Дэвидсон, Дональд

Дэвидсон родился в Спрингфилде, штат Массачусетс, 6 марта 1917 года у Кларенса («Дэви») Герберта Дэвидсона и Грейс Корделии Энтони. Первые четыре года своей жизни Дэвидсон прожил вместе с родителями на Филиппинах.

Дэвидсон учился на бакалавриате и магистратуре в Гарвардском университете, получив в 1941 году степень магистра по классической философии. Он интересовался литературой и классической философией. Среди его учителей был Альфред Норт Уайтхед. Дэвидсон говорил, что «Уайтхед взял меня под своё крыло; он регулярно приглашал меня к себе на полдник»^[1].

После окончания университета он отправился в Калифорнию, где писал сценарии радиопередач для драматического сериала «Большой город» с Эдвардом Г. Робинсоном в главной роли. Он вернулся в Гарвард, получив стипендию в области классической философии, преподавал философию и одновременно проходил интенсивное обучение в Гарвардской школе бизнеса.

С 1942 по 1945 год он участвовал во Второй мировой войне на американском флоте в Средиземном море. Он обучал пилотов распознавать вражеские самолёты и участвовал во вторжениях в Сицилию, Салерно и Анцио.

В 1949 году он получил докторскую степень в том же университете под руководством Рафаэля Демоса и Дональда Кэри Уильямса. Его диссертация была посвящена платоновскому диалогу «Филеб»^[2].

С 1951 по 1967 год в течение шестнадцати лет он работал в Стэнфордском университете. Затем он работал профессором в Принстоне (1967—1970), в Университете Рокфеллера (1970—1976) и в Чикагском университете (1976—1981 годы). В 1969—1970 учебном году он читал престижные «Лекции Джона Локка» в Оксфордском университете^[3].

Он был президентом Восточного (1973—1974) и Тихоокеанского (1985—1986) отделений Американской философской ассоциации.

С 1981 по 2003 годы — профессор Калифорнийского университета в Беркли.

Умер 30 августа 2003 года.

Его работы оказали значительное влияние на все области философии, однако особо следует выделить философию сознания и философию языка.

Дэвидсон известен своей критикой эпистемологического релятивизма и одновременно — классического позитивизма. Дэвидсон настаивает, что язык вообще не является средством описания реальности: он создан не для описания, а для общения. Согласно основному положению философии Дэвидсона, «мыслить значит общаться».

Это касается и языка науки. «Картина мира» (в том числе научная) возникает как результат общения, что требует как минимум двух собеседников, которые договариваются о том, что они видят. Таким образом, «картина мира» принципиально интерсубъективна. Она зависит от треугольника отношений, который включает как минимум двух человек (коллег, собеседников) и совокупность общих для них фактов или событий. Язык (в том числе и научный) должен обеспечивать доверие (charity) и взаимопонимание между наблюдателями. Философ утверждает:^[4]

В отличие от Куна и Фейерабенда с их тезисом о несоизмеримости научных теорий из-за взаимной непереводимости их языка, Дэвидсон считает, что проблема перевода вторична: важно согласие между говорящими о том, что они видят (воспринимают). В связи с этим Дэвидсон выступает за переосмысление понятия истины: по его мнению, истинными следует считать не убеждения, адекватно репрезентирующие реальность, а убеждения в рамках единой когерентной системы взглядов, своего рода подобия в восприятии.

Важным элементом философии языка Дэвидсона является концепция «радикальной интерпретации» — мысленного эксперимента, в котором интерпретатор пытается понять язык и убеждения говорящего исключительно на основе его наблюдаемого поведения и обстоятельств высказываний. Поскольку значения слов и убеждения говорящего взаимозависимы, радикальная интерпретация неразрывно связана с «принципом доверия» (principle of charity). Этот принцип выступает необходимым условием понимания и предписывает исходить из того, что говорящий рационален, а его убеждения в большинстве своём последовательны и истинны. Принцип доверия позволяет преодолеть неопределённость и одновременно выстраивать теорию значения и теорию убеждений^[5].^[6]

Взгляды Дэвидсона на теорию истины со временем претерпели эволюцию. В эссе 1983 года «Когерентная теория истины и знания» он утверждал, что основанием для веры в убеждение может быть только другое убеждение, выступая с критикой фундаментализма. Однако в поздних работах философ дистанцировался от ярлыка сторонника когерентной теории истины, называя его использование ошибкой. Он подчёркивал, что убеждение по своей природе правдиво, и ничто за пределами совокупности убеждений не может служить их оправданием^[7].^[8]

В поздней философии Дэвидсона центральное место заняла концепция «триангуляции», объясняющая возможность объективного знания и осмысленной коммуникации. Триангуляция описывает базовую ситуацию взаимодействия двух существ и общего объекта во внешнем мире, на который они реагируют. Именно в процессе такой коммуникации по поводу общего объекта формируются содержание мыслей и объективное значение слов. Эта концепция связывает воедино субъективность, интерсубъективность и объективность, обосновывая, что наличие осмысленного общения само по себе предполагает существование общего мира^[9].

В 1970-е годы Дэвидсон вернул в философию сознания изобретённое Дж. Муром понятие супервентности, которое в дальнейшем получило широкое распространение^[10].

Впервые концепция «аномального монизма» была изложена Дэвидсоном в эссе 1970 года «Ментальные события» (Mental Events). Суть этой концепции заключается в попытке совместить три кажущихся противоречивыми принципа:

• принцип причинного взаимодействия (по крайней мере некоторые ментальные события причинно взаимодействуют с физическими событиями);
• принцип номологического характера причинности (отношения между событиями, выступающими как причина и следствие, подчиняются строгим законам);
• принцип аномальности ментального (не существует строгих психофизических законов, которые могли бы предсказывать или объяснять ментальные события на основе физических, или наоборот).

Центральной идеей концепции является теория тождества экземпляров (token identity), согласно которой каждое конкретное ментальное событие тождественно конкретному физическому событию в мозге (монизм). При этом описания и объяснения этих событий в ментальных терминах не могут быть сведены к описаниям в физических терминах (аномальность).

В 1950-х годах Дэвидсон работал с Патриком Суппесом над разработкой экспериментального подхода к теории принятия решений. Они пришли к выводу, что невозможно рассматривать убеждения и предпочтения субъекта независимо друг от друга, поэтому всегда будет несколько способов проанализировать действия человека с точки зрения того, что он хотел или пытался сделать или ценить. Этот результат был сопоставим с тезисом Куайна о неоднозначности перевода и был использован во многих поздних работах Дэвидсона по философии сознания.

В своей работе 1963 года «Действия, основания и причины» (Actions, Reasons, and Causes) Дэвидсон сформулировал каузальную теорию действия. Её главный тезис заключается в том, что первичные основания для совершения действия являются его причинами. Согласно Дэвидсону, первичное основание состоит из двух элементов: «про-установки» (желания, мотивы или ценностные суждения агента) и убеждения в том, что совершаемое действие соответствует этой установке^[11].

Хотя Доналд Дэвидсон не оставил большого количества работ, непосредственно посвящённых этике, он внёс заметный вклад в метаэтику и теорию ценностей. Философ отстаивал объективность ценностей, опираясь на холистическую концепцию интерпретации, и развивал форму «аномального натурализма» в отношении нормативных свойств^[12].^[13]

В академическом сообществе существует консенсус, согласно которому Доналд Дэвидсон признаётся одной из важнейших фигур в аналитической философии второй половины XX века. Одной из наиболее ценных черт наследия философа считается систематичность его подхода: работы Дэвидсона, написанные в форме отдельных эссе, образуют единую и целостную систему взглядов на проблемы языка, сознания, действия и знания.

Особое значение для современных философских дебатов имеет предложенная им каузальная теория действия. Значительная часть влияния Дэвидсона в этой области связана с его «главным аргументом» (англ. The Master Argument). Согласно этому тезису, для объяснения поступка недостаточно указать на наличие у агента правдоподобных оснований (желаний и убеждений) — необходимо определить то конкретное основание, которое стало реальной действующей причиной действия. Этот аргумент считается одним из самых сильных доводов в пользу каузализма, и большая часть современных работ в философии действия представляет собой либо развитие его идей, либо полемику с ними^[14].

Дэвидсон много путешествовал и имел большой круг интересов. У него была лицензия пилота, он строил радио и увлекался альпинизмом и сёрфингом. Он прекрасно играл на фортепиано, интересовался музыкой, в Стэнфордском университете преподавал философию музыки. В Гарварде учился и дружил с композитором Леонардом Бернстайном, с которым Дэвидсон играл на фортепиано в четыре руки. Бернстайн написал музыкальную партитуру для постановки, которую Дэвидсон поставил по пьесе Аристофана «Птицы» на греческом языке. Часть музыки позже была использована в балете Бернштейна Fancy Free.

Дэвидсон был женат трижды. В 1941 году его первой женой стала художница Вирджиния Болтон, от которой у него родился единственный ребёнок — дочь Элизабет Бойер. После развода с Вирджинией он во второй раз женился на Нэнси Хиршберг, профессоре психологии в Университете Иллинойса в Урбана-Шампейн. Она умерла в 1979 году. В 1984 году Дэвидсон в третий и последний раз женился на философе Марше Кавелл.

• Стипендия Гуггенхайма (1973)
• Избрание членом Американской академии искусств и наук (1975)^[15]
• Премия Жана Нико (1995)^[16]
• Почётные докторские степени Оксфордского (1995) и Стокгольмского (1999) университетов^[17]

• Дэвидсон Д. Истина и интерпретация. — М.: Праксис, 2003. — ISBN 5-901574-30-3
• Дэвидсон Д. Истина и значение // Новое в зарубежной лингвистике. — М.: Прогресс, 1986. — Вып. XVIII.
• Дэвидсон Д. Общение и конвенциональность / Пер. с англ. Е. В. Зиньковского // Философия, логика, язык / Под ред. Д. П. Горского и В. В. Петрова. — М.: Прогресс, 1987. — С. 213—233.
• Дэвидсон Д. Что означают метафоры // Теория метафоры. — М.: Прогресс, 1990.
• Дэвидсон Д. Об идее концептуальной схемы / Пер. А. Л. Золкина // Аналитическая философия: Избранные тексты / Сост. А. Ф. Грязнов. — М.: Изд-во МГУ, 1993. — C. 144—159.
• Дэвидсон Д. Материальное сознание // Аналитическая философия: Избранные тексты. — М.: Изд-во МГУ, 1993.
• Дэвидсон Д. Когерентная теория истины и познания // Метафизические исследования. — СПб., 1999. — Вып. 11.
• Дэвидсон Д. О создании звёзд / Пер. с англ. М. В. Лебедева // Синергетическая парадигма. Когнитивно-коммуникативные стратегии современного научного познания. — М.: ИФРАН, Прогресс-традиция, 2004.
• Дэвидсон Д. События вечные против событий преходящих // Логос. — 2004. — № 5. — С. 45—58.
• Блинов А. Л., Петров В. В. Д. Дэвидсон. Современная аналитическая философия в США // Вопросы философии. — 1988. — № 3. — С. 138—140.
• Боррадори Дж. Американский философ. Беседы с Куайном, Дэвидсоном, Патнэмом… — М., ДИК, 1998.

Основные посмертные англоязычные издания:

• Problems of Rationality (2004)
• Truth, Language, and History (2005)
• Truth and Predication (2005, монография)
• The Essential Davidson (2006)
• The Structure of Truth (2020)