Вентрис, Майкл

Майкл Вентрис родился в Уитхэмпстеде. В детстве жил в Швейцарии. Рано проявил способности к языкам, уже в школьном возрасте свободно говорил, читал и писал на 6 европейских языках. Мать-полька (Anna Dorota Janasz) научила его польскому. Начальное образование он получил не в Англии, а в Швейцарии, где можно было услышать и французскую, и немецкую, и итальянскую речь. В школе М. Вентрис учил французский и немецкий языки. Кроме того, владел латынью и древнегреческим.

Во время Второй мировой войны Вентрис служил в авиации. В 1942 году он был призван на военную службу в Королевские военно-воздушные силы Великобритании. Вентрис служил штурманом бомбардировщика Handley Page Halifax в составе 76-й эскадрильи RAF и принимал участие в бомбардировках Германии. В 1946 году он был демобилизован^[3].

После окончания учёбы Вентрис работал архитектором в Министерстве образования Великобритании, где занимался проектированием школ^[3]. В 1953 году совместно с женой Лоис он спроектировал их собственный семейный дом в Хайгейте. В январе 1956 года он получил исследовательскую стипендию от журнала Architects' Journal для работы над темой «Информация для архитектора».

6 сентября 1956 года поздно ночью Майкл Вентрис возвращался домой по Большому Северному шоссе. В Хатфилде, неподалёку от Лондона, его машина столкнулась с припаркованным грузовиком. Смерть наступила мгновенно. Вентрису было 34 года^[3][4].

Новаторский подход Вентриса при дешифровке критского письма состоял в отказе от неоправдавшего себя сравнительного метода (знаки критского письма не имели аналогов среди письменностей того времени) в пользу математических и логико-комбинаторных методов. Правильность дешифровки Вентриса была подтверждена в 1952 году, когда К. Блеген опубликовал большое количество табличек из Пилоса, неизвестных Вентрису.

Первоначально Вентрис предполагал, что минойский язык (язык догреческих критских надписей) был родственен этрусскому. Он сопоставил большое количество исторических свидетельств о связях между критской цивилизацией и более поздней культурой этрусков, которые, хотя и не помогли в дешифровке, но продвинули изучение древней истории Средиземноморья.

Изначально Вентрис установил слоговой характер критских надписей, а также поддержал гипотезу А. Эванса и Дж. Дэниэла о связи между критским и кипрским письмом. Поскольку за почти тысячелетие знаки сильно эволюционировали, лишь около десятка кипрских знаков можно было с разной степенью надёжности сопоставить с критскими. Сам Эванс относился к сходству между кипрскими и критскими знаками осторожно, так как получавшееся в результате прочтение отдельных слов по-гречески представлялось ему невозможным.

В 1948 году американский лингвист Алиса Кобер обнаружила чередования слоговых знаков в окончаниях слов, сопоставила их чередования и установила ряд чётких закономерностей, однако не смогла довести своё исследование до конца по состоянию здоровья (в это время она уже болела раком и умерла в 1950 г.). Эмметт Беннетт, сотрудничавший с Кобер, а после её смерти — с Эвансом, установил вариации знаков Линейного письма Б. Опираясь на работы Кобер и Беннетта, Вентрис пошёл дальше и составил силлабическую «координатную сетку» (grid), где в столбцах располагались знаки с предположительно совпадающими гласными, а в строках — с предположительно совпадающими согласными^[5]. Благодаря сопоставлению с кипрскими знаками Вентрис предположил чтение нескольких десятков знаков (иногда — с вариантами).

Далее Вентрис проанализировал структуру текстов Линейным письмом Б (более ранние тексты он не анализировал из-за скудости материала; кроме того, он предполагал — и так в результате и оказалось — что за более ранними надписями стоит другой язык). Это были бюрократические документы, в основном учётного характера. Тексты были снабжены большим количеством идеограмм, а также знаками числительных — последние были относительно легко дешифрованы ещё предшественниками Вентриса. Удачей Вентриса было то, что он обнаружил слова, которые можно было идентифицировать как топонимы: их употребление было чётко привязано к местам нахождения табличек. С помощью своей таблицы он прочёл топонимы «Кносс», «Амнис», «Пилос».

В июне 1952 года в качестве эксперимента Вентрис подставил в сетку фонетические значения архаичного греческого языка, что и привело к решающему прорыву^[5].

Дальнейший ход дешифровки показал, что за надписями, вероятно, стоит ранняя форма греческого языка. 1 июля 1952 года в радиоинтервью на BBC с рассказом о предварительных результатах дешифровки Вентрис обратился за помощью. Эту передачу услышал лингвист Джон Чедвик, который стал его коллегой и довёл дешифровку до конца. Заслугой Чедвика, в частности, является восстановление исторической фонетики древнегреческого языка^[5].

В 1953 году они опубликовали совместную статью «Свидетельства о греческом диалекте в микенских архивах» (Evidence for Greek Dialect in the Mycenaean Archives), а в 1956 году издали фундаментальную монографию «Документы на микенском греческом» (Documents in Mycenaean Greek). После смерти Вентриса Чедвик осуществил публикацию и перевод корпуса надписей Линейным письмом Б^[5].

Дешифровка Вентриса — Чедвика первоначально подверглась жёсткой критике в академической среде; многие откровенно называли их «выскочками». Тем не менее, нахождение всё новых и новых надписей линейным письмом Б (к настоящему времени их известно несколько тысяч) лишь подтвердило их гипотезу. Американский археолог Карл Блеген, располагавший большим количеством надписей Линейным письмом Б, неизвестных Вентрису и Чедвику, подставил в тексты предложенные ими значения знаков, в результате получились осмысленные тексты на греческом языке, а значение ряда слов дополнительно подтверждалось стоящими рядом идеограммами. К 1955 году дешифровка Вентриса была признана академическим миром^[5], авторы прежних попыток дешифровки (В. И. Георгиев, Э. Зиттиг и др.) отказались от своих версий. Дольше всех (до середины 1960-х гг.) с критической точки зрения выступали А.Дж. Битти и Сол Левин. После 1960-х годов Сол Левин выдвигал гипотезу о «смешанном языке» (жаргоне), однако академический консенсус остался на стороне дешифровки Вентриса — Чедвика^[5].

В СССР активным сторонником и пропагандистом дешифровки Вентриса был известный историк античности Соломон Лурье — благодаря книгам и публикациям Лурье работы Вентриса очень скоро получили известность среди отечественных историков античности.

После дешифровки Линейного письма Б стало возможно прочесть и большинство надписей более ранним письмом — Линейным А — однако язык их (минойский язык) по-прежнему непонятен. Линейное письмо А до сих пор остаётся недешифрованным^[6].