Двойное отрицание (лингвистика)

Если в одном независимом предложении используются два отрицательных слова, в стандартном английском языке считается, что они нейтрализуют друг друга и образуют ослабленное утвердительное предложение. Это явление называется литотой. Однако в зависимости от того, как построено такое предложение, в некоторых диалектах, если между двумя отрицательными словами стоит глагол или наречие, то считается, что второе отрицательное слово усиливает первое, тем самым придавая больше веса или выразительности отрицательному предложению. По этой причине в письменной речи сложно передать двойное отрицание, так как теряется интонация, придающая речи выразительность. Для усиления двойного отрицания не обязательно следовать описанным шагам, и его легко определить по настроению или интонации говорящего. В качестве примера следует сравнить предложения:

• There isn’t no other way (Другого пути нет) = There’s some other way (Есть другой путь). Отрицательные слова: isn’t (is not), no

или

• There isn’t no other way! (Другого пути нет!) = There’s no other way! (Другого пути нет!).

Эти два предложения по-разному воспринимаются на слух. Любое предположение может оказаться верным, и первое предложение может усиливать или ослаблять отрицание, тем самым делая смысл предложения неоднозначным. Поскольку в предложении нет наречия или глагола, которые усиливали бы отрицание, его смысл неоднозначен и полностью зависит от контекста. С точки зрения пунктуации, второе предложение можно рассматривать как усиливающее, а первое — как утверждение, то есть предостережение.

В современном английском языке два отрицания считаются одним утверждением. Это правило соблюдалось ещё в 1762 году, когда епископ Роберт Лоут написал A Short Introduction to English Grammar with Critical Notes (Краткое введение в английскую грамматику с критическими примечаниями)^[7]. Например, фраза «I don’t disagree» может означать «я, безусловно, согласен», «я согласен», «я вроде как согласен», «я не понимаю вашу точку зрения», «у меня нет своего мнения» и т. д. Это своего рода «неопределённые выражения». Чтобы понять, какое именно значение имелось в виду, нужны дополнительные пояснения.

Это отличается от выражения с одним отрицанием «I don’t agree (я не согласен)». Однако выражение «I don’t completely disagree (я не совсем не согласен)» — это то же самое, что и «I don’t disagree (я не не согласен)», но оно не требует дополнительных пояснений.

В значении «I completely agree (я полностью согласен)» Лоут, вероятно, имел в виду литоту, когда два отрицательных значения просто нейтрализуют друг друга. Однако в его работе приводятся примеры использования усилительных отрицательных конструкций, что может означать, что он хотел бы отказаться от обоих вариантов употребления двойного отрицания. Из-за этой двусмысленности двойное отрицание часто используется в качестве оскорбления. Фраза «Mr. Jones wasn’t incompetent (Мистер Джонс не был некомпетентным)» редко означает «Мистер Джонс был очень компетентным», поскольку говорящий нашёл бы более лестный способ выразить эту мысль. Скорее всего, имеется в виду какая-то проблема, хотя мистер Джонс вполне компетентен в своих делах.

При обсуждении английской грамматики термин «двойное отрицание» часто^[8] (хотя и не повсеместно) используется для обозначения нестандартного употребления второго отрицания в качестве усилительной частицы.

Двойные отрицания обычно ассоциируются с региональными и этническими диалектами, такими как южноамериканский английский, афроамериканский диалект английского языка и различные британские региональные диалекты. На самом деле они использовались и в среднеанглийском языке: например, Чосер широко применял двойные, тройные и даже четверные отрицания в «Кентерберийских рассказах». О монахе он пишет: «Ther nas no man no wher so vertuous (Не было человека, где бы он не был столь добродетельным)». О рыцаре: «He nevere yet no vileynye ne sayde / In all his lyf unto no maner wight (Он никогда не говорил ничего дурного / За всю свою жизнь ни одному человеку)».

После битвы при Марстон-Муре Оливер Кромвель процитировал предсмертные слова своего племянника в письме к его отцу Валентину Уолтону:

Хотя это письмо часто переиздавалось, в нем часто меняют слова на «not … to be any more».

В то время как некоторые двойные отрицания могут превращаться в утвердительные, в некоторых диалектах языка они усиливают отрицательное значение в предложении. Например:

• I didn’t go nowhere today (Сегодня я никуда не ходил);
• I’m not hungry no more (Я больше не голодный);
• You don’t know nothing (Ты ничего не знаешь);
• There was never no more laziness at work than before (Никогда еще на работе не было так лениво, как раньше).

В то же время некоторые двойные отрицания становятся положительными:

• I didn’t not go to the park today (Я сегодня не ходил в парк);
• We can’t not go to sleep! (Мы не можем не лечь спать!);
• This is something you can’t not watch (Это то, что нельзя пропустить).

Чтобы понять, является ли двойное отрицание усилительным или отрицательным, нужно найти глагол между двумя отрицаниями. Если между ними есть глагол, то второе отрицание становится усилителем и не отменяет первое. В первом примере глагол «to go» разделяет два отрицания, поэтому второе отрицание не отменяет уже отрицаемый глагол. Таким образом, слово «nowhere» используется как наречие и не меняет смысл предложения.

Исключение составляют случаи, когда на второе отрицание делается акцент, как в предложении «I’m not doing nothing; I’m not doing (Я ничего не делаю, я думаю)». В остальных случаях предложение может стать утвердительным только при последовательном использовании отрицаний, как в примерах ниже, где в предложении нет глагола и усиливающего его наречия. В двух примерах также используется интонация, чтобы сделать смысл более ясным. Последний пример — распространенный случай двойного отрицания, которое превращается в утвердительное предложение. Это происходит потому, что у глагола «to doubt (сомневаться)» нет усиливающего наречия, которое превратило бы предложение в утвердительное. Если бы мы добавили наречие, получилось бы так:

• I never had no doubt this sentence is false (Я никогда не сомневался, что это утверждение неверно).

В таком случае глагол «to doubt (сомневаться)» усиливается, что действительно указывает на то, что предложение ложно, поскольку ничего не было доказано. То же самое относится и к третьему примеру, где наречие «more (ещё)» сливается с приставкой «no-», образуя отрицательное слово, которое в сочетании с предыдущим отрицанием в предложении выступает только в качестве усилительной частицы для глагола «hungry (голодный)». Считается, что предложение «I’m not hungry no more (Я больше не голоден)» становится утвердительным, потому что второе отрицательное слово «no» становится прилагательным, которое описывает свой суффикс «more», превратившийся в существительное, а не в наречие. Это веский аргумент, поскольку прилагательные действительно описывают существительное, но некоторые не учитывают, что фраза «no more» — это всего лишь наречие, которое служит усилительной частицей. Ещё один аргумент в пользу того, что двойное отрицание недопустимо, — это математическая аналогия: при отрицании отрицательного числа получается положительное, например −(−2) = +2. Поэтому, как утверждается, фраза «I did not go nowhere (Я никуда не ходил)» превращается в" I went somewhere (Я куда-то ходил)".

Другие формы двойного отрицания, которые популярны и по сей день и скорее усиливают, чем разрушают негативное восприятие, описываются следующим образом:

I’m not entirely familiar with Nihilism nor Existentialism (Я не очень хорошо разбираюсь ни в нигилизме, ни в экзистенциализме).

Если оставить в стороне философию, то эта форма двойного отрицания до сих пор используется в языке. Союз «nor» усиливает отрицательное предложение, подчеркивая то, чего не должно быть. Противники двойного отрицания предпочли бы сказать: «I’m not entirely familiar with Nihilism or Existentialism (Я не очень хорошо знаком с нигилизмом и экзистенциализмом)». Однако в этом случае предложение теряет смысл из-за отсутствия отрицания. Эта форма двойного отрицания, как и другие описанные, является стандартным способом усиления отрицания. Использование союза «nor» для выделения отрицательного предложения популярно и сегодня, и было популярно в прошлом, в том числе в произведениях Шекспира и Мильтона.

Nor did they not perceive the evil plight (И они не могли не видеть, в каком бедственном положении оказались).

In which they were (В котором они были) ~ Джон Мильтон «Потерянный рай».

I never was, nor never will be (Я никогда не был и никогда не стану таким) ~ Уильям Шекспир — Ричард III.

Отрицательные частицы в данном случае не нейтрализуют друг друга, а просто подчеркивают отрицательное предложение.

До XVIII века двойное отрицание использовалось для усиления отрицания. «Грамматики-предписыватели» зафиксировали и систематизировали отказ от использования двойного отрицания в 1700-х годах. Двойное отрицание до сих пор используется носителями диалектов английского языка, например в аппалачском английском и афроамериканском диалекте английского языка^[11]. Для них двойное отрицание — это способ подчеркнуть отрицание, а не его нейтрализовать. Исследователи афроамериканского диалекта английского языка (AAVE) проследили его происхождение до колониального английского^[12]. Это доказывает, что двойное отрицание было распространено в колониальном английском и, предположительно, в английском языке в целом и в то время считалось допустимым. В XVIII веке английский язык стал более «логичным», и двойное отрицание стали воспринимать как взаимоисключающее, как в математике. Использование двойного отрицания стало ассоциироваться с необразованностью и нелогичностью^[13].

В Essay towards a practical English Grammar (Очерк практической грамматики английского языка) 1711 года Джеймс Гринвуд впервые сформулировал правило: «Два отрицательных местоимения или два отрицательных наречия в английском языке усиливают утвердительное значение»^[14]. Роберт Лоут в своём учебнике грамматики A Short Introduction to English Grammar (Краткое введение в английскую грамматику) (1762) писал, что «два отрицательных местоимения в английском языке нейтрализуют друг друга или эквивалентны утвердительному местоимению»^[14]. Грамматики предполагали, что Лоут и другие ранние грамматики ориентировались на латынь, когда предписывали избегать двойного отрицания, поскольку в латыни его не было. Однако данные свидетельствуют о том, что ко времени выхода учебника Лоута двойное отрицание уже вышло из употребления в стандартном английском языке, и нет никаких доказательств того, что это произошло из-за предписывающей грамматики, которая к тому времени уже прочно укоренилась^[15].

Двойной негатив использовался в различных фильмах и телешоу. В фильме «Мэри Поппинс» (1964) трубочист Берт использует двойное отрицание, когда говорит: "«If you don’t wanna go nowhere… (Если ты не хочешь никуда идти…)» Другой пример — бандиты из фильма Джона Хьюстона «Сокровище Сьерра-Мадре» (1948): «Badges? We ain’t got no badges. We don’t need no badges! (Значки? У нас нет никаких значков. Нам не нужны никакие значки!)»

В скетче Гарри Энфилда «Руководство мистера Чамли-Уорнера по жизни рабочего класса» стереотипный кокни использует семикратное отрицание: «Inside toilet? I ain’t never not heard of one of them nor I ain’t nor nothing (В туалете? Я ни разу не слышал ни об одном из них, ни о чем таком)».

В музыке двойное отрицание может использоваться с тем же эффектом (как в песне Pink Floyd «Another Brick in the Wall», где школьники скандируют: «We don’t need no education / We don’t need no thought control (Нам не нужно образование / Нам не нужен контроль над мыслями)») или для создания непринужденного и неформального тона (как в песне The Rolling Stones «(I Can’t Get No) Satisfaction»). Другие примеры: Ain’t Nobody (Чака Хан), Ain’t No Sunshine (Билл Уизерс) и Ain’t No Mountain High Enough (Марвин Гэй).

В других западногерманских языках двойное отрицание встречается редко. Заметным исключением является язык африкаанс, в котором оно является обязательным (например, фраза «He cannot speak Afrikaans (Он не говорит на африкаанс)» звучит как Hy kan nie Afrikaans praat nie). В качестве возможных источников этой особенности называют диалект нидерландского языка, французский и язык сан. Правильное использование двойного отрицания подчиняется ряду довольно сложных правил, как в этих примерах от Брюса Дональдсона^[16]:

• Ek het nie geweet dat hy sou kom nie. («Я не знал, что он приедет»);
• Ek het geweet dat hy nie sou kom nie. («Я знал, что он не придёт»);
• Hy sal nie kom nie, want hy is siek. («Он не придёт, потому что заболел»);
• Dit is nie so moeilik om Afrikaans te leer nie. («Выучить африкаанс не так уж сложно»).

Согласно другой точке зрения, эта конструкция — не пример «двойного отрицания», а просто грамматический шаблон для выражения отрицания. Второе «nie» нельзя воспринимать как существительное или наречие (в отличие, например, от французского «pas»), и его нельзя заменить никакой другой частью речи, сохранив грамматическую правильность предложения. Эта грамматическая частица не имеет самостоятельного значения, а пишется и произносится так же, как встроенное в нее «nie», означающее «не», по исторической случайности.

Второе «nie» используется только в том случае, если предложение или фраза не заканчиваются ни на «nie», ни на другом отрицательном наречии.

• Ek sien jou nie. («Я тебя не вижу»);
• Ek sien jou nooit. («Я никогда не вижу тебя»).

В африкаанс, как и в английском, два минуса дают плюс:

• Ek stem nie met jou saam nie. («Я с вами не согласен»);
• Ek stem nie nié met jou saam nie. ("Я с вами не не согласен, " то есть Я с вами согласен).

Двойное отрицание до сих пор встречается в нижнефранкских диалектах западной Фландрии (например, «Ik ne willen da nie doen» (Я не хочу этого делать)) и в некоторых деревнях в центральной части Нидерландов, таких как Гардерен, но оно имеет другую форму, нежели в языке африкаанс. Однако в бельгийских диалектах нидерландского языка до сих пор широко используются такие выражения, как «nooit niet (никогда не)» вместо «never (никогда)».

Как и в некоторых диалектах английского языка, в баварском есть как одинарное, так и двойное отрицание, причем второе используется для особого выделения. Кроме того, в баварском языке есть тройное и четверное отрицание. Например, баварское выражение «Des hob i no nia ned g’hört (Такого я еще никогда не слышал)» можно сравнить с общеупотребительным немецким «Das habe ich noch nie gehört (Такого я еще никогда не слышал)» . Немецкое «niemals! (никогда в жизни)» соответствует баварскому «(går) nia ned» или даже «nie nicht» в общеупотребительном немецком произношении. Hat kaaner kaa Messer net do? (Ни у кого нет здесь ножа?) — пример тройного отрицания, а «Bei mia hot nu niamois koana koan Hunga ned ham miassn» — четверного.

Еще одно исключение — идиш, в котором из-за славянского влияния довольно часто встречается двойное (а иногда и тройное) отрицание.

Вот несколько примеров:

• איך האב קיינמאל נישט געזאגט ikh hob keynmol nisht gesogt («Я никогда не говорил»);
• איך האב נישט קיין מורא פאר קיינעם ניט ikh hob nisht keyn more far keynem nit («Я не боюсь никого»);
• It is common to add נישט («не») after the Yiddish word גארנישט («ничего»), i.e. איך האב גארנישט נישט געזאגט («Я не сказал ничего»).

В латыни второе отрицательное слово наряду с «не» переводит значение в положительное: «ullus» означает «любой», «nullus» означает «нет», «nonnullus» в значении «некоторые». Точно так же «umquam» означает «никогда», «numquam» не означает «никогда», «non…numquam» означает «иногда». Во многих романских языках требуется второй термин, обозначающий отрицательное значение.

Во французском языке обычный способ выразить простое отрицание — использовать два слова, например, ne [глагол] pas, ne [глагол] plus или ne [глагол] jamais, как в предложениях «Je ne sais pas», «Il n’y a plus de batterie» и «On ne sait jamais». Второй термин изначально был подчеркнутым; например, слово pas происходит от латинского passus, означающего «шаг», так что французское «Je ne marche pas» и каталонское «No camino pas» изначально означало «я не сделаю ни шагу». Это первоначальное употребление распространилось настолько широко, что стало необходимым элементом любого отрицания в современном французском языке до такой степени, что ne обычно полностью отбрасывается, как в Je sais pas^[17]. В северокаталанском языке «нет» может быть опущено в разговорной речи, а в окситанском «не» используется только в качестве краткого ответа на вопросы. В венецианском языке в двойном отрицании «no … mìa»… также может отсутствовать первая частица и использоваться только вторая: magno mìa («Я не ем») и vegno mìa («Я не прихожу»). Это примеры цикла Йесперсена.

«Jamais», «rien», «personne» и «nulle part» (никогда, ничто, никто, нигде) могут быть смешаны друг с другом и/или с «ne…plus» (больше не/не снова) во французском, например, для формирования предложений типа «Je n’ai rien dit à personne (Я никому ничего не говорил)» или даже «Il ne dit jamais plus rien à personne (Он больше никому ничего не говорит)».

В испанском, итальянском, португальском и румынском языках обычно используются двойные отрицательные корреляты. Португальское «Não vejo nada», испанское «No veo nada», румынское «Nu văd nimic» и итальянское «Non vedo niente»^[18] (буквально «Я ничего не вижу») используются для выражения мысли «Я ничего не вижу». В итальянском языке вторая отрицательная частица «non» превращает фразу в утвердительную, но с немного другим значением. Например, фразы «Voglio mangiare (Я хочу есть)» и «Non voglio non mangiare (Я не хочу не есть)» означают «Я хочу есть», но вторая фраза точнее передает мысль «Я бы предпочел поесть».

В других романских языках двойное отрицание используется реже. В астурийском языке дополнительная отрицательная частица употребляется с отрицательными наречиями: «Yo nunca nun lu viera» означает «Я его никогда не видел», а «A mi tampoco nun me presta» означает «Мне это тоже не нравится». В стандартном каталанском и галисийском языках тоже была тенденция к удвоению no с другими отрицательными частицами, поэтому фразы «Jo tampoc no l’he vista» и «Eu tampouco non a vira» соответственно означали «Я её тоже не видел». Сейчас эта тенденция уходит в прошлое.

В разговорном валлийском языке слово ddim (не) часто употребляется с глагольными формами с префиксом или мутацией, имеющими отрицательное значение: Dydy hi ddim yma (дословно «Не-здесь она») означает «Её здесь нет», а Chaiff Aled ddim mynd (дословно «Не-отпустит-Алед-не-пойти») означает «Аледу не разрешают пойти».

Отрицательные корреляты могут употребляться и с глагольными формами, уже имеющими отрицательное значение. В литературном валлийском языке мутация глагольной формы происходит из-за начальной отрицательной частицы «ni» или «nid». В разговорной речи частица обычно опускается, но мутация сохраняется: [Ni] wyddai neb (дословно «[Не] не-знал-никто») означает «Никто не знал», а [Ni] chaiff Aled fawr o bres (дословно «[Не] не-отпустит-Алед-много-денег») означает «Алед не получит много денег». Однако это не считается тремя отрицательными частицами, потому что мутация происходит из-за влияния начальной частицы на следующее за ней слово^[19].

В древнегреческом языке двойное отрицание — вполне допустимая конструкция. За редким исключением, простое отрицание («οὐ» или «μή»), следующее за другим отрицанием (например, «οὐδείς (никто)»), приводит к утверждению: «οὐδείς οὐκ ἔπασχέ τι (Никто не страдал)» означает просто «Все страдали». В то же время двойное отрицание усиливает отрицание: «μὴ θορυβήσῃ μηδείς (Не позволяй никому поднимать шум)» означает «Пусть ни один из них не поднимает шум».

Эти конструкции применимы только в том случае, если все отрицания относятся к одному и тому же слову или выражению. В противном случае отрицания просто не влияют друг на друга: «οὐ διὰ τὸ μὴ ἀκοντίζειν οὐκ ἔβαλον αὐτόν» означает «Не из-за того, что они не бросали, они его не ударили», и не стоит их винить за то, что они не попытались.

В современном греческом языке двойное отрицание может выражать как утверждение, так и отрицание, в зависимости от сочетания слов. В случае отрицания оно обычно используется для усиления акцента. Носители языка обычно понимают смысл предложения по интонации и контексту.

Примеры

Сочетание χωρίς/δίχως и δε/δεν имеет утвердительное значение: «Χωρίς/δίχως αυτό να σημαίνει ότι δε μπορούμε να το βρούμε.» переводится как «Без этого мы не сможем его найти», то есть «Мы сможем его найти».

Сочетание δε/δεν и δε/δεν также имеет утвердительное значение: «Δε(ν) σημαίνει ότι δε(ν) μπορούμε να το βρούμε.» переводится как «Не значит, что мы не можем его найти». То есть мы можем его найти.

Сочетание δε/δεν и κανείς/κανένας/καμία/κανένα имеет отрицательное значение: «Δε(ν) θα πάρεις κανένα βιβλίο.» переводится как «Ты не получишь никакой книги».

В славянских языках несколько отрицаний усиливают друг друга. Если в предложении есть глагол с отрицанием, то все неопределённые местоимения и наречия должны употребляться в отрицательной форме. Например, в сербохорватском языке выражение «ni(t)ko nikad(a) nigd(j)e ništa nije uradio (Никто никогда ничего не делал нигде)» означает «Никто никогда ничего не делал нигде», а «nikad nisam tamo išao/išla (Никогда я туда не ходил)» означает «Я никогда там не был». В чешском языке это звучит как «nikdy jsem nikde nikoho neviděl (Я никогда никого и нигде не видел)». В болгарском языке это звучит как «никога не съм виждал никого никъде (Я никогда никого и нигде не видел)», или "не знам нищо (Я ничего не знаю).

Отрицание глагола без отрицания местоимения (или наоборот), хоть и является синтаксически правильным, может привести к очень необычному или вовсе бессмысленному толкованию. Если сказать по-польски «Я никого не видел» (widziałem nikogo) вместо более привычного «Я никого не видел» (Nikogo nie widziałem), это может означать «Я видел кого-то, кого никто не видел» или «Я видел мистера Никто», но не будет иметь прямого перевода. Аналогичным образом в словенском языке фраза «Я никого не знаю» (ne poznam kogarkoli) вместо «Я никого не знаю» (ne poznam nikogar) имеет значение «Я знаю не просто кого-то, а кого-то важного или особенного».

В чешском языке, как и во многих других, в предложениях с отрицательным местоимением или отрицательным союзом используется стандартное двойное отрицание, при котором глагол также ставится в отрицательную форму («nikdo nepřišel (никто не пришёл)»). Однако эта двойственность распространяется и на формы, в которых глагольная связка опускается, а отрицание присоединяется к именной форме, и такая фраза может быть двусмысленной: «nikdo nezraněn (никто не пострадал)» может означать как «никто не болен», так и «все здоровы». Аналогично: «nepřítomen nikdo (никто не отсутствовал)» или «plánovány byly tři úkoly, nesplněn žádný (были запланированы три задачи, ни одна не была выполнена)». Предложение «všichni tam nebyli (все не были там)» означает не «все отсутствовали», а «там были не все» (= «по крайней мере один из них отсутствовал»). Если отсутствовали все, то следует сказать «nikdo tam nebyl (никто там не был)»^[20]. Однако во многих случаях двойное, тройное и даже четверное отрицание может работать таким образом, что каждое последующее отрицание нейтрализует предыдущее, и такое предложение может быть ловушкой для невнимательного или недостаточно сообразительного адресата. Например, в предложении «nemohu se nikdy neoddávat nečinnosti (я никогда не могу не предаваться бездействию)» четыре отрицания, и очень сложно понять, какие из них создают «двойное отрицание», а какие нейтрализуют друг друга. Такие запутанные предложения могут использоваться для дипломатического смягчения отказа, неприятной информации или даже согласия, но за счет снижения понятности: «nelze nevidět (этого нельзя не заметить)», «nejsem nespokojen (я не недоволен)», «není nezajímavý (это не скучно)», «nemohu nesouhlasit (я не могу не согласиться)».

Как и в большинстве синтетических сатемных языков, в латышском и литовском двойное отрицание является обязательным. Кроме того, все глаголы и неопределённые местоимения в предложении должны быть с отрицательной частицей, поэтому можно сказать, что в латышском языке двойное отрицание является обязательным.

Например, фраза «Я никогда никому ничего не был должен» будет звучать как «es nekad nevienam neko neesmu bijis parādā». Единственный альтернативный вариант — использовать придаточное предложение с отрицанием и сослагательное наклонение в главном предложении, что можно перевести как «не было такого случая, чтобы я был кому-то что-то должен» (nav bijis tā, ka es kādreiz būtu kādam bijis kaut ko parādā), где отрицательные местоимения (nekad, neviens, nekas) заменены на неопределённые (kādreiz, kāds, kaut kas).

В венгерском языке с отрицательными местоимениями грамматически требуется двойное или множественное отрицание: «Nincs semmim» (дословно: «[не-существует] [ничего-моего]», что переводится как «у меня нет ничего») означает «у меня ничего нет». Отрицательные местоимения образуются путем добавления приставок «se-», «sem-» и «sen-» к вопросительным местоимениям.

Что-то похожее на двойное отрицание требуется и в финском языке, где для выражения отрицания используется вспомогательный глагол «ei». Отрицательные местоимения образуются путем добавления к вопросительным местоимениям одного из суффиксов «-an», «-än», «-kaan» или «-kään»: «Kukaan ei soittanut minulle» означает «мне никто не звонил». Однако эти суффиксы никогда не используются отдельно, только в сочетании с «ei». Это распространенная особенность финского языка, где у многих слов есть варианты, которые требуются в отрицательных выражениях, например «edes» вместо «jopa (даже)», как в выражении «jopa niin paljon», означающем «даже настолько», и «ei edes niin paljoa», означающем «даже не настолько».

Отрицательные формы глаголов грамматически необходимы в турецких фразах с отрицательными местоимениями или наречиями, которые придают отрицательное значение всей фразе. Например, «Hiçbir şeyim yok» (дословно, «Нет ни одной моей вещи») означает «У меня ничего нет». Точно так же «Asla memnun değilim» (дословно, «Никогда не бываю доволен») означает «Я никогда не бываю доволен».

В японском языке литота используется для того, чтобы формулировать мысли более иносказательно и вежливо. Таким образом, можно указать на необходимость чего-либо, подчеркнув, что не сделать этого было бы неправильно. Например, しなければならない («должен», дословно — «если не сделать, [то] не будет») означает «не сделать [этого] было бы неправильно». しなければいけない (также «должен», «если не сделать, не получится») означает то же самое: «если не сделать [этого], ничего не получится».

Конечно, иносказательность можно использовать и для того, чтобы смягчить грубость. Фразу «Он изучал японский, так что он должен уметь писать кандзи» можно выразить так: 彼は日本語を勉強したから漢字で書けないわけがない, но в ней заложен более резкий смысл: «Раз он изучал японский, то почему бы ему не уметь писать кандзи».

В севернокитайском языке и большинстве других языков Китая также используются литоты. Одна из распространённых конструкций — «不得不» («не должен» или «не следует»), которая используется для выражения (или имитации) сожаления о необходимости, более тягостной и обременительной, чем та, что выражается словом «必须» («должен»). По сравнению с «我必须走» («я должен идти»), фраза «我不得不走» («я не должен не идти») подчёркивает, что ситуация не зависит от говорящего и что у него нет выбора: «К сожалению, я вынужден идти». Точно так же «没有人不知道» («никто не знает») или идиоматическое выражение «无人不知» («нет никого, кто бы не знал») — это более выразительный способ сказать «все до единого знают».

Двойное отрицание почти всегда приводит к положительному значению, особенно в разговорной речи, где говорящий делает особое ударение на первом отрицательном слове. Тройное отрицание приводит к отрицательному значению, которое выражено сильнее, чем при использовании одного отрицательного слова. Например, фраза «我不覺得没有人不知道» («я не думаю, что нет никого, кто бы не знал») может означать либо «я не думаю, что все знают», либо «я думаю, что кто-то не знает». Четырёхкратное отрицание приводит к положительному значению, выраженному с большей уверенностью, чем при использовании двойного отрицания. Например, фраза «我不是不知道没人不喜欢他» («я не то чтобы не знаю, что он всем нравится») означает «я точно знаю, что он всем нравится». Однако выражения с более чем тремя отрицаниями часто воспринимаются как непонятные и редко встречающиеся.

Многие языки, в том числе все живые германские языки, французский, валлийский, а также некоторые берберские и арабские диалекты, прошли через процесс, известный как «цикл Йесперсена», в ходе которого одна отрицательная частица заменялась другой, при этом на промежуточном этапе использовались две частицы (например, старофранцузское jeo ne dis → современное литературное французское je ne dis pas → современное разговорное французское je dis pas «я не говорю»).

Во многих случаях первоначальное значение новой отрицательной частицы не было отрицательным как таковым (например, французское pas «шаг», изначально «ни шагу» = «ни на шаг»). Однако в германских языках, таких как английский и немецкий, на промежуточном этапе использовалось двойное отрицание, поскольку современные отрицательные частицы «not» и «nicht» в этих языках изначально означали «ничего»: например, древнеанглийское «ic ne seah (я не видел)» >> среднеанглийское !I ne saugh nawiht (букв. я ничего не видел)" >> ранний современный английский «I saw not»^[21][22].

Аналогичное развитие циркумфикса из двойного отрицания можно наблюдать и в неиндоевропейских языках: например, в мальтийском языке глагол «kiel (он ел)» отрицается с помощью конструкции «ma kielx (он не ел)», где перед глаголом стоит отрицательная частица «ma- (не)», а после — частица «-x», которая изначально была сокращённой формой слова «xejn (ничего)», то есть «он ничего не ел».