Alea iacta est

Плутарх в «Сравнительных жизнеописаниях» прямо указывает, что Цезарь при переходе через Рубикон произнёс эту фразу не на латинском, а на греческом языке: ἀνερρίφθω κύβος («пусть будет бро­шен жре­бий» или «да будет брошен жребий», буквально — «да будет брошена игральная кость», в переносном смысле — «пусть дело решит случай» или «пусть будет сыграна игра»)^[1]. По-гречески κύβος («кибос») — это игральный кубик/кость.

Писавший по-гречески о том же событии Аппиан приводит примерно так же выглядящую фразу (ὃ κύβος ἀνερρίφθω), которая переводится так же, как и у Плутарха, — «пусть жре­бий будет бро­шен».

Исследователи античности характеризуют употреблённое выражение как распространённую в то время греческую поговорку. Аппиан подчёркивает, что это известное изречение; примерно то же имеет в виду и Плутарх.

Существует мнение, что Цезарь употребил цитату из комедии древнегреческого драматурга Менандра «Аррефора, или Флейтистка». В сохранившемся фрагменте комедии один персонаж отговаривает другого от женитьбы, на что получает ответ: Δεδογμένον τὸ πρᾶγμ'· ἀνερρίφθω κύβος. (Буквально: «Дело решено, да будет брошена кость!»^[2])

Русский перевод фрагмента:

При этом, по-видимому, уже у Менандра, примерно за 250 лет до Цезаря, это выражение употребляется в качестве ходячей поговорки^[4].

У Светония в «Жизни двенадцати цезарей» фраза приводится на латыни: iacta alea est («брошен жребий»)^[5]. Если у Плутарха в данной фразе присутствует призыв, побуждение к действию, то у Светония наличествует только утверждение об уже совершённом действии и констатируется неизбежность грядущих событий. (Однако в период Возрождения Эразм Роттердамский выдвинул предположение, что вариант Светония iacta alea est является ошибкой, и на самом деле фраза должна звучать как iacta alea esto. Тогда перевод выражения будет соответствовать более точной и эффектной версии Плутарха — «пусть будет бро­шен жре­бий». По мнению Эразма, потеря последней буквы в слове esto и соответствующее искажение всей фразы появились в результате ошибки при записи^[6].)

В латинском языке словом alea, использованным у Светония, называли римскую форму игры в кости или, в более широком смысле, игру, где всё решают удача или случайность. Игра в кости была тогда распространённым явлением, в неё играли и во времена Цезаря, а Октавиан Август упоминает в письме победу в этой игре^[7]. Во время игры игральные кости-кубики бросали по три за раз. Было два вида игральных костей: шестигранные были известны как tesserae, а четырёхсторонние (закруглённые на каждом конце) — как tali^[8].

Таким образом, данное выражение в латинском варианте (со словом alea — «игра в кости») ещё в большей степени, чем в греческом варианте (со словом κύβος — «кубик/кость»), можно толковать как связанное с началом игры. Его можно в переносном смысле передать как «игра началась».

Фраза стала наиболее известна и вошла в мировую культуру в варианте Светония с изменённым порядком слов (не iacta alea est — «брошен жребий», а alea iacta est — «жребий брошен»). В русском языке традиционно переводится как «жребий брошен».

В современных языках выражение чаще всего означает «выбор сделан», «рискнуть всем ради великой цели», а также используется, чтобы подчеркнуть необратимость происходящего.

К синонимичным выражениям в русском языке можно отнести такие высказывания, как «мосты сожжены», «назад пути нет», «пройдена точка невозврата», «либо грудь в крестах, либо голова в кустах» и др.