Водопад (ода)

По мнению многих литературоведов, Г. Р. Державин начал работу над одой в 1791 году. Он решил посвятить её государственному деятелю, полководцу и фавориту Екатерины II, князю Г. А. Потёмкину, который скончался 5 октября 1791 года.

Первая редакция стихотворения состояла из 15 строф. Она была утеряна. Позже автор доработал произведение — в окончательном варианте было уже 74 строфы.

Работа над текстом была завершена в конце 1794 года. Впервые ода «Водопад» издана в 1798 году.

По мнению исследователя Д. В. Ларкович, жанр оды «Водопад» можно определить как философский. Ключевым, центральным образом является водопад, семантика которого двойственна: с одной стороны, водопад воспринимается как могучая водная стихия, «которая подчиняет себе всё и вся», а с другой — как сильная историческая личность, «муж седой» в воинских доспехах, «стена отечества всего»^[1].

Через его образ автор представляет основную философскую проблематику оды — кто такой человек в пространстве мироздания.

Советский и российский литературовед Юрий Стенник в одной из своих статей писал^[2]:

«С внешней стороны «Водопад» можно уподобить грандиозной развёрнутой эпитафии. Тема стихотворения давала, казалось бы, полное право назвать его «На смерть князя Потёмкина». Однако Державин не стал на этот путь. Решение столь традиционной для поэзии XVIII века темы выходит у него за пределы дежурного отклика на смерть государственного мужа. Не ограничивается Державин и сугубо частным аспектом осознания смерти в духе следования горацианской традиции. Ёмкий образ водопада в зачине оды сразу задаёт масштабные рамки для развертывания историософской проблематики. Осмысление смерти предстаёт не только как конечный предел земного бытия человека, но и как начало его духовного бессмертия. Только после смерти наступает время беспристрастных оценок содеянного, и величие сильных мира обнажает свою истинность или мнимость в глазах потомства».

Русский историк литературы Я. К. Грот отмечал, что ода Державина могла быть написана под влиянием творчества средневекового кельтского барда Ойсина (Оссиана). В 1760 году шотландский поэт Джемс Макферсон издал книгу стихотворений Ойсина. Она получила огромную популярность. В России книга была переведена и издана в 1791 году. Яков Грот полагал, что Гавриил Державин был хорошо знаком с данным сборником и вдохновился стихотворениями кельтского барда^[3]. Исследователь высоко оценивал оду. Он видел в ней «исполинский исторический образ России»^[3].

Русский поэт А. С. Пушкин относил «Водопад» к лучшим произведениям Г. Р. Державина, отмечая при этом, что в его оде нет «упорядоченного композиционного единства, как в произведениях Пиндара»^[4].

Критик В. Г. Белинский также высоко оценивал стихотворение, считая, однако, что оно не лишено недостатков^[5]:

«„Водопад“ принадлежит к числу блистательнейших созданий Державина, — а между тем в нём-то и увидите вы полное оправдание нашей мысли об общих недостатках его поэзии. Уже самая огромность этой оды показывает, что в её концепции участвовала не одна фантазия, но и холодный рассудок. Невыдержанность в целом и частностях, преобладание дидактики, сбивающейся на резонёрство, отсутствие художественности в отделке, смесь риторики с поэзией, проблески гениальности с непостижимыми странностями — вот характер всех произведений Державина».

По мнению писателя Н. В. Гоголя, у Гавриила Державина «кажется, как бы целая эпопея слилась в одну стремящуюся оду»^[6]:

«В „Водопаде“ перед Державиным пигмеи другие поэты. Природа там как бы выше нами зримой природы, люди могучее нами знаемых людей, а наша обыкновенная жизнь перед величественной жизнью, там изображённой, точно муравейник, который где-то далеко колышется вдали».