее другим^[7].

Бабушка умерла через два дня после дня рождения Тани. В условиях блокады точное место её захоронения установить не удалось; вероятнее всего, она была похоронена в братской могиле на Пискарёвском кладбище. В блокноте появилась запись: «Бабушка умерла 25 янв. 3 ч. дня 1942 г.»^[7][8]. Формально в документах датой смерти значилось 1 февраля — день окончания действия продовольственной карточки, что отражает практику блокадного времени не сразу сообщать о смерти близких, чтобы иметь возможность получать хлебное довольствие.

Следующей утратой стала смерть старшего брата Леонида Николаевича Савичева, которого в семье называли Лёкой. Он умер 17 марта 1942 года. Леонид работал на Адмиралтейском заводе и, несмотря на молодость, сильно подорвал здоровье в условиях изнурительного труда и хронического недоедания. Как и сестра Женя, он был высоко ценим на производстве и долгое время продолжал работать до полного истощения^[7].

Леонид умер от дистрофии во время работы, оказавшись в заводском стационаре. Таня сделала запись: «Лёка умер 17 марта в 5 часутр в 1942 г.». В тексте заметны орфографические ошибки и слитное написание слов, что исследователи связывают с тяжёлым физическим состоянием самой Тани^[7][9]. Леонид стал первым членом семьи, которого не удалось похоронить родственниками; его тело было вывезено похоронной командой на Пискарёвское кладбище.

13 апреля 1942 года умер дядя Тани — Василий Родионович Савичев. Он был братом её отца и до войны работал директором магазина «Букинист». Василий Родионович, несмотря на возраст и подорванное здоровье, продолжал выполнять общественные обязанности и мечтал попасть на фронт, однако был признан негодным по возрасту^[7].

В блокноте Таня записала: «Дядя Вася умер в 13 апр 2 ч ночь 1942 г.». Эта запись появилась на фоне первых признаков улучшения городской жизни — увеличения хлебных норм и возобновления трамвайного движения, что подчёркивает контраст между коллективной надеждой и личной трагедией^[9].

Через несколько недель, 10 мая 1942 года, умер Алексей Родионович Савичев, старший из братьев Савичевых, которому к началу войны исполнился 71 год. Он, как и другие члены семьи, участвовал в оборонных работах: строил баррикады, дежурил на крышах, копал траншеи. Причиной смерти стала последняя стадия дистрофии^[7].

Запись в блокноте гласит: «Дядя Лёша 10 мая в 4 ч дня 1942 г.». В ней отсутствует слово «умер», что исследователи интерпретируют как признак крайнего истощения автора и утраты необходимости повторять очевидное^[10].

Последней зафиксированной смертью стала гибель матери Тани — Марии Игнатьевны, умершей 13 мая 1942 года в 7 часов 30 минут утра. К весне 1942 года она была тяжело больна цингой, дистрофией и туберкулёзом. Несмотря на болезнь, Мария Игнатьевна продолжала работать в швейной артели, шила обмундирование для фронта и несла оборонные дежурства^[7].

Таня до последнего пыталась помочь матери, добывая продукты на рынке. Запись о смерти матери — самая эмоционально и грамматически сбивчивая в блокноте: «Мама в 13 мая в 7.30 час утра 1942 г.». В ней вновь отсутствует глагол «умерла», а сама запись занимает отдельную страницу^[10]. После смерти матери Таня на день осталась одна в пустой квартире.

После последней индивидуальной записи Таня сделала три итоговые надписи на отдельных страницах блокнота: «Савичевы умерли», «Умерли все», «Осталась одна Таня». Эти фразы стали своего рода финальной чертой семейной летописи. В момент их написания Таня не знала о судьбе сестры Нины и брата Михаила и считала себя последней оставшейся в живых^[2].

Нина Савичева на самом деле была эвакуирована вместе с заводом и вернулась в Ленинград только в 1945 году. Михаил Савичев находился на оккупированной территории, затем воевал в партизанском отряде и после ранения был демобилизован. Оба они пережили войну, однако в период ведения блокнота эта информация Тане была недоступна^[7].

После смерти Тани блокнот хранился у дальней родственницы Евдокии Петровны Арсеньевой, а затем был найден Ниной Савичевой в палехской шкатулке вместе с семейными документами. В послевоенные годы по инициативе Л. Л. Ракова, участника обороны Ленинграда и музейного деятеля, дневник был включён в экспозицию выставки «Героическая оборона Ленинграда», открытой в Соляном городке в декабре 1943 года^[11].

Позднее блокнот вошёл в собрание Музея обороны Ленинграда, а после его закрытия в 1950-х годах был передан в Музей истории Ленинграда. С этого времени дневник хранится в музейных фондах и экспонируется как один из ключевых документов, отражающих человеческое измерение блокады. Существует распространённая легенда о его использовании в качестве доказательства на Нюрнбергском процессе, однако документальных подтверждений этому нет^[12].

Дневник Тани Савичевой получил широкое международное признание, был многократно опубликован и переведён на разные языки. Его значение заключается не в объёме информации, а в предельной концентрации трагического опыта, который делает частную историю семьи универсальным свидетельством блокады Ленинграда^[12].