Военный туризм

Наблюдение за боем и последующий осмотр поля сражения существовали задолго до возникновения туристической индустрии. 10 августа 1653 года, в ходе Первой англо-голландской войны, голландский маринист Виллем ван де Вельде Старший присутствовал при сражении при Терхейде (Схевенинген) и выполнил наброски битвы; в 1657 году по этим этюдам он создал перовое полотно^[3].

Устойчивый массовый интерес к полям недавних боёв исследователи связывают с XIX веком. Первые задокументированные поездки такого рода относятся к периоду сразу после битвы при Ватерлоо 18 июня 1815 года, когда поле стало популярным направлением британских путешественников. Уильям Мейкпис Теккерей писал, что суда ежедневно отходили, заполненные светскими людьми, и поездка напоминала скорее модный тур, чем путь на войну. Писательница Шарлотта Энн Итон описывала свежие братские ямы и смрад; среди «сувениров» оказывались пули, пуговицы, письма из карманов убитых, а по свидетельству современников — даже части тел. Местные жители быстро наладили торговлю реликвиями, подстраивая «французские» черепа под британского покупателя и наоборот^[4].

В 1856 году Томас Кук организовал свой первый тур на поле Ватерлоо^[5]; позднее его фирма возила клиентов на поля англо-бурских войн^[6].

В время Гражданской войны в США люди приходили смотреть на сражения: 21 июля 1861 года дорога из Вашингтона к Сентревиллу в Виргинии заполнилась гражданскими зрителями первого крупного сражения: политики и горожане ехали на лошадях и в экипажах, устраивали пикники, рассчитывая увидеть короткое и, как многие полагали, решающее столкновение^[7]. Когда федеральные войска начали отход, дорога на Вашингтон оказалась забита экипажами зрителей, выехавших в Сентревилл смотреть бой; паника превратила отступление в бегство^[8]. Позднее, 15 марта 1862 года, корреспондент The New York Times после повторного визита на поле Манассаса писал, что летом поле вытеснит курорты Саратоги и Шарон-Спрингс, а «поездка к Бул-Рану и дальше будет считаться тем самым развлечением»^[7].

После битвы при Геттисберге 1—3 июля 1863 года городок и окрестные поля уже в первые недели стали местом массового паломничества: среди прибывших были не только врачи и родственники раненых, но также зеваки и собиратели трофеев. Историк Джим Уикс описывал Геттисберг как «место поминовения и объект торговли»; менее чем через месяц капитан Уильям Уиллард Смит докладывал, что ежедневно поле посещают от 3 до 5 тыс. человек^[7].

Аналогичные практики сложились во время Крымской войны. В программе круиза парохода Quaker City 1867 года прямо значились гавани, укрепления и поля сражений Крыма, включая Севастополь и Балаклаву^[9]. Летом 1867 года в составе этой американской экскурсии Севастополь посетил Марк Твен: город ещё не оправился от трёхлетней войны, путешественники осматривали руины и укрепления, а Твен сохранил несколько ядер как сувениры. Он сравнивал разрушения с Помпеями, замечая, что взгляд повсюду встречает «руины»^[10][9].

Первая мировая война закрепила переход от «модного» осмотра свежего поля к паломничеству и организованным мемориальным маршрутам: гид Мишлен 1917 года требовал воспринимать поездку как паломничество. Начиная с августа 1919 года фирма Томаса Кука начала туры на поля сражений Западного фронта; к 1920 году она предлагала девять рейсов в неделю^[11].

После окончания Второй Мировой войны возникли государственные мемориалы, воинские кладбища и крупные военные музеи.

В русскоязычной научной литературе близкие практики описываются как военно-патриотический и военно-исторический туризм: поездки по местам боевой славы, музейным экспозициям и мемориалам, ориентированные на передачу исторического знания между поколениями^[1].

Англоязычные работы определяют военный туризм как поездки к местам, связанным с войной: историческим полям сражений, военным мемориалам, воинским кладбищам, фортам и музеям^[12]. Параллельно используется понятие тёмного туризма — поездок к местам смерти, катастроф, где память и туристическое потребление пересекаются^[2].

Посещение районов текущих боевых действий сопряжено с риском для гражданских лиц из‑за мин и неразорвавшихся боеприпасов и не относится к музейно-мемориальной практике^[13].

Военные музеи хранят память и историю вооружённых сил и конфликтов^[25][26].

Фортификация посещается как историко-архитектурное наследие. На поле Вердена доступны форт Во и форт Дуомон — крупнейшее сооружение укреплённого района; мемориал экспонирует более 2 тыс. предметов^[27].

Мемориальные комплексы и воинские кладбища выполняют функцию поминовения. Государственный историко-мемориальный музей-заповедник «Сталинградская битва» включает музей-панораму и Мамаев курган^[28]. Государственный музей Освенцима в Польше подчёркивает ответственность мемориальных мест за защиту исторической правды^[29].

Военно-исторические реконструкции и программы живой истории используются музеями как способ интерпретации прошлого, а не как имитация боевых действий^[30].

Этические требования к посещению военных и мемориальных объектов включают уважение к погибшим, родственникам и местным сообществам. Кодекс этики Международного совета музеев задаёт минимальные профессиональные стандарты музейной работы, в том числе обращение с чувствительным наследием^[31].

Коммерциализация трагедии фиксировалась уже в XIX веке: на геттисбергском поле одновременно развивались поминовение и рынок реликвий, сувениров и частных музеев, а границы между паломником и зевакой оставались размытыми^[7].

Доступ к отдельным территориям ограничивается. Так, посетители музея Аушвиц-Биркенау с 1 марта 2026 года могут оформить входные карты только через официальный сайт и обязаны соблюдать правила музея^[32].

На бывших полях боёв сохраняется риск неразорвавшихся боеприпасов и иных взрывоопасных остатков войны. Международный комитет Красного Креста фиксирует, что мины и взрывоопасные предметы десятилетиями ограничивают повседневную жизнь^[13].

Посещение районов активных боевых действий не относится к легитимным музейным и мемориальным практикам и сопряжено с неприемлемым риском для жизни^[13].

В рамках реализации военно-исторических проектов Российское военно-историческое общество представило более 200 военно-исторических маршрутов во всех федеральных округах России общей протяжённостью более 10 тыс. км^[33]. По данным Российского союза туриндустрии, за четыре года к маю 2026 года спрос на военно-патриотический туризм вырос на 50 %^[34].

Одним из первых музеев военной истории в России стала каменная сторожка у возведённого в 1839 году монумента героям Бородинского сражения на Курганной высоте Бородинского поля^[35]. 11 февраля (24 февраля) 1903 у железнодорожной станции Бородино был торжественно открыт музей Отечественной войны 1812 года^[36].

Центральным военно-историческим объектом стал Музей Победы, открытый 9 мая 1995 года на Поклонной горе в Москве^[37]. Экспозиционно-выставочная площадь составляет более 16 700 м², фонды — более 830 тыс. предметов^[37].

Ещё один мемориальный центр Великой Отечественной войны расположен в Волгограде, где расположен государственный историко-мемориальный музей-заповедник «Сталинградская битва», который объединяет музей-панораму и мемориальный комплекс «Героям Сталинградской битвы» на Мамаевом кургане^[38][39].

Охрана культурного наследия и захоронений регулируется несколькими актами. В частности, закон № 4292-1 «Об увековечении памяти погибших при защите Отечества» устанавливает государственный учёт воинских захоронений, зоны охраны для захоронений, признанных объектами культурного наследия, и ответственность за сохранность^[17]. С 3 августа 2025 года действует обновлённая статья 243.4 Уголовного кодекса Российской Федерации, которая устанавливает ответственность за уничтожение, повреждение или осквернение воинских захоронений и мемориальных сооружений, увековечивающих память погибших при защите Отечества, а также посвящённых дням воинской славы России^[40].

В США одним из наиболее изученных примеров военного туризма является Геттисбергский национальный военный парк^[7].

В Западной Европе одним из наиболее посещаемых ландшафтов стал берег нормандской высадки 6 июня 1944 года. Американское кладбище в Кольвиль-сюр-Мер восходит к временному кладбищу Сен-Лоран, заложенному 1-й армией США 8 июня 1944 года — первому американскому кладбищу в северо-западной Европе периода войны. Позднее десять временных кладбищ кампании во Франции были сведены в постоянное захоронение почти 10 тыс. американцев, оставшихся во Франции^[41]. 26 июля 2026 года на 48-й сессии Комитета всемирного наследия объект «Пляжи высадки „День Д“, Нормандия, 1944» внесён в список Всемирного наследия ЮНЕСКО^[42]. Также во Франции действует мемориал посвященный битве при Вердене^[18].

В Великобритании одним из примеров музея военного туризма является Имперский военный музей, который включает площадки в Лондоне, Манчестере, Даксфорде, а также военные комнаты Черчилля и корабль HMS Belfast^[43].

Отдельный вид военного туризма — мемориалы жертв нацизма и ядерных бомбардировок. В Польше Государственный музей Аушвиц-Биркенау функционирует как европейское место памяти^[29]. В Японии Мемориал мира в Хиросиме — единственное сооружение, уцелевшее вблизи эпицентра взрыва 6 августа 1945 года служит символом как разрушительной силы ядерного оружия, так и призыва к миру. Объект внесён в список Всемирного наследия ЮНЕСКО и окружён буферной зоной площадью 42,7 га, в которую входит Парк мира^[20].

Исследования туризма памяти рассматривают поездки к военным и мемориальным объектам как способ формирования коллективных представлений о прошлом^[2].

Постконфликтное восстановление связано с превращением опасного и осквернённого ландшафта в охраняемое наследие. На геттисбергском поле военные власти в июле 1863 года вводили меры против выноса казённого имущества и пытались упорядочить хаос после ухода армии^[7]. В XX—XXI веках аналогичную роль играют национальные парки, музеи-заповедники и международные режимы охраны всемирного наследия^[20].

Роль туристической индустрии в формировании исторической памяти двояка: с одной стороны, музеи, парки и мемориалы обеспечивают массовый доступ к источникам и интерпретации; с другой — рынок сувениров, маршрутов и иммерсивных программ может упрощать или коммерциализировать травматический опыт^[7].