Харман, Гилберт

Гилберт Харман получил диплом бакалавра в Суортмор-колледже, степень доктора философии в Гарвардском университете, где его научным руководителем выступал Уиллард Ван Орман Куайн. Преподавал в Принстоне с 1963 года до выхода на пенсию в 2017 году уже в качестве заслуженного профессора философии имени Джеймса С. Макдоннелла.

Гил обладал мощным умом, и это сделало его одним из самых грозных критиков в профессии: если в ваших аргументах было слабое место, он его находил", — сказал Томас Нагель, преподававший с Харманом в Принстоне с 1966 года по 1980 год, и являющийся почетным профессором Нью-Йоркского университета.

Среди его известных аспирантов называют: Стивен Стич, Джошуа Грин, Джошуа Кноб, Дэвид Вонг, Ричард Джойс, Р. Джей Уоллес, Джеймс Драйер и Николас Л. Стерджен.

Гилберт Харман являлся членом Общества когнитивных наук, Ассоциации психологических наук и Американской академии искусств и наук. В 2005 году он получил премию Жана Нико в Париже. В 2009 году был удостоен премии Бермана Принстонского университета за выдающиеся достижения в области изучения гуманитарных наук (его благодарственная речь носила название «Нам нужен факультет лингвистики»).

У Хармана была жена психотерапевт из Принстона Люси Харман, а дочь Хармана Элизабет Харман также является философом, сотрудником философского факультета и преподавателем Центра общечеловеческих ценностей Принстонского университета.

Харман в 1965 году опубликовал статью о роли «вывода к наилучшему объяснению» — вывода о существовании того, что нам нужно для наилучшего простого объяснения наблюдаемых явлений, — статья оказала большое влияние. Харман затем замечал, что любой вывод или рассуждение следует рассматривать как рациональную «перемену во взглядах», в которой консерватизм уравновешивается согласованностью, где простота и объяснительные соображения имеют отношение к положительной согласованности, а избегание внутренних противоречий относится к отрицательной согласованности. Харман выразил сомнения по поводу обращения к априорным знаниям и утверждал, что логика и теория принятия решений являются теориями импликации и непротиворечивости и не должны интерпретироваться как теории, которым можно следовать: они не являются теориями умозаключений или рассуждений.

Харман сформулировал принцип отсутствия ложных лемм, Харман предположил, что неправильная связь в заключениях заключается в том, что цепочка рассуждений человека проходит через ложный шаг, как предлагаемый метод решения задачи Геттиера^[2].

В «Мысли» и «Изменении точки зрения» Харман утверждал, что интуитивные представления о знании полезны для нас при размышлениях о выводах. В совместной работе с Бреттом Шерманом «Knowledge and Assumptions» (2011)^[3] утверждается, что знание может основываться на предположениях, которые сами по себе не являются известными. В книге «Reliable Reasoning: Induction and Statistical Learning Theory» (2007)^[4], написанной в соавторстве с Сандживом Кулкарни, предполагается, что элементарная теория статистического обучения предлагает точно своего рода решение философской проблемы индукции^[5].

Категории мышления занимали Хармана, который говорил, что перцептивный опыт имеет «интенциональное содержание», и в рамках «тезиса о прозрачности опыта» (transparency of experience) отмечал, что важно не путать качества интенционального объекта опыта с качествами самого данного нам простого опыта. Воспринимающие акторы осознают только те качества, которые представлены им в опыте, в отличие от свойств опыта, которые представляли бы то, что мы переживаем, как своего рода «ментальную краску» (mental paint)^[6][7]. В своей статье «The Intrinsic Quality of Experience» (1990) Харман предложил функционалистскую критику концепции квалиа^[8]. Он утверждал, что феноменальный характер опыта исчерпывается его репрезентативным содержанием, тем самым сводя квалиа к интенциональному содержанию ментальных состояний^[8].

Харман также размышлял о психологическом восприятии: опыт даётся нам со всеми деталями. Содержание намерения делается, по Харману, самим свойством намерения: например, само это намерение заставит меня вернуться домой к шести часам. В философии придерживался функционализма. Харман полагал, что суть заключается в связи внутреннего опыта и внешних факторов, причём человеку трудно сфокусироваться только на внутреннем опыте, когда человек переживает опыт, то не может проанализировать свой опыт, когда человек видит дерево, человек видит свойства дерева, не знает, какого это видеть свойства нашего восприятия конкретно^[9].

Основной вклад Гилберта Хармана в философию языка заключается в разработке семантики концептуальной роли (англ. Conceptual Role Semantics, CRS). Эта теория объясняет, что определяет значение языковых выражений и содержание ментальных состояний. Согласно подходу Хармана, значения языковых выражений зависят от содержания мыслей, которое определяется их функциональной ролью в психологии человека — тем, как они интегрированы в процессы восприятия и рассуждений. Ключевой идеей Хармана является тезис о примате использования символов в мышлении над их использованием в коммуникации. Он утверждал, что основополагающим выступает применение символов для внутренних ментальных вычислений, опирающихся на «язык мысли». Содержание языковых выражений, используемых для общения, Харман считал производным от содержания мыслей, рассматривая само мышление как внутренний процесс, направленный на выяснение информации, а не на её передачу другим.

В «Природе морали» Харман, полагаясь на вывод о наилучшем и простом объяснении, утверждал, что объективных моральных фактов не существует, потому что нам не нужны такие факты для объяснения наших моральных суждений. Харман доказывал, что не существует единой объективной истинной морали. В этом отношении моральный релятивизм точно верен. Этот аргумент об объяснительной нерелевантности моральных фактов основывается на том, что, в отличие от научных теорий, моральные факты избыточны и не имеют каузальной связи с нашими наблюдениями^[6]. Сам же моральный релятивизм Харман объяснял как результат «социального торга» (implicit bargaining) — неявного соглашения между людьми с разными интересами, в ходе которого путём компромисса формируются общие моральные нормы^[10].

В рамках «ситуационистской критики» этики добродетели, разработанной совместно с Джоном Дорисом, Харман отверг попытки основать теорию морали на представлениях о свойствах характера, предрасположенностях и выразил свой скептицизм по поводу необходимости того, чтобы хороший человек был подвержен моральной вине или стыду.

Гил был известен своими работами в области разума, метаэтики, языка и эпистемологии, но он знал и делал много-много всего. Вот лишь один пример: в 1977 году он спорил с Умберто Эко в журнале Quarterly Review of Film Studies по вопросу о том, может ли существовать семиотика кино! — Джеймс Дрейер, выпускник Хармана в Принстоне 1989 года и профессор философии в Университете Брауна.

Монографии:

• Thought (Princeton, 1973) ISBN 0-691-07188-8
• The Nature of Morality: An Introduction to Ethics (Oxford, 1977) ISBN 0-19-502143-6
• Change in View: Principles of Reasoning (MIT, 1986) ISBN 0-262-58091-8
• Scepticism and the Definition of Knowledge (Garland, 1990) [This is Gilbert Harman’s doctoral dissertation which was submitted to Harvard University in 1964]
• (with Judith Jarvis Thomson), Moral Relativism and Moral Objectivity (Blackwell, 1996) ISBN 0-631-19211-5
• Reasoning, Meaning and Mind (Clarendon, 1999) ISBN 0-19-823802-9
• Explaining Value and Other Essays in Moral Philosophy (Clarendon, 2000) ISBN 0-19-823804-5
• (with Sanjeev Kulkarni) Reliable Reasoning: Induction and Statistical Learning Theory (MIT Press, 2007)
• (with Sanjeev Kulkarni) An Elementary Introduction to Statistical Learning Theory (Wiley, 2012).

Под редакцией:

• (with Donald Davidson), Semantics of Natural Language (D. Reidel, 1972)
• On Noam Chomsky: Critical Essays (Anchor, 1974)
• (with Donald Davidson), The Logic of Grammar (Dickenson, 1975)
• Conceptions of the Human Mind: Essays in Honor of George A. Miller (Laurence Erlbaum, 1993)
• (with Ernie Lepore), A Companion to W.V.O. Quine (Wiley, 2014)