Боги детства в римской религии

Наиболее подробно божества, связанные с рождением детей, перечисляются в трудах отцов церкви, главным образом у Августина в трактате «О граде Божьем» (книги IV, VI, VII)^[5] и у Тертуллиана в сочинениях «К язычникам» (Ad Nationes, II, 11) и «О душе»^[6]. В частности, известно, что Августин опирался на работы Варрона — римского учёного I в. до н. э., который основывался на книгах понтификов. Несмотря на желание отцов церкви развенчать римскую религию и их насмешливый тон, их труды дают полезную информацию по теме. Кроме того, эти божества неоднократно упоминаются в произведениях римской литературы.

Приведённые ниже списки отсортированы по времени, когда божество играло активную роль в жизни людей.

Боги супружеской постели (di coniugales) были также и богами зачатия. Юнона, одна из трёх божеств Капитолийской триады, ведала союзами и браками; возможно, часть меньших божеств фактически представляют разные стороны её могущества.

• Югатин (Iugatinus) — бог брака, от iugo (связываю, соединяю, сочетаю браком).
• Цинксия (Cinxia) была связана с поясом, который надевала новобрачная в знак того, что её муж «опоясан и прикован» (cinctus vinctusque) к ней^[7]. Пояс завязывался геракловым узлом, чтобы его было трудно развязать. Августин называет эту богиню Virginiensis (от virgo, «дева»); можно сделать вывод, что последующее развязывание узла символизировало потерю девственности. Вероятно, считалось, что Цинксия присутствовала при ритуале, призванном облегчить роды. Отец ребёнка снимал свой пояс, обвязывал его вокруг роженицы, а затем развязывал. При этом мужчина молился, чтобы он, связавший женщину узами беременности, смог теперь освободить её^[8]. Женщинам, у которых до того был выкидыш, советовали в течение всего срока беременности носить на животе пояс, связанный из шерсти съеденного волками ягнёнка^[9].
• Субиг (Subigus) — бог, благодаря которому новобрачная уступает притязаниям мужа. Его имя происходит от глагола subigo (принуждаю, покоряю, приручаю), часто обозначавшего сексуальную связь.
• Према (Prema) — богиня настойчивости в сексе. Хотя подразумевается роль мужчины, Августин называет эту богиню dea Mater, богиней-матерью.
• Инуй (Inuus, от ineo «вхожу, покрываю»), Мутун Тутун (Mutunus Tutunus) и Пертунда (Pertunda) — боги, отвечавшие непосредственно за половой акт. Инуй, иногда отождествлявшийся с Фавном, воплощал животное стремление к спариванию. Мутун Тутун был фаллическим божеством, часто отождествлявшимся с Фасцином. В источниках эти два бога не связываются конкретно с зачатием. Пертунда, по-видимому, была женским божеством со схожей функцией.
• Янус, двуликий бог дверей и проходов, открывал путь животворному семени. Сатурн, бог посевов, одаривал самим семенем.
• Консевий (Consevius, от consero «сею») — бог размножения и оплодотворения. Макробий писал, что так называют Януса (бога начала) «от посева, то есть от потомства человеческого рода, которое сеет Янус-творец».

• Отец Либер (Liber Pater) помогал мужчине освободиться от семени в момент соития. Либера делала то же для женщины, поскольку считалось, что женщины также испускают семя. Функция богов созвучна их имени: liber — свободный.
• Мена (Dea Mena), вместе с Юноной отвечавшая за менструации, приостанавливала их для кормления ребёнка в материнской утробе^[10].
• Флуония (Fluonia, Fluvionia) — аспект Юноны как богини, питающей младенца во чреве^[11]. Женщины поклонялись Юноне Флуонии, так как считали, что она останавливает течение крови при зачатии^[12]. Имя Флуонии встречается в средневековых мифографах.
• Алемона (Alemona) также вскармливала ребёнка в материнской утробе.
• Витумн (Vitumnus) давал зародышу жизнь. Августин называет его «создающим жизнь» (vivificator) и указывает, что Витумн и Сентин «покрыты тёмной неизвестностью». Между тем, по его мнению, функции этих богов столь важны, что они могли бы почитаться среди избранных богов (di selecti)^[13]. Возможно, Витумн и Сентин являлись эпитетами Юпитера^[14].
• Сентин (Sentinus) давал зародышу чувственное восприятие. Августин называет его «создающим чувства» (sensificator).

Особую роль в судьбе новорождённого играли парки — три богини, определявшие судьбу человека, которых звали Нона, Децима и Парка (Партула). Нона и Децима определяли нужное время для рождения, опекая ребёнка в течение двух последних месяцев беременности (по римскому счёту это были девятый и десятый месяцы)^[15]. Партула ведала собственно родами (partus). В момент рождения ребёнка Партула определяла срок новой жизни, поэтому другое её имя было Морта (от mors «смерть»). Это пророчество относилось к ребёнку, как к любому живому существу, но не содержало его личную судьбу^[16]. Первая неделя жизни ребёнка считалась очень опасным и неясным временем, поэтому его начинали считать индивидом только после дня очищения (см. ниже).

Главной покровительницей родов была богиня Луцина, к которой женщины взывали при родах с просьбой о помощи. Кроме того, чтобы облегчить схватки, роженица расплетала волосы и развязывала одежду. Соран давал тот же совет, но не в качестве ритуала, а как средство для расслабления.

• Эгерия (Egeria) — нимфа, которой беременная женщина приносила жертву, чтобы благополучно произвести (egerere) ребёнка на свет.
• Антеворта (или Прорса) и Постворта (Antevorta, Postvorta) — камены, связанные с богиней Карментой. Антеворта отвечала за правильное рождение головой вперёд, а Постворта — за тазовое предлежание (ногами вперёд)^[17]; в Риме существовали алтари для их умилостивления^[18].
• Диеспитер (Diespiter, «отец дня») — эпитет Юпитера, который выводил ребёнка из материнского чрева на дневной свет.
• Луцина (Lucina), вероятно, являлась аспектом Юноны или Дианы. Она также помогала ребёнку появиться на свет (lux)^[19].
• Никсы — группа божеств, изображавшихся стоящими на коленях и покровительствовавших родам.
• Вагитан или Ватикан (Vagitanus, Vaticanus) открывал рот ребёнку, чтобы тот издал первый крик^[20].
• Левана (Levana, от levo «поднимаю») ассоциировалась с поднятием новорождённого с земли. Современные исследователи ставят под сомнение её участие в ритуале признания отцовства (tollere liberum), связывая функцию богини скорее с действиями повитухи при первом поднятии ребёнка. После этого мать или сестра роженицы брала младенца и смачивала слюной его лоб и губы. Считалось, что это убережёт ребёнка от сглаза^[21].

Луцина и Диеспитер могут рассматриваться как божественная пара: они представляют собой ипостаси Юноны и Юпитера, связанные с дневным светом. В то же время Диеспитер отождествлялся с подземным богом Диспатером. Функции хтонических божеств, таких как Плутон и Прозерпина, не ограничивались смертью: часто их связывали с плодородием. Считалось, что они вскармливали живых существ, поскольку их стихия, земля, даёт жизнь съедобным растениям. Кроме того, в мистериальных религиях им приписывалась власть над перерождением души в загробном мире. По-видимому, с рождением и смертью (особенно с гибелью детей) связывалась загадочная богиня Мана Генита, а также Геката^[22].

Жертвоприношения богам деторождения и подземным богам совершались ночью, в отличие от жертв другим римским божествам. Античные писатели условно привязывали роды ребёнка к ночному времени; возможно, ночная темнота символизировала темноту материнского чрева, из которого ребёнок появлялся на дневной свет. Богам деторождения и хтоническим божествам обычно приносили в жертву несъедобных животных, чаще всего самок собак или щенков. Такая жертва совершалась в форме всесожжения — животное сжигалось целиком.

Неясна роль богини Канделиферы (Candelifera, «несущая свечу»). По-видимому, она ведала искусственным светом, зажигавшимся при родах в ночное время. Плутарх писал, что «свет есть знак рождения»^[23]. Возможно, считалось, что светильники магически разжигают новую жизнь, или же что они сами олицетворяют эту жизнь. Не исключено, что Канделифера также ведала ночником, горевшим у кроватки ребёнка в течение недели для защиты от злых духов. Схожую традицию можно найти у греков: ещё в средние века они зажигали по ночам светильники в детской комнате. Это делалось, чтобы ярко осветить изображения святых и прогнать демонов, крадущих детей, таких как Гелло^[24].

После того как ребёнок появлялся на свет, в течение следующей недели проводился ряд ритуалов. Подруги роженицы оставляли поздравительные дары на столе для приношений. Особый ритуал был посвящён трём божествам — Интерцидоне, Пилумну и Деверре (Intercidona, Pilumnus, Deverra), — которые защищали роженицу от дикого лесного бога Сильвана. Эти боги были воплощениями топора, песта и метлы — орудий земледелия, предназначенных для рубки леса, помола и сбора зерна. Ритуал заключался в том, что каждую ночь в течение недели трое людей обходили пороги дома; по порогу стучали топором и пестом, а затем обметали его метлой.

В атриуме стелилась кровать для Юноны и накрывался стол для Геркулеса. При этом Юнона воплощала собой кормящую мать, а Геркулес — новорождённого. На первый взгляд здесь присутствует противоречие: в классической мифологии Юнона пыталась предотвратить рождение Геркулеса, так как он был плодом измены Юпитера. У Овидия Луцина препятствует рождению Геркулеса, положив ногу на ногу и переплетя пальцы рук. Однако в этрусской мифологии Уни (Юнона) подарила божественную природу Херкле (Геркулесу), кормя его грудью.

Румина (Rumina) ведала грудным вскармливанием; приносившиеся ей жертвы окроплялись молоком^[25].

Нундина (Nundina) покровительствовала дню очищения (dies lustricus), когда ребёнок получал имя. Для мальчиков это был девятый день с момента рождения, для девочек — восьмой; Плутарх отмечал, что «женщины и растут, и расцветают, и созревают быстрее, чем мужчины». Он также писал, что, пока не отпадёт пуповина (обычно на седьмой день), «младенец больше растение, чем животное»^[26]. Таким образом, церемония очищения проводилась после того, как исчезнет последняя осязаемая связь матери с ребёнком. Он перестаёт быть частью материнского тела, обретает самостоятельное существование, получает имя и судьбу^[27]. В день очищения справлялся семейный праздник; над матерью и ребёнком проводились очистительные ритуалы, а данное ему имя, вероятно, записывалось в семейную хронику. Также в этот день призывались богини судьбы, включая Fata Scribunda («предписываемые судьбы»)^[28].

В зажиточных хозяйствах о детях заботилась няня (nutrix), которая обычно была рабыней (однако кормилицу могли нанять и из свободных людей). Однако от матери также требовалось присматривать за благополучием и воспитанием детей. Нормой была и любовь отца к своим детям; Катон Старший любил «постоять рядом с женой, когда она мыла или пеленала новорожденного»^[29]. Ребёнок носил тогу с пурпурной каймой, обозначавшей его неприкосновенность, и оберёг-буллу. Няни иногда приносили бескровные жертвы богам, защищавшим и растившим детей. Большинство «обучающих» божеств — женского пола, вероятно, потому что они мыслились как божественные няни. Однако дар речи давали боги-мужчины: хотя женщине не возбранялось владеть ораторским искусством, оно было необходимо прежде всего мужчине для полноценной общественной жизни.

• Потина (Potina, варианты: Potica, Potua) учила ребёнка пить.
• Эдука (Educa, варианты: Edulia, Edula, Edusa, Edesia) учила ребёнка есть.
• Оссипаго (Ossipago) укрепляла кости ребёнка. Возможно, это был титул Юноны. В прочтении имени есть некоторые разночтения.
• Карна (Carna) укрепляла мышцы ребёнка, а также защищала его от стриг (вампиров), похищавших внутренние органы^[30].
• Кунина (Cunina) защищала колыбельку от злого волшебства.
• Куба (Cuba) помогала ребёнку переехать из колыбели в кровать.
• Павентия (Paventia, Paventina) отгоняла от ребёнка страх.
• Статина (Statina, встречаются варианты Statilina, Statinus, Statilinus) — божество или ряд божеств, которые учили ребёнка стоять.
• Пета (Peta) ведала желаниями ребёнка^[31].
• Агенория (Agenoria) наделяла ребёнка способностью совершать какие-либо действия.
• Абеона и Адеона (Abeona, Adeona) покровительствовали первым шагам ребёнка из дома и его безопасному возвращению^[2].^[32].
• Интердука и Домидука (Interduca, Domiduca) сопровождали ребёнка, когда он надолго уходил из дома и возвращался. По Августину, это были эпитеты Юноны^[33].

• Отец Каций (Catius pater) давал ребёнку острый разум.
• Фарин (Farinus) учил ребёнка речи в целом^[34].
• Фабулин (Fabulinus) отвечал за произнесение первых осмысленных слов (от fabulari — «говорить»)^[34].
• Локуций (Locutius) помогал ребёнку научиться составлять предложения.
• Мента (Mens) давала ребёнку здравый смысл.
• Волумн и Волумна (Volumnus, Volumna) побуждали ребёнка стремиться к добру.
• Нумерия (Numeria) учила ребёнка считать.
• Камена (Camena) учила ребёнка петь.
• Музы учили ребёнка воспринимать искусство и науки.

Некоторые из упомянутых божеств встречаются в сочинениях Джеймса Джойса. В романе «Улисс» (глава «Быки Солнца») предлагается выпить per deam Partulam et Pertundam («за богинь Партулу и Пертунду»). В «Поминках по Финнегану» упоминаются также Кунина, Статулина и Эдулия^[35]. Английский эссеист Томас де Квинси в произведении «Suspiria de Profundis» (эссе «Левана и Богоматери Скорби») обращается к образу Леваны. Он мифологизирует эту богиню, отвечавшую за ритуал поднятия новорождённого отцом (от лат. levare), представляя её как силу, воспитывающую человеческий дух через страдания^[36]. В романе «Марий-эпикуреец» (1885) Уолтер Патер описывает «религию детства» и домашние культы римлян. Хотя автор не перечисляет конкретных малых богов, он воссоздаёт атмосферу древнеримской религиозности, в которой обожествлялся каждый аспект жизни^[37]. Интерпретация де Квинси вдохновила итальянского режиссёра Дарио Ардженто на создание кинематографической трилогии «Три матери» («Суспирия», «Инферно» и «Мать слёз»). В этих фильмах образы «скорбей», связанные с Леваной, трансформируются в могущественных ведьм^[36].