Болото в лесу. Осень

В 1863—1867 годах Фёдор Васильев учился в вечерних классах рисовальной школы Общества поощрения художников. К концу обучения основной областью его интересов стала пейзажная живопись^[16][17][18]. В 1867 году вместе с художником Иваном Шишкиным Васильев ездил на остров Валаам, где много работал на пленэре^[16][17][19]. Лето 1868 года Васильев провёл в деревне Константиновка близ Санкт-Петербурга^[20]; в том же году за картину «Возвращение стада» (ныне в ГТГ) он получил первую премию Общества поощрения художников^[17]. Летом 1870 года он путешествовал по Волге вместе с художниками Ильёй Репиным и Евгением Макаровым^[16], создав по результатам этой поездки полотно «Вид на Волге. Барки» (ныне в ГРМ) и ряд других произведений^[21].

В начале 1871 года Васильев написал картину «Оттепель» (ныне в ГТГ), которая также была отмечена первой премией Общества поощрения художников^[23][24]. Её авторское повторение, посланное в 1872 году на международную выставку в Лондон, получило высокую оценку критиков^[25]. Работая над «Оттепелью», Васильев сильно простудился. Болезнь приняла затяжной характер и, по-видимому, именно она спровоцировала обострение туберкулёза, к которому художник имел наследственную предрасположенность^[26][21].

Для лечения было рекомендовано поехать на юг, и по приглашению графа Павла Строганова в мае 1871 года Васильев выехал в усадьбу Хотень, расположенную в Харьковской губернии^[28]. Там он прожил до июля, а затем переехал ещё южнее, в Крым, поселившись в Ялте^[29][30]. Жизнь в Крыму сопровождалась серьёзными трудностями — в письме к Павлу Третьякову, посланном вскоре после приезда в Ялту, Васильев писал: «Положение моё самое тяжёлое, самое безвыходное, я один, в чужом городе, без денег и больной»^[31][32].

Находясь на юге, Васильев скучал по северным пейзажам — в письме к художнику Ивану Крамскому он писал: «О болото, болото! Если бы Вы знали, как болезненно сжимается сердце от тяжкого предчувствия! Ну, ежели опять не удастся мне дышать этим привольем, этой живительной силой просыпающегося над дымящейся водой утра?»^[33][34]. Используя свои прежние впечатления и сохранившиеся этюды, в Крыму Васильев продолжал работать над «картинами среднерусской природы»^[30]. Возможно, одним из таких этюдов послужило небольшое произведение «Осенний лес»^[35] (1869—1871, холст, масло, 43 × 30 см, ГТГ)^[3][22].

По-видимому, Васильев приступил к работе над полотном «Болото в лесу. Осень» в 1872 году. Подробности сюжета произведения в письмах художника отсутствуют, есть только упоминание о начатой им в 1872 году картине «Болото большое»^[9][10], при этом просто «Болотом» Васильев называл законченное в 1872 году полотно «Мокрый луг» (ныне в ГТГ)^[37]. Васильев создавал «Болото в лесу. Осень» одновременно с работой над полотном «Заброшенная мельница»^[38] (1871—1873, холст, масло, 45,4 × 56,4 см, ГТГ)^[27]. Обе картины не были завершены из-за смерти художника, скончавшегося 24 сентября (6 октября) 1873 года в Ялте в возрасте 23 лет^[12].

Впоследствии полотно «Болото в лесу. Осень» находилось в коллекции купца 1-й гильдии Михаила Гренстранда (1856—1937), проживавшего в Санкт-Петербурге — Петрограде. В 1920 году его собрание было передано в Отдел по охране, учёту и регистрации памятников искусства и старины. В том же году картина «Болото в лесу. Осень» поступила в Государственный Русский музей^[2][39].

В настоящее время полотно «Болото в лесу. Осень» выставляется в зале № 20 Михайловского дворца, где, кроме него, находятся другие произведения Фёдора Васильева, среди которых «Деревня», «Вид на Волге. Барки», «В церковной ограде. Валаам», а также авторское повторение картины «Оттепель»^[40].

В глубине картины изображён лес, простирающийся от левого до правого края полотна^[38]. Деревья, среди которых есть берёзы и осины^[11], покрыты осенней листвой — частично сильно пожелтевшей, частично слегка тронутой «ржавым налётом ненастных осенних дней». На переднем плане — поросшее осокой болото, на кочках которого расположились белые цапли^[38]. Там же находится небольшое озерцо, написанное в зеленовато-голубых тонах, а его берег, усеянный опавшими листьями, содержит розовато-охристые цвета. В целом художественный образ болота перекликается с аналогичным образом в созданном ранее полотне «Мокрый луг»^[41].

В центре композиции находится группа деревьев (вероятно, дубов^[4]), которая образует «наиболее звучное цветовое пятно»^[38], ярко выделяющееся на фоне неба, покрытого тёмными «свинцовыми» тучами^[42]. При написании неба художник использовал сложную технику быстрых мазков с широкой градацией цветовых оттенков, которая позволила передать «изменчивую структуру и причудливую игру света в надвигающихся тучах». Приглушённость цветов на переднем плане и тяжесть покрытого тучами неба создают впечатление, что вечернее солнце, лучи которого выявили «всё праздничное многообразие осенних красок леса», выглянуло лишь на короткое время — «радость красоты мимолётна, тучи победят, скроют солнце, и великолепное цветовое богатство природы потухнет»^[11]. Декоративность золотого цвета осенней листвы, пылающей на фоне сине-свинцового неба, «предугадывает» более поздние эксперименты и находки Архипа Куинджи и Исаака Левитана^[8].

В произведении «Болото в лесу. Осень» соединились ностальгические воспоминания художника о северных болотах, впечатления от лесов Хотени, а также крымские осенние виды — оранжево-медные тона дубовой поросли и золотистые цвета буковых лесов, растущих на горных склонах^[11]. Незавершённость картины создаёт впечатление, что она написана в той же манере, как и та, которая впоследствии использовалась импрессионистами^[12][43], — на этом основании некоторые исследователи даже называли Васильева «родоначальником»^[12] (или, по крайней мере, «одним из родоначальников»)^[41] русского импрессионизма. Напряжённость и насыщенность колорита полотна оранжевым цветом свидетельствуют о том, что «художник всё более и более погружался в стихию цвета, осознав в себе незаурядного колориста»^[12].

Обуждая эффект освещения, использованный в полотне «Болото в лесу» («Осень в лесу»), искусствовед Алексей Фёдоров-Давыдов сравнивал его с более ранним произведением Васильева «Перед дождём» (1870—1871, ГТГ) — в обеих картинах фоном является тёмная свинцово-серая туча, которая подчёркивает интенсивную красочность других предметов. При этом, по мнению Фёдорова-Давыдова, живописное решение этого эффекта особенно наглядно выражено в картине «Болото в лесу» вследствие её незаконченности^[6][44].

По мнению искусствоведа Дмитрия Сарабьянова, незаконченные картины «Болото в лесу. Осень» и «Заброшенная мельница» можно считать «шедеврами Васильева». В частности, полотно «Болото в лесу» вызывает у зрителя ассоциацию с произведениями Исаака Левитана «зрелого периода» его творчества, такими как «Золотая осень» (1895, ГТГ) и другие. По словам Сарабьянова, композиция «Болота» построена Васильевым «преимущественно на цветовом начале», причём, по сравнению с созданным ранее полотном «Перед дождём», в «Болоте» этот приём использован более открытым образом^[13].

Искусствовед Николай Новоуспенский отмечал многоплановость поэтического строя и содержания картины «Болото в лесу. Осень», называя её «гимном красоте осенней природы, в котором к радостной восторженности примешано чувство грусти». По его мнению, «по совершенству и силе живописи» этот пейзаж Васильева едва ли был превзойдён «Золотой осенью» Исаака Левитана. Отмечая исключительную музыкальность Васильева, Новоуспенский писал, что его живопись вызывает прямые аналогии с музыкальными произведениями и, в частности, «Болото в лесу» «хочется сравнить с хоралом в его многоголосии и торжественной праздничности»^[11]. По словам Новоуспенского, в этой картине Васильев показал себя «смелым новатором, активно искавшим новые средства и способы живописи, заглядывавшим далеко вперёд и предугадывавшим направление, в котором будет развиваться изобразительное искусство»^[14].

Искусствовед Фаина Мальцева писала, что полотна «Болото в лесу. Осень», «Утро» и «Заброшенная мельница» свидетельствуют о наступлении нового этапа в творчестве художника и дают «ясное представление о том, сколь многообразны были у Васильева поиски волновавшей его темы», которые «проявлялись не только в вариациях сюжета, но и в чисто живописных решениях»^[45]. При этом Мальцева отмечала, что «Болото в лесу. Осень» и по своему мотиву, и по живописному строю выделяется среди последних пейзажей Фёдора Васильева^[10], поражая «„горением“ почти чистых красок»^[35]. По словам Мальцевой, оставшаяся неоконченной картина «Болото в лесу. Осень» — «живой след неугасимой, страстной энергии творческого духа художника, которую могла прервать только рухнувшая надежда на выздоровление»^[15].