Ханой Хинг

В Ингушетии XXI века уцелело порядка ста башенных сооружений из камня, построенных по типу поселения замкового типа в XIV—XVII веках. В числе башен — боевые (более узкие и без входа на первом этаже), полубоевые и жилые. От башен других народов Кавказа ингушские боевые башни отличает значительная высота (до 25—30 метров), крепость и строгое изящество форм. Ингушским мастерам запрещалось строить боевые башни за пределами Ингушетии^[6][1].

В 1920-х годах советский лингвист-кавказовед Н. Ф. Яковлев проводил этнографические экспедиции по Северному Кавказу и отметил, что лишь наличие наследственной доли в родовой боевой башне и в фамильном склепе давало ингушу статус полноправного члена сообщества ингушского поселения^[1].

Старинная поговорка ингушей^[1]:

Тепло тому, кто в башне живёт и холодно тому, у кого нет своей родовой башни.

Ханой Хинг из рода Ханиевых слыл искусным строителем, который разработал состав уникально прочного раствора для соединения камней башни. Смесь из извести, песка и мелкой каменной крошки после обработки Хингом и добавления секретных ингредиентов становилась настолько вязкой, что её трудно было стряхнуть с лопаты. Мастер заслужил всеобщее народное признание как профессионал и стал прототипом для персонажа ингушских легенд и мифов^[1].

В XXI веке, по прошествии нескольких веков, раствор между камнями ряда старинных башен Ингушетии практически не поддаётся механическому воздействию[1].

Искусство строительства башен Ханой Хинг перенял от своего отца, но однажды ученик понял, что превзошёл своего учителя^[3].

Укладывая камни, Хинг сказал отцу^[3]:

Этот камень следовало положить не так, а иначе.

После чего положил камень так, как считал нужным. Обидевшийся отец начал спорить. Чтобы выяснить, кто более искусный мастер, было решено возвести две башни: в родном ауле начал трудиться отец, в селение Ляжги строить боевую башню, за которую было обещано 60 голов скота, отправился Ханой Хинг^[3].

Добиваясь признания отца, Хинг трудился над составом как никогда^[3]:

• тщательно дробил в мельчайшую крошку щебень;
• аккуратно готовил известь;
• добавлял в раствор молоко, ослиный волос и яйца;
• долго вымешивал раствор, чтобы добиться максимальной вязкости.

При помощи работников Хинг построил высокую башню с двойным потолочным сводом и водрузил на её вершине заострённый камень^[3].

Пришедший взглянуть на работу отец поскреб раствор и произнёс^[3]:

Ты победил меня, нет мастера искуснее тебя!

От радости Хинг взобрался на вершину возведённой им башни и станцевал на острие установленного вверху камня^[3].

В один из дней бог, который симпатизировал Ханой Хингу, пригласил мастера к себе в гости. Для этого вездесущий опустил на Землю длинную золотую цепь, по которой Хинг взобрался в небесный чертог^[3].

Бог объяснил Хингу, что тот может наблюдать за любым человеком в мире, находящимся в зоне прямой видимости. Зодчий долго и удивлённо озирался, затем заглянул в родной Ханн и с изумлением увидел, что его супруга и местный пастух направились к сараю^[3].

Ханой Хинг начал просить бога^[3]:

Дома может случиться плохое, отпусти меня!

Бог позволил мастеру удалиться и сказал, что в качестве подарка разрешает отсечь фрагмент золотой цепи, когда Хинг достигнет поверхности. Мастер пожадничал, высоко подпрыгнул и отсёк шашкой огромный кусок цепи^[3].

В наказание за проявленную Хингом алчность бог проклял его до седьмого колена^[3]:

Пусть потомство твоё будет малочисленным и пусть оно будет тщедушным!

В народе пошла молва, что проклятие вездесущего в отношении зодчего сбылось и «каждое последующее поколение становится всё хуже»^[3].

Судя по язвительности мифа, работа зодчего обходилась заказчикам недёшево[3].