Вермеер, Ян

О жизни Вермеера известно очень мало: единственными источниками являются несколько записей, несколько официальных документов и комментарии других художников. Дата его рождения точно не известна, мы знаем только, что он был крещен 31 октября 1632 года в протестантской церкви в Делфте. Его отец Рейнье был ткачом среднего класса, который также занимался торговлей произведениями искусства. Его мать Дигна была родом из Антверпена и вышла замуж за Рейнье Вермеера в 1615 году. В 1641 году семья купила трактир «Мехелен», названный в честь знаменитой бельгийской башни, который находился недалеко от рыночной площади. Рейнье совмещал торговлю произведениями искусства и ткачество с работой трактирщика. После смерти отца в 1652 году Вермеер унаследовал и трактир, и торговое дело отца^[2][3].

Несмотря на то, что Вермеер происходил из протестантской семьи, в апреле 1653 года он женился на молодой католичке Катерине Болнес. Помимо религиозных различий, между супругами существовала разница в достатке, поскольку семья женщины была богаче семьи Вермеера. Похоже, что и сам он до брака принял христианство, поскольку его дети были названы в честь католических святых, а не родителей; кроме того, одна из его картин, «Аллегория веры», отражает его веру в Евхаристию, но неизвестно, относится ли это к художнику или к заказчику^[3].

Через некоторое время после свадьбы супруги переехали к матери Катерины, Марии Тинс, богатой вдове, жившей в католическом квартале города: здесь Вермеер проживет со своей семьей до конца жизни. Мария сыграла важную роль в жизни художника, она использовала свои доходы для поддержки зятя, который пытался утвердиться в мире искусства. Всего у Вермеера и его жены было четырнадцать детей, трое из которых умерли раньше отца^[3].

Дата смерти Вермеера неизвестна, но известно, что он был похоронен 16 декабря 1675 года в Старой церкви^[3].

Ученичество Вермеера началось в 1647 году, возможно, у Карела Фабритиуса. 29 декабря 1653 года он стал членом гильдии Святого Луки. Из записей этого объединения живописцев известно, что художник был не в состоянии оплатить вступительный взнос, что свидетельствовало о финансовых трудностях. Позже ситуация улучшилась: Питер ван Рейвен, один из богатейших горожан, стал его покровителем и купил несколько его картин^[4].

В 1662 году Вермеер был избран главой гильдии и подтвердил это в последующие годы, что свидетельствует о том, что он считался уважаемым гражданином. Однако в 1672 году тяжелый финансовый кризис, вызванный вторжением французов в Республику Семи Соединенных Провинций, привел к падению спроса на тщеславие и предметы роскоши, такие как картины, в результате чего бизнес Вермеера как художника и торговца пострадал, и он был вынужден брать кредиты^[4].

После смерти Вермеера в декабре 1675 года остались многочисленные долги. В одном из документов его жена объясняет смерть мужа стрессом, вызванным финансовыми проблемами. Катерина попросила городской совет принять дом и картины мужа в качестве оплаты долгов: девятнадцать работ остались у Катерины и Марии^[4].

Вермеер умел добиваться прозрачных цветов, нанося краску на холст маленькими, близко расположенными точками. Его техника направлена на максимально яркую передачу эффектов, особенно цветовых, которые он исследовал с почти научным интересом, считая предмет своего рода диковинкой: «Картины Вермеера — это настоящие натюрморты с людьми^[5]».

Не существует ни одного рисунка, который можно было бы с уверенностью приписать художнику, а на его картинах почти нет следов подготовительных работ. Известный английский художник Дэвид Хокни в своей книге «The Secret Revealed», ссылаясь на многочисленные исследования по использованию оптических инструментов во фламандской живописи, утверждает, что Вермеер, как и многие другие художники его времени, широко использовал «камеру-обскуру» для определения точных черт лица изображенных персонажей и точного расположения предметов в композиции картин. Согласно «тезису Хокни-Фалько» (названному так в честь английского художника и американского физика Чарльза М. Фалько, который сделал его знаменитым), использование этого оптического инструмента во многом оправдывает отсутствие подготовительных рисунков перед работой красками именно потому, что он позволял достичь необычайной «фотографической» и физиогномической точности многих фламандских художников, таких как Ван Эйк, и более поздних художников барокко, таких как Караваджо или Веласкес, а также самого Вермеера. Но прежде всего, согласно этой диссертации, использование «камеры-обскуры» объясняет некоторые удивительные эффекты освещения на картинах Вермеера, в частности, любопытные эффекты «расфокусировки», встречающиеся в некоторых его шедеврах, когда одни детали находятся в идеальном фокусе, а другие - нет, с эффектом, характерным для современной фототехники^[5][6].

Чрезвычайная яркость и качество красок на картинах Вермеера, которые можно наблюдать и сегодня, объясняются тем, что художник тщательно готовил масляные краски и использовал лучшие пигменты, доступные в то время. Примером такого качества является широкое использование Вермеером очень дорогой ультрамариновой сини, получаемой из лазурита, которую он применял во всех своих картинах не только для чистоты цвета, но и для получения промежуточных цветовых тонов. Он не отказывался от использования этого дорогого пигмента даже в те годы, когда находился в тяжелом финансовом положении^[5][6].

Таким образом, в его работах присутствует исключительное атмосферное единство. «Тихая жизнь вещей отражается в лаконичном зеркале; от распространения света в интерьерах через полузакрытые окна, от игры отражений, от эффектов прозрачности, полутеней, подсветки...^[6]»

Вермеер писал в основном женщин, ему удалось передать теплоту домашнего очага. Он всегда писал в своей мастерской, поэтому свет всегда падал слева, из той части мастерской, где находятся окна. В своих картинах ему удается передать прозрачность воздуха^[7].

Вермеер был мастером в изображении среды повседневной буржуазной жизни. На его картинах буржуазия предстает внимательной к ценностям работы, семьи, заботы о детях и безмятежно занятой домашними делами в окружении изысканных и роскошных предметов. Персонажи, особенно женщины, запечатлены за выполнением простых повседневных действий, она читает письма, наливает молоко в кувшин, пьет из бокала вино в спокойной обстановке^[7].

Широкую известность и противоречивость приобрело распространение на художественных рынках начала XX века поддельных картин Вермеера, созданных одним из самых известных фальсификаторов прошлого века, голландцем Ханом ван Мегереном. Этот высококвалифицированный фальсификатор, используя ту же технику живописи, что и художник, создал множество картин с оригинальными композициями, сумев выдать их за подлинные работы Вермеера, причем настолько, что их приобрели многие известные коллекционеры и самые значительные музеи Европы^[8].

Этому поразительному явлению, несомненно, способствовало отсутствие документальных источников и глубоких исследований творчества и фигуры Вермеера, который до середины XIX века находился в полном забвении. Современная художественная судьба Вермеера началась лишь с того, что почти в конце XIX века ему уделил внимание французский ученый Теофиль Торе-Бюргер. С этого момента его фигура стала объектом постоянного и все возрастающего внимания критиков и общественности, пока не приобрела свою нынешнюю международную известность^[8].