Хохлушкин, Игорь Николаевич
Игорь Николаевич Хохлушкин (12 октября 1927, Воскресенск, Московская губерния, РСФСР, СССР — 12 апреля 2000, Москва, Россия) — политзаключенный ГУЛАГа, экономист, правозащитник, столяр-краснодеревщик и подпольный переплетчик самиздата.
Общие сведения
| Игорь Николаевич Хохлушкин | |
|---|---|
| Дата рождения | 12 октября 1927 |
| Место рождения | |
| Дата смерти | 12 апреля 2000 (72 года) |
| Место смерти | |
| Страна | |
| Род деятельности | экономист |
Биография
Родился в 1927 году в Воскресенске (ныне — Истра Московской области), куда его семья незадолго перед тем переехала из села. Отец — рабочий, мать — домохозяйка.
С мая 1942 года ученик слесаря, позднее слесарь-расточник на заводе № 300 Народного Комиссариата Авиационной Промышленности.
В августе 1944 года отправлен на обучение в Военно-финансовое училище Красной Армии. 15 июня 1945 года призван на службу в Красную Армию.
19 января 1946 года арестован. Причина ареста в том, что, читая сверх программы «Государство и революцию» В. И. Ленина, на полях делал критические заметки. 5 апреля — приговор военного трибунала Московского военного округа: 5 лет исправительно-трудовых лагерей по статье 58-10[1]. Причина короткого срока в отказе подписать признательные показания (по словам его друга Леонида Лозовского, до конца жизни у Игоря оставались следы плоскогубцев на руках и погашенных окурков на ногах[2]).
С 1951 года в ссылке в Братске. Работал экономистом, бухгалтером и старшим бухгалтером в ИТЛ «ВП» МВД.
В 1953 вернулся в Москву, закончил экстерном 10 классов, поступил в Московский Государственный Экономический Институт. Окончил его в 1959 году, зачислен в аспирантуру. В том же году был реабилитирован.
В 1962 году вместе с женой, ждущей ребёнка, переехал в Новосибирский Академгородок[2].
1962—1968 годах — младший научный сотрудник Института Экономики и организации промышленного производства СО АН СССР в Новосибирске.
Был инициатором так называемого «письма 46-ти» в защиту А. Гинзбурга, Ю. Галанскова, В. Лашковой и А. Добровольского и с протестом против закрытых процессов. После чего под угрозой закрытия всего отдела, где он работал, покинул Академгородок[2].
В 1968 году вернулся в Москву, зачислен в порядке перевода в Центральный экономико-математический институт (ЦЭМИ) АН СССР на должность старшего инженера.
В 1969 году получил инвалидность.
1970 году был освобождён от занимаемой должности в ЦЭМИ в связи с вынужденным переходом на пенсию по инвалидности. Болел рядом лёгочных, желудочных и сердечных заболеваний, лежал в Институте лечебного питания, затем в 71-й городской больнице, где Юлий Крелин заведовал отделением, позже в клинике 1-го Медицинского института у Александра Недоступа.
Летом 1972 года участвовал в организованной Лозовским «шабашке» (самодеятельном неофициальном стройотряде) в Якутии, собранной из московских и новосибирских лишённых работы диссидентов (Бабицкий, Якобсон, Лавут и другие). КГБ Якутии прекратил работу отряда[2].
1975 год — зачислен на работу в Государственный Центральный Театральный Музей им. Бахрушина рабочим. В том же году переведён на работу исполняющим обязанности реставратора-художника. Позже в тот же год утверждён в должности реставратора-художника.
1979 год — в связи с изменением в штатном расписании наименования должностей, переведён на должность столяра, занятого ремонтом и реставрацией музейной и художественной мебели из дерева ценных пород. После этого работал в Музее истории и реконструкции Москвы, затем в Музее Маяковского. После этого поступил в Музей А. Н. Скрябина, где проработал до конца жизни.
Правозащитная деятельность
Подписал несколько писем в защиту арестованных и осужденных. В частности, в 1975 вместе с Борисовым, Шафаревичем и Световым открыто выступил в защиту священнослужителя Дмитрия Дудко, лишённого прихода[3]. Участвовал в работе Инициативной группы по защите прав человека в СССР, собирал материалы для «Хроники текущих событий» и участвовал в его распространении, как и другой самиздатской и тамиздатской литературы.
30 декабря 1974 года Хохлушкин подписал письмо в защиту арестованного Сергея Ковалёва, после этого его пригласили в Москворецкий райисполком, как ему сказал секретарь партбюро, для разговора о какой-то работе со старинной мебелью. Но в райисполкоме заявили, что хотели бы поговорить о действиях, в частности выступлении в защиту Ковалёва, и объявляют Хохлошкину «предупреждение». Как сообщила «Хроника текущих событий» (вып. 45), Хохлушкин ответил, что предупреждения не принимает.
Начиная с 1974 года Хохлушкин с группой друзей, имена которых он скрывал, подготовил альбом «Разрушенные и осквернённые храмы». В альбоме были представлены разрушенные церкви в средней полосе СССР, для некоторых из них были подобраны фотографии с их видами до революции. В самиздате альбом вышел 1978 году, к 60-летию Солженицына. Послесловие к нему «О пределах вандализма» написал Шафаревич. В 1980 году альбом был напечатан издательством «Посев»[4].
Через Хохлушкина была передана на Запад рукопись Льва Тимофеева «Технология черного рынка или Крестьянское искусство голодать», через некоторое время он передал Тимофееву ответ Солженицына со словами поддержки автора[5].
Одним из проектов Хохлушкина совместных с Александром Гинзбургом была попытка наладить издание «Архипелага ГУЛАГ» в СССР. Вот как об этом рассказывает сам Солженицын в своих воспоминаниях:
Александр Гинзбург, легендарный руководитель нашего Фонда, кажется абсолютно не совмещаемого в советские условия, вёл не только небывалую помощь семьям заключенных и самим заключенным, — он между делом придумал наладить печатанье «Архипелага» в Грузии, нелегально ксерокопировать там с ИМКИ. И возвращалось в Москву в листах, а дальше Хохлушкин в своей столярной мастерской в музее наладил резать и переплетать, вполне как книжечки, — невероятное издание, смертельно опасное для своих издателей. (Их продукция кроме бледности печати отличалась ценой: заграничные издания по 300 рублей книжка, а наши — по 20, себестоимость).
Чувство было необычайное: здесь, за границей, получить от Евы такую книгу из России! Пишет Игорь: «С радостью посылаю вам в подарок здешнее издание Книги. (Тираж — 1500, первый завод — 200 экз.). Верю, что Бог не попустит пресечь это дело. Издание не только и не столько для московских снобов, а для провинции. Охвачены города: Якутск, Хабаровск, Новосибирск, Красноярск, Свердловск, Саратов, Краснодар, Тверь и более мелкие…». Так — кладут головы русские мальчики, чтобы шагал «Архипелаг» в недра России. Нельзя представить их всех — без слез…[6]
В пятом дополнении к мемуарам «Бодался телёнок с дубом» («Невидимки») А. И. Солженицын включает Игоря Хохлушкина в список своих 118 тайных помощников, помогавших ему размножать, хранить, прятать, перевозить рукописи и материалы к ним[7].
В 1976 году подписал «Обращение членов христианских церквей СССР к отечественной и мировой общественности» с требованием соблюдения свободы совести в СССР[8]. Тогда же помог передать и опубликовать на Западе в журналах «Грани» и «Вестник РСХД» несколько статей Евгения Терновского[9].
31 июля 1979 года подписал «Совместное заявление польских и советских правозащитников»[10]. 21 мая 1982 был вызван по поводу дела Леонида Бородина, от дачи показаний отказался[11].
В 1980-е годы вошёл в «Комитет спасения Волги» во главе с В. И. Беловым, который ставил перед собой задачу остановить проект поворота северных рек[12].
Личная жизнь
- Первая жена
- Сын, воспитывался в семье отца
- Вторая жена — Фаина Александровна Хохлушкина (28 октября 1932—26 апреля 2022)
- Сын — Олег Игоревич Холушкин (7 ноября 1962—3 марта 2012)[13].
Примечания
Дополнительно по теме
 |
|---|
