Блокада Босфора

К началу Первой мировой войны Черноморский флот России имел ограниченные возможности для активных наступательных действий. С вступлением Османской империи в войну на стороне Германии в октябре 1914 года перед российским командованием встала задача блокирования Босфора — ключевого морского пути, связывавшего Стамбул с угольными районами Анатолии. Уже 6 (19) ноября 1914 года русская эскадра совершила первый обстрел Зонгулдака — главного угольного порта Османской империи^[1].

Однако в 1915 году обстановка на фронтах складывалась для России неудачно. Для перелома ситуации не хватало ресурсов. Начатая в 1915 году блокада Босфора с целью закрыть проход из Чёрного в Мраморное море для турецких и германских судов с углём и нефтью имела низкую эффективность: суда продолжали проходить, а германским крейсерам «Гебен» и «Бреслау» удавалось прорываться для обстрела российского побережья^[2].

На первом этапе блокаду обеспечивали броненосцы Черноморского флота — «Три Святителя», «Ростислав», «Пантелеймон», «Иоанн Златоуст», а также дредноуты «Императрица Мария» и «Екатерина Великая». Наибольшую результативность показали три подводные лодки класса «Морж» — «Нерпа», «Морж» и «Тюлень». Это были новейшие лодки водоизмещением 760 тонн, принятые на вооружение в конце 1914 — начале 1915 года. Они были вооружены четырьмя 457-мм торпедными аппаратами и имели две артиллерийские установки калибра 75 мм; автономное плавание продолжалось 10 суток. Подводные лодки класса «Морж» потопили 6 пароходов и 22 моторно-парусных судна. Определённую роль в блокировании Босфора сыграла и морская авиация^[2].

Однако сил надводного и подводного флотов было недостаточно для полной блокады пролива. Для установки эффективных минных заграждений ресурсов также не хватало — с началом военных действий против Турции Ставка верховного главнокомандующего вынудила командование флота израсходовать практически весь минный запас в оборонительных целях^[2].

Запас мин российской промышленности удалось восстановить лишь к середине 1916 года. Действуя вопреки воле Ставки, адмирал Андрей Августович Эбергард, командующий Черноморским флотом, принял решение о начале в июле 1916 года минно-заградительных операций в прибосфорском районе и на подходах к Варне^[3]. Николай II счёл такое решение своевольным и отстранил адмирала от командования флотом. Его заменил вице-адмирал Александр Васильевич Колчак, на которого император возлагал большие надежды в связи с планированием «Босфорской операции»^[4].

Колчак возобновил в сентябре прерванные минные операции, и именно они принесли впечатляющие результаты. С июля 1916 года по июль 1917 года было проведено 20 заградительных операций, в которых принимали участие эсминцы, тральщики, мотобаркасы, катера и подводный заградитель «Краб». В 1916 году было выставлено 2187 мин, в 1917 году — 1966; в общей сложности — 4153 мины^[2].

В основном использовались якорные ударно-механические мины образца 1912 года, созданные на базе мины 1909 года. От прототипа они отличались тем, что могли устанавливаться на фиксированной глубине: в момент зацепления якоря за донный грунт мина начинала всплывать, скользя по тросу, и, дойдя до ограничителя, останавливалась. Мощность заряда составляла 100 килограммов тротила, наибольшая глубина моря для таких мин — 130 ́^[2].

В конце 1916 года начали использовать малые якорные мины «Рыбка», выпуск которых промышленность начала в начале года. Их заряд не превышал 12 килограммов тротила, и ощутимого вреда броненосцам они причинить не могли, однако оказались эффективными для борьбы с торговыми и маломерными судами.

Подводный минный заградитель «Краб» — первый в мире корабль такого класса — был спущен на воду в сентябре 1912 года и вошёл в строй 8 (21) июля 1915 года. В 1915—1916 годах он успешно выполнил три минные постановки в районе Варны и Босфора^[5].

Тактика постановки минных заграждений по мере накапливания опыта постоянно совершенствовалась. Первоначально мины устанавливали по дуге на расстоянии от 20 до 40 кабельтов от входа в Босфор. Также устанавливались дополнительные мелководные заграждения на флангах вплотную к берегу. Основное заграждение препятствовало прохождению надводных кораблей и крупных транспортов, дополнительные предназначались для подводных лодок и малотоннажных судов. Расположение минных полей на удалении от горла пролива было продиктовано необходимостью подхода российских кораблей для артиллерийского обстрела укреплений верхнего Босфора.

В августе 1916 года выяснилось, что установленных заграждений недостаточно для полной блокады пролива: противник продолжал использовать для прохода прибрежные фарватеры. Поэтому до середины сентября 1916 года проводилось усиление заграждений вдоль европейского и азиатского побережья. Это принесло определённые результаты, но в значительной мере за счёт того, что турецкий флот имел ограниченные и несовершенные тральные средства^[3].

В октябре — декабре Черноморский флот был вынужден заняться подновлением ранее выставленных заграждений при помощи кораблей с малой осадкой — минных тральщиков типа «Эльпидифор», моторных баркасов и быстроходных катеров. В операции были задействованы и эсминцы. Наиболее отличились «Жаркий» и «Живой», работавшие в середине декабря у устья пролива внутри заграждённой зоны. Эсминцы проводили эту операцию со значительным риском: имея осадку до 3 м, они прошли над минами основного заграждения, заглублёнными на 5 м. Расчёт строился на то, что турки не тралили основное заграждение из-за недостаточных ресурсов. В результате этой операции для судов противника был закрыт и прибрежный фарватер^[2].

Черноморский флот также использовал тактику «адресной» установки мин. Так, 16 (29) сентября 1916 года были получены разведданные о том, что из порта Зунгулдак вышел транспорт «Патмос». Пятью российскими эсминцами на пути судна были установлены 220 мин, в результате чего судно подорвалось у мыса Кара-Бурну^[2].

С начала минной заградительной операции и до конца 1916 года турецкий флот потерял миноносец «Кютахия», канонерскую лодку «Малатия», подводную лодку UB46, транспорт «Ирмингард», буксир «Арслан», несколько парусников и маломерных моторных судов. Была парализована и деятельность больших немецких подводных лодок U33 и U38^[6][7]. Если в первой половине 1916 года они уничтожили четыре российских транспорта и два госпитальных судна, то начиная с августа и до мая 1917 года немецкий подводный флот полностью прекратил деятельность в регионе^[2].

Блокирование пролива привело к тому, что к октябрю 1916 года в Турции разразился энергетический кризис. В 1917 году из-за нехватки угля турецкий флот был вынужден отказаться от операций в восточной части Чёрного моря. В результате российский флот достиг устойчивого господства на морском театре военных действий.

Колчак писал впоследствии^[3]:

Однако полной блокады пролива не получилось. Хоть и редко, но туркам порой удавалось выводить из пролива свои корабли и суда за счёт траления проходов в заграждениях, что было вызвано недостаточной глубиной и плотностью заграждений. Впоследствии опыт первой в истории ВМФ России блокады пролива был проанализирован, и на основании него уже ВМФ Советского Союза создал теорию ведения минно-заградительных операций. Она предполагает создание заграждения достаточной глубины и плотности с использованием различных комбинаций мин. Для обеспечения живучести заграждения целесообразно использование противотральных средств, систематическое наблюдение за заграждением и противоминными мероприятиями противника^[2].