Альтман, Мария

Дяде Марии Альтман, чехословацкому сахарозаводчику Фердинанду Блох-Бауэру принадлежала небольшая коллекция картин австрийского художника Густава Климта, в которую входили четыре пейзажа и два портрета его жены Адели Блох-Бауэр. В своём завещании Адель, которая умерла в 1925 году, просила мужа передать картины Климта Галерее Бельведер в Вене.

В 1936 году Фердинанд передал один из пейзажей Галерее Бельведер. Однако полностью выполнить волю жены у него не вышло. Уже в 1938 году после аншлюса Австрии ему пришлось бежать из страны, где нацисты конфисковали всё его имущество, в том числе оставшиеся пять картин Климта. Незадолго до смерти в 1945 году Фердинанд Блох-Бауэр составил завещание, в котором своими наследниками он называл племянников Марию Альтман, Луизу Гутманн и Роберта Бентли. Им переходили права на имущество дяди. Картины же к этому моменту уже были переданы Галерее Бельведер, поэтому в завещании они не упоминались.

Картины так и остались бы в государственном владении, если бы к 90-м годам XX века международная общественность не стала привлекать всё больше внимания к безнаказанным правонарушениям, совершённым нацистами во время Второй мировой войны, в том числе к приобретению имущества преступным путём. В 1998 году в Австрии вышел закон о реституции конфискованных нацистами произведений искусства. В то же время Австрия открыла доступ к архивам для проведения исследований.

Австрийский журналист Хубертус Чернин, изучая архивные данные Галереи Бельведер, обнаружил, что официальная версия появления картин в галерее была ошибочна^[8]. Считалось, что Адель Блох-Бауэр оставила картины стране в своём завещании, а её муж Фердинанд подарил их галерее в 1936 году. Однако документы свидетельствовали о том, что истинным владельцем картин всё это время был Фердинанд Блох-Бауэр, который оставил всё имущество своим племянникам.

Именно прочитав одну из статей Хубертуса Чернина, Мария Альтман, единственная из живых наследников Фердинанда Блох-Бауэра, приняла решение добиться возвращения картин, принадлежащих её семье. На тот момент она готова была оставить портреты Австрии и просить только о реституции пейзажей. Однако Австрия неоднократно игнорировала её предложения. В 1999 году австрийский консультативный совет по реституции отклонил запрос Альтман, сочтя пожелание в завещании Адели юридически обязывающим^[9]. После этого Мария Альтман подала иск в австрийский суд на Галерею Бельведер с целью добиться реституции всех картин, когда-то принадлежавших её дяде.

Вскоре ей пришлось отозвать иск из-за неподъёмного размера регистрационного сбора, предусмотренного австрийским законодательством и рассчитываемого как процент от стоимости возмещаемого имущества.

Ключевую роль в инициировании дела в США сыграл американский адвокат Рэндол Шёнберг^[10]. В 2000 году Альтман подала иск в Федеральный окружной суд Центрального округа Калифорнии на основании Закона об иммунитетах иностранных государств (FSIA). В 2001 году суд признал ретроактивное применение закона, постановив, что дело подпадает под «исключение об экспроприации»^[3]. Её дело дошло до Верховного суда США, который в 2004 году постановил, что для государственной неприкосновенности существуют «исключения в тех случаях, когда речь идёт о собственности, захваченной в нарушение международного права»^[8]. После этого постановления было назначено обязательное арбитражное разбирательство между Марией Альтман и Австрией с участием трёх австрийских арбитров: Петера Руммеля, Андреаса Нёдля и Вальтера Х. Рехбергера^[11][12]. Верховный суд Австрии установил, что притязания страны на картины Климта на основании завещания Адели Блох-Бауэр были ошибочными, а истинным владельцем картин являлся Фердинанд Блох-Бауэр, оставивший всё своё имущество наследникам. 16 января 2006 года арбитражная коллегия постановила, что Австрия обязана вернуть картины Климта семье Альтман, и уже в марте они находились у своей правообладательницы.

Решение суда в пользу Марии Альтман стало шоком для австрийской общественности и для всего государства в целом. Потеря картин воспринималась в Австрии как потеря национального достояния^[13]. После суда Австрийская Республика обладала правом преимущественной покупки картин, а сама Альтман готова была продать картины Австрии. Однако цена, установленная представителями Альтман ($300 млн), была непосильной для страны, хотя был организован и сбор средств, а также велись и переговоры с банками о займе на покупку картин^[8].

Всего через несколько месяцев после возвращения картин семье Мария Альтман выставила их на аукцион в Кристис. Портрет Адели Блох-Бауэр I был напрямую продан за 135 млн долларов американскому предпринимателю и коллекционеру Рональду Лаудеру, а другие картины были проданы на аукционе. Так, портрет Адели Блох-Бауэр II был продан за 88 млн долларов, а цена всех пяти картин в общем итоге составила 327 млн долларов. С 13 июля 2006 года «Портрет Адели Блох-Бауэр I» находится в постоянной экспозиции Новой галереи в Нью-Йорке^[14]. В 2016 году «Портрет Адели Блох-Бауэр II» был продан Опрой Уинфри китайскому покупателю за 150 млн долларов. Картина «Берёзовая роща» была повторно продана в 2022 году из коллекции Пола Аллена за 104,6 млн долларов. Часть денег, полученных от продажи картин, пошла на основание Фонда семьи Марии Альтман.

Дело Марии Альтман оказало значительное влияние на мировую практику реституции произведений искусства, став символом борьбы за возвращение утраченных культурных ценностей. Решение Верховного суда США 2004 года о применимости Закона об иммунитетах иностранных государств (FSIA) к делам об экспроприации создало важный юридический прецедент^[15]. Оно открыло путь для других наследников, позволив им подавать иски против иностранных государств в американских судах^[16].

Процесс также стимулировал законодательные изменения в сфере реституции. В США был принят Закон о восстановлении прав на экспроприированное в период Холокоста искусство (HEAR Act). Подписанный в 2016 году и расширенный до постоянного статуса в 2025 году^[17], этот акт упростил подачу исков наследниками, установив единый шестилетний срок давности с момента обнаружения произведения. Широкая огласка дела способствовала созданию более благоприятного правового климата и вдохновила многие семьи на поиск утраченных реликвий.