Вид на Волге. Барки

Летом 1870 года 20-летний Фёдор Васильев отправился в поездку на Волгу, сопровождая уже известного к тому времени художника Илью Репина, который в тот период работал над своей будущей картиной «Бурлаки на Волге». Вместе с ними в этом путешествии приняли участие художник Евгений Макаров и музыкант Василий Репин, младший брат Ильи Репина. По некоторым данным, именно Васильеву удалось договориться о финансировании поездки Обществом поощрения художников. Начав путешествие в Твери, к июню они были уже в районе Ставрополя (также известного как Ставрополь-Волжский или Ставрополь-на-Волге)^[12], где они провели несколько месяцев в селе Ширяево, расположенном на правом берегу Волги у Жигулёвских гор^[8].

Несмотря на молодость Васильева, по ходу поездки старшие коллеги были вынуждены признать его авторитет и лидерство в пленэрной живописи — впоследствии Илья Репин вспоминал, что «не прошло и недели, как мы взапуски рабски подражали Васильеву и до обожания верили ему», «он был для всех нас превосходным учителем»^[15][16]. Васильев много рисовал — в его альбомах были «и широкие панорамы волжских просторов, и типичные сценки прибрежной жизни, и мельчайшие детали в формах растений и строении судов»^[12]. Он часто изображал лодки, барки, расшивы, плоты, рыбацкие снасти, а также паруса, «то наполненные ветром, то ниспадающие с мачт в различных ракурсах, расположенные на переднем плане и нарисованные с тонкой детализацией или далёкие, обозначенные лишь общими изящными силуэтами на фоне воздушных далей»^[17]. По-видимому, уже тогда он задумывал написание будущего полотна «Вид на Волге. Барки», доводя до уровня эскизов-вариантов некоторые рисунки, такие как хранящиеся ныне в Государственном Русском музее «Барки у берега» и «Барка и лодки у берега»^[13].

После возвращения из этой четырёхмесячной поездки, используя свои эскизы и этюды, сделанные у Волги, Фёдор Васильев написал несколько картин. Помимо полотна «Вид на Волге. Барки», среди них также были другие известные пейзажи^[18] — «Волжские лагуны» (1870, холст, масло, 70 × 127 см, ГТГ^[19]) и «Берег Волги после грозы» (1871, холст, масло, 66,8 × 102,5 см, ГТГ^[20]).

После смерти Васильева, скончавшегося от туберкулёза в 1873 году в возрасте 23 лет, Павел Третьяков очень хотел приобрести картину «Вид на Волге. Барки» для своей коллекции. 8 января 1874 года он писал художнику Ивану Крамскому: «Я решил, что для известной уже Вам моей цели, мне непременно нужно иметь Васильева пейзаж с барками, так как этот экземпляр даёт понятие, какой бы он также был замечательный маринист; и вот я вчера послал Вам телеграмму; я уверен, что Вы сочувствуете моей такой усиленной любви к произведениям Васильева, хотя может быть и находите неудобным отдавать много вещей его в одни руки»^[21][22]. Тем не менее Третьякову так и не удалось получить эту картину. Полотно оказалось в собрании Императорской Академии художеств, откуда в 1898 году оно было передано в создаваемый в то время Русский музей императора Александра III (ныне — Государственный Русский музей)^[1][2][23]. В настоящее время полотно «Вид на Волге. Барки» выставлено в зале № 20 Михайловского дворца, где, кроме него, находятся другие произведения Фёдора Васильева, среди которых «Деревня», «Болото в лесу. Осень», а также авторское повторение картины «Оттепель»^[24].

На картине изображены причаленные к берегу Волги барки. Рядом с ними, у костра на берегу реки, находится группа отдыхающих от тяжёлого труда бурлаков^[9][10][11]. В первую очередь внимание зрителя привлекает не жанровый мотив с бурлаками, а «самый пейзаж с его грандиозным сияющим лазурью небом и слитые с ним, устремлённые ввысь мачты стоящих барок с прекрасно написанными чуть приспущенными парусами»^[25]. Барки несколько удалены от переднего плана и образуют компактную группу в центральной части полотна, играя существенную роль в восприятии пейзажа. Натурный опыт, накопленный Васильевым при создании многочисленных эскизов и этюдов, помог ему реалистично изобразить резные украшения на корме, а также тканевые складки на парусах — как приспущенных, так и расправленных^[26].

В тени барок деликатно вписана жанровая сцена с отдыхающими бурлаками. Несмотря на обобщённость изображения отдельных фигур, «они кажутся связанными между собой „безмолвным диалогом“ выразительных поз и перекличкой синеватого и белого цвета рубах». Сизоватый дым от костра и подвешенный на треноге котелок свидетельствуют о том, что приближается обеденный час^[27]. Васильев вкладывал в этот жанровый мотив большой смысл, во-первых, с его помощью усиливая воздействие основного пейзажного образа, а во-вторых, подчёркивая «ощутимую связь природного и человеческого»^[28].

Линия горизонта расположена довольно низко, в результате чего бо́льшую часть полотна занимает изображение неба, «с беспредельной воздушной лазурью и громоздящимися послегрозовыми облаками». О недавно прошедшей грозе напоминают только остатки сероватых облаков в нижней левой части, а также небольшой кусочек тучи в левом верхнем углу полотна. Низкий берег реки освещён солнцем. Для того чтобы изобразить песок, принимающий отсветы и тени плывущих по небу облаков, Васильев использует разнообразные оттенки цвета — от серо-пепельного у кромки воды до золотисто-рыжего на освещённых участках в левой части полотна^[29]. Кроме этого, художником хорошо переданы визуальные эффекты игры солнечного света на гладкой поверхности воды, а также лёгкой прохладной тени от стоящих у берега барок^[11].

Во время пребывания на Волге Фёдор Васильев создал множество этюдов и эскизов, которые были впоследствии использованы им при написании полотна «Вид на Волге. Барки» и других картин. Среди рисунков, изображающих барки, лодки и расшивы, — «Барка с лодочкой у причала. Крестьяне в лодке. Художники в лодке» (три рисунка на одном листе, бумага, графитный карандаш, 26,3 × 34,6 см), «Рыбачьи лодки у берега», «Барки у берега. Раки» (бумага, графитный карандаш, 27,7 × 36,2 см), «Лодки и дощаники у берега. Утки», а также два рисунка с названием «Барки» (бумага, графитный карандаш, 25,5 × 34 см и 27,8 × 37,2 см), все в Государственном Русском музее (ГРМ). Рыбацкие снасти присутствуют на рисунках «Волга. Камни на берегу. Сушка сетей у берега» (бумага, графитный карандаш, 27,7 × 37 см, ГРМ) и «Художник на этюдах. Вентерь. Руины» (Харьковский художественный музей)^[12]. Бурлаки и плоты изображены на рисунках «Бурлаки на Волге» и «Плоты на Волге. Ветреный день» (все в ГРМ). Также в Государственном Русском музее хранятся и два эскиза-варианта — «Барки у берега» (бумага, акварель, 19,8 × 23,7 см) и «Барка и лодки у берега» (бумага, графитный карандаш, 18,2 × 28,3 см)^[13][30].

Искусствовед Алексей Фёдоров-Давыдов приводил картину «Вид на Волге» в качестве яркого примера того, каким чувством цвета обладал художник, и насколько он мог придать цвету «не только формальную, но и эмоционально-содержательную значимость», составляющую главную живописную ценность его произведений. Отмечая живописность золотисто-жёлтой гаммы песка и барок, а также подчёркнутой голубизны неба и воды, Фёдоров-Давыдов писал, что по степени напряжённости и чистоты цвета неоконченный «Вид на Волге», созданный Васильевым, «ярко выделяется среди несколько живописно-робких и приглушённо-серых современных ему пейзажей». По мнению Фёдорова-Давыдова, влияние этого васильевского пейзажа чувствуется в «живописной свежести и яркости такого же жёлто-голубого фона репинских „Бурлаков на Волге“»^[3].

Критик и музыковед Борис Асафьев (литературный псевдоним — Игорь Глебов) писал, что картина «Вид на Волге. Барки» представляет собой «гармоническое сочетание водного широкого пространства с небом, плывущими по нему белыми облаками и песчаным берегом». Отмечая простоту сюжета картины, Асафьев писал: «Всё проще простого. Новизна — в музыкальном настроении, в такой чуткости сопоставления зримого, когда видимое в природе переходит в душевное состояние»^[31].

Искусствовед Николай Новоуспенский соглашался с Асафьевым в том, что самое существенное в картине «Вид на Волге. Барки» — «взволнованно выраженное в живописи состояние души поэтически чуткого человека перед лицом красоты мира»^[10]. По словам Новоуспенского, в этом полотне Васильев с наибольшей для своего времени силой выразил общую философскую концепцию нового реалистического пейзажа, заключавшуюся в том, что «мир человека не вносит дисгармонии в большой и прекрасный мир природы», а существует в ней естественно и просто, как её составная часть^[32]. Высоко оценивая картину «Вид на Волге. Барки», Новоуспенский писал, что она вошла «в число совершеннейших образцов русского пейзажного искусства XIX века»^[13].

Относя «Вид на Волге. Барки» к шедеврам творчества Васильева, искусствовед Елена Петинова писала, что это полотно «поражает мастерством, с которым переданы широкий волжский простор, атмосфера, наполненная влажным воздухом и предвечерним светом». По словам Петиновой, группа уставших от тяжкого труда бурлаков, отдыхающих в тени у одной из барок, вносит в пейзаж «диссонирующую ноту», а контраст между маленькими фигурками людей и окружающей их величественной природой «рождает грустные мысли, настраивает на философские размышления»^[16].

Искусствовед Фаина Мальцева отмечала необычность и новаторство васильевской картины «Вид на Волге. Барки» по сравнению с широко известными в то время пейзажами Алексея Боголюбова, совершившего несколько поездок на Волгу в 1860-х годах. Сравнивая «Вид на Волге. Барки» с репинскими «Бурлаками на Волге», Мальцева писала, что отличие между ними состоит не только в сюжетной трактовке, но и в «ликующем пейзаже», который наполняет произведение Васильева «ощущением окрылённости». По словам Мальцевой, этот пейзаж «кажется гимном природе, её красоте, огромной потенциальной силе её жизни и вместе с тем гимном человеку, сбросившему со своих плеч бурлацкую лямку»^[14].