Бейбулат Таймиев

Бейбулат родился в 1779 году. Его отец Тайми занимался изготовлением колёс; семья принадлежала к тайпу Билтой. В биографической литературе место рождения связывают с окрестностями Шали, тогда как Р. А. Товсултанов и Л. Н. Галимова называют селение Бильтой^[4][1].

В российских военных документах имя Таймиева появляется в связи с нападением на казачий патруль за Тереком в 1802 году. В последующие годы он стал одним из чеченских старшин, участвовавших как в вооружённых выступлениях, так и в переговорах с администрацией Кавказской линии^[1].

В феврале — марте 1807 года отряд генерала С. А. Булгакова провёл военную экспедицию в районы Герменчука, Атагов и Ханкалы. Осенью того же года Таймиев и Чулик Гендаргеноев вступили в переговоры с российскими властями во Владикавказе. Таймиев принял присягу на верность Российской империи, получил чин подпоручика и годовое жалованье в 250 рублей. Затем он прибыл в Тифлис для переговоров с главнокомандующим в Грузии генералом И. В. Гудовичем. В январе 1808 года Таймиев вернулся в Чечню^[5].

Принятие офицерского чина не означало постоянной службы в полку: Таймиев продолжал жить в Чечне. Соглашение с российскими властями предполагало, в частности, отказ от нападений на казачьи поселения. Однако сотрудничество прерывалось. В 1810 году его отряды вновь совершали набеги на Кавказскую линию^[1][5].

В мае 1811 года Таймиев встретился в Тифлисе с генералом А. П. Тормасовым и возобновил службу. Летом того же года он участвовал в выступлении против российских войск совместно с Алиханом Аварским; в августе их отряды потерпели поражение. Таким образом, переговоры и соглашения с командованием в этот период чередовались с вооружёнными столкновениями^[5].

В 1816 году главнокомандующим на Кавказе стал генерал А. П. Ермолов. В сентябре Таймиев встречался с ним в Георгиевске и во Владикавказе. При Ермолове он получил чин поручика. Российское командование продолжало рассматривать контакты с чеченскими старшинами как один из способов урегулирования отношений с местными обществами, одновременно расширяя сеть укреплений и проводя военные операции^[1][5].

В 1818 году на Сунже началось строительство крепости Грозная. В октябре Таймиев вёл там переговоры с полковником Н. В. Грековым. В 1819 году российские отряды действовали в районах Большого Чечена, Шали, Герменчука, Автуров, Гельдигена и Майртупа^[5].

В 1820 году отряд Грекова занял аул Топли и разрушил Герменчук. Российские войска начали прокладывать Ханкальскую просеку, строить укрепления Неотступный Стан, Злобный Окоп и Герзель. У устья Мартана появился редут. К осени представители Герменчука признали российскую власть. Для работ на просеках командование привлекало жителей окрестных селений; генерал Сталь удерживал старшин качкалыкских аулов в качестве аманатов — заложников, служивших обеспечением исполнения соглашений^[5].

В 1821 году Таймиев стал одним из руководителей восстания в Чечне. Одним из центров сбора вооружённых отрядов стал Майртуп. В мае в местной мечети состоялось собрание, на котором Магомеда Майртупского признали религиозным руководителем. Таймиев руководил военными действиями и поддерживал связи с участниками движения из соседних областей^[6].

Между организаторами выступления возникли разногласия о сроках начала военных действий. Таймиев предлагал предварительно заручиться поддержкой ингушей и кабардинцев. Абдул-Кадыр Герменчукский настаивал на немедленном выступлении и приступил к действиям в районах рек Аргун, Басс и Джалка. Таймиев продолжил самостоятельные переговоры с соседними обществами об объединении сил. Военные действия продолжились в 1822 году: его отряды нападали на российские укрепления, а подразделения Грекова совершали походы в чеченские селения^[6][5].

В феврале 1822 года отряд Грекова разрушил Гойты, Урус-Мартан, Шали и Малые Атаги. В октябре российские войска сожгли Топли, в ноябре действовали на Аргуне. В итоге, к концу года восстание подавили^[1].

Таймиев продолжал поддерживать связи с представителями российских властей и с религиозными деятелями Дагестана. В январе 1824 года он вновь встретился с Ермоловым при посредничестве Тарковского шамхала. В том же году состоялись его переговоры с Магомедом Ярагским. В Чечне Таймиев взаимодействовал с Магомедом Майртупским и Авко Герменчукским. Эти контакты сопровождали попытки согласовать действия отдельных обществ и привлечь союзников к выступлению против российских войск^[5].

В начале 1825 года отряд Грекова разрушил селения Гойты, Урус-Мартан и Гехи. Весной в Майртупе состоялось собрание представителей чеченских обществ. Таймиев возглавил восставших. К отрядам из Чечни присоединились участники из Дагестана; боевые действия распространились на Кумыкскую равнину^[1].

В июле отряд Таймиева захватил укрепление Амир-Аджи-Юрт. Затем восставшие атаковали Злобный Окоп и Преградный Стан. Они сожгли строения последнего, захватили пленных и вывезли артиллерийские орудия. После этих нападений Таймиев сосредоточил силы у Герзель-Аула и осадил укрепление. На помощь гарнизону выступили генералы Д. Т. Лисаневич и Н. В. Греков. Подход подкрепления и вылазка гарнизона заставили осаждавших отступить^[7].

После снятия осады Лисаневич вызвал в Герзель-Аул жителей Аксая. Во время этой встречи мулла Учар-Хаджи убил Грекова и смертельно ранил Лисаневича. В описании В. А. Потто нападение произошло 18 июля; число вызванных в укрепление жителей он определял в 318 человек. Вслед за нападением солдаты закрыли ворота и убили собравшихся, в том числе людей, не участвовавших в восстании. Лисаневич умер спустя несколько дней. Эти события произошли после отхода отрядов Таймиева от укрепления^[8].

В среде руководителей восстания возникли разногласия, и часть религиозных деятелей отказалась поддерживать Таймиева. Тем не менее он продолжил военные действия. В августе 1825 года его отряд попытался овладеть крепостью Грозная, но нападение завершилось неудачей. Российское командование восстанавливало повреждённые укрепления и усиливало гарнизоны. Попытки Таймиева договориться с Ермоловым в ходе восстания не привели к соглашению^[1][2].

Зимой 1826 года Ермолов возглавил новый поход в Чечню. Зимой и весной российские войска заняли и разрушили ряд селений, в том числе Большие Атаги, Урус-Мартан и Гехи. В конце января отряды восставших потерпели поражение в районе Аргуна. К концу весны 1826 года российские войска подавили восстание^[1].

В августе 1826 года начальником Левого фланга Кавказской линии стал генерал Энгельгардт. Он поддерживал развитие торговли между чеченскими селениями и российскими укреплениями и предлагал меры для защиты собственности местных жителей. Таймиев возобновил переговоры с российской администрацией. После назначения И. Ф. Паскевича главнокомандующим на Кавказе в 1827 году обсуждение условий соглашения продолжилось^[2].

В 1827 году Таймиев побывал в Иране, где пытался получить помощь для выступления на Кавказе. В последующие годы основным направлением его деятельности стали переговоры о положении чеченских обществ. Он искал соглашения, которое сочетало бы признание российской власти с сохранением местных органов управления и полномочий старшин^[5][2].

В 1828—1829 годах Таймиев обсуждал политическое соглашение с Тарковским шамхалом Махди-ханом. Посредником в контактах выступал также кадий — мусульманский судья — Абдулкарим из Больших Атагов. Шамхал обещал содействовать примирению с российскими властями и возвращению аманатов. Весной 1829 года в Тарках состоялось собрание представителей чеченских обществ, поддержавших переговоры. Переписка участников показывает, что предметом обсуждения были не только отношения с российским командованием, но и полномочия самого шамхала в Чечне^[9].

В начале июня 1829 года Таймиев прибыл в Тифлис с отрядом, численность которого источники определяют в 180—300 человек. Оттуда он направился в Эрзурум, где находилась ставка Паскевича. В июле — августе Таймиев участвовал в переговорах, а его отряд — в действиях российской армии против османских войск во время Русско-турецкой войны 1828—1829 годов. В Эрзуруме его видел А. С. Пушкин, впоследствии описавший эту встречу в «Путешествии в Арзрум»^[2][10].

Результатом переговоров стало временное соглашение. Оно сохраняло существовавший порядок внутреннего управления чеченскими обществами до подготовки постоянного положения. Представитель шамхала Шахбаз получил полномочия комиссара: через него должны были передаваться требования российских властей. Ему предоставили право выдавать жителям проездные документы для торговли в пределах российских владений. В сентябре 1829 года Николай I одобрил временные распоряжения Паскевича, однако постоянное положение об управлении Чечнёй при нём так и не подготовили^[2].

При исполнении соглашения возникли споры о полномочиях Шахбаза. Часть местных правителей и представителей администрации возражала против его деятельности. Российское командование получало жалобы на задержание жителей, имевших выданные им документы. В январе 1830 года Паскевич сообщал командующему Кавказской линией Г. А. Эммануэлю о жалобах на аресты жителей, имевших документы Шахбаза. Таким образом, достигнутые договорённости не устранили разногласий о порядке управления и отношениях местных обществ с военной администрацией^[2][9].

В этот же период в Дагестане усилилось движение имама Гази-Мухаммада. Сведения о позиции Таймиева в отношении этого движения различаются. А. А. Айдамиров относит к весне 1830 года признание им власти Гази-Мухаммада, тогда как Ш. А. Гапуров и Т. И. Гациева характеризуют его политику на рубеже 1820—1830-х годов прежде всего как поиск соглашения с Российской империей и противодействие возобновлению войны^[5][2].

{{{4}}} [14] июля 1831 аксаевский князь Салат-Гирей убил Таймиева в восьми вёрстах от укрепления Ташкичу. Обстоятельства гибели отражены в материалах следствия 1831—1832 годов. Салат-Гирей объяснял убийство кровной местью за своего отца, князя Мехти-Гирея, которого Таймиев убил в 1822 году близ Старого Юрта. Свидетели, сопровождавшие обоих участников встречи, подтвердили, что Салат-Гирей выстрелил в Таймиева^[3].

После убийства Салат-Гирей сообщил о случившемся старшему аксаевскому князю; российские власти заключили его под стражу и провели расследование. В рапорте командующему Отдельным Кавказским корпусом Г. В. Розену от 19 марта 1832 года генерал А. А. Вельяминов изложил результаты следствия и предложил учесть обычай кровной мести при решении дела^[3].