Спанос, Николас

Получил степень бакалавра гуманитарных наук (1964) и степень доктора философии (1974) в Бостонском университете, а также степень магистра гуманитарных наук (1968) в Северо-Восточном университете^[2].

До того как поступить на работу в Карлтонский университет на Кафедру психологии в 1975 году, он практиковал в Медфилдском государственном госпитале, а также при Бостонской Ассоциации психологов. Во время своей работы в университете Спанос написал 183 статьи для журналов и 19 глав для учебников. Также он писал для журнала «Skeptical Inquirer».

Погиб в авиакатастрофе 7 июня 1994 года на острове Мартас-Винъярд (штат Массачусетс) во время полёта на одномоторном самолёте^[2].

Николас Спанос выдвигал идею о том, что гипноз не является состоянием наподобие транса.

Спанос предположил, что поведение во время гипноза и ассоциированный с этим опыт разыгрываются в соответствии с социальным контекстом и ожиданиями гипнотизёра, а также установками самой личности, подвергающейся гипнозу, даже если это поведение иногда осознаётся этой личностью как непроизвольное. Он постоянно и настойчиво исследовал проблематику этой темы и на примере 250 экспериментальных исследований продемонстрировал, что на действия под гипнозом сильно влияет то, как оцениваются и определяются окружение и сама ситуация, в которой эти действия происходят, а также их когнитивная интерпретация гипнотизируемой личностью. Спанос не соглашался с мнением Хилгарда (и других) о том, что гипноз — это изменённое состояние сознания или «специальное» диссоциативное состояние. Он работал над этой теорией на протяжении более тридцати лет, сначала в Медфилдском учреждении с Теодором Барбером, Джоном Чавесом и другими, а позже — в Карлтонском Университете в Канаде. Он утверждал, что многие действия под гипнозом могут быть легко объяснены с помощью социальной психологии и предположениями когнитивного характера.

Спанос утверждал, что существуют две причины, по которым люди неправильно истолковывают такое своё состояние сознания как гипноз. Одна заключается в том, что люди верят во внешнюю причину их действий, а не во внутреннюю. Вторая относится к способу проведения ритуалов гипноза. Гипнотизёр просит совершить определённые действия, выполнение которых сначала интерпретируются гипнотизируемым, как добровольное, а позже, в процессе работы, как непроизвольное. Например, говорится «расслабьте мышцы ваших ног», а затем, позже «ваши ноги слабые и тяжёлые».

Спанос настаивал, что гипнотизёр обращается к человеку с двумя взаимосвязанными просьбами. Первая — это прямо попросить субъект сделать что-то, а суть второй просьбы такова, чтобы субъект рассмотрел её, как навязанную. Некоторые гипнотизируемые выполняют первую просьбу и понимают, что выполнили задание добровольно, в то время, как другие вообще не откликаются на просьбу. Но всё же некоторые выполняют обе просьбы и таким образом, рассматриваются, как хорошо подвергающиеся гипнозу.

В другом исследовании Спанос продемонстрировал, что люди в гипнотическом состоянии поступают так, как они должны, по их пониманию, поступать во время сеанса гипноза. Исследование было проведено над двумя группами людей. Одной группе была прочитана лекция, которая включала в себя информацию о том, в какой степени навязанной была неподвижность руки во время сеанса гипноза, а второй группе лекция прочитана не была. Когда обе группы были подвержены гипнозу, группа, прослушавшая лекцию, как раз и демонстрировала неподвижность руки. Второе исследование Спаноса было связано с изучением эффекта отсутствия чувствительности к боли у людей, подверженных действию гипноза, и на кого гипноз воздействует отрицательно. Исследование предполагало эксперимент на двух группах людей и единственным различием между этими группами было то, что лишь одной сказали о планируемом сеансе гипноза. Каждого участника попросили положить свою руку в ведро со льдом и держать там как можно дольше. После того как они вынули руку из ведра, их спросили, насколько сильно они ощущают боль. Пока гипноз не проводился, те испытуемые, которые его ожидали, испытывали гораздо большую степень боли, нежели те, кто гипнотического воздействия не ждал. Далее, все участники были «загипнотизированы» и их опять попросили положить руку в ведро со льдом. Люди, которые не ожидали гипноза, испытывали примерно ту же боль, что и в опыте с ними же, но без гипноза. Те же, кто ожидал гипнотическое воздействие, испытывали гораздо меньшую боль, чем, в их случае без гипноза. Спанос настаивал, что причина, по которой это произошло, заключается в желании людей, чтобы их рассматривали, как хорошо подвергающихся гипнозу^[3]. Результаты исследований Спаноса внесли свой вклад в отношение многих психологов к тому, что такого понятия, как «состояние гипноза» не существует вовсе, а поведение испытуемых было в действительности обусловлено их «высокой мотивированностью».

Согласно разработанной Спаносом социокогнитивной теории, гипноз представляет собой не изменённое состояние сознания, а форму целенаправленного социального поведения. Ключевую роль в гипнотическом опыте играют ожидания, убеждения и мотивация человека. Спанос использовал концепцию «стратегического разыгрывания роли», объясняя, что участники активно преобразуют свои мысли и чувства в действия, искренне вовлекаясь в процесс и стремясь соответствовать роли «загипнотизированного» в рамках заданного социального контекста^[4].

Спанос также отвергал концепцию «скрытого наблюдателя» Эрнеста Хилгарда, предполагавшую, что гипноз вызывает диссоциативное состояние и разделяет сознание. По мнению Спаноса, этот феномен является не обнаружением скрытой части сознания, а артефактом эксперимента и результатом ролевого поведения. Он утверждал, что отчёты испытуемых были обусловлены инструкциями экспериментатора и активным стремлением участников соответствовать предъявляемым требованиям^[5].

В современных психологических исследованиях социокогнитивная теория Спаноса сохраняет свою актуальность и остаётся одной из ключевых парадигм в рамках «не-стейт» (non-state) подхода. Её идеи продолжают развиваться, в частности, в виде теории ожиданий (response expectancy theory). При этом в науке наблюдается тенденция к созданию интегративных моделей, которые стремятся примирить социокогнитивный подход с другими теориями, объединяя социальные и когнитивные факторы с нейробиологическими и аффективными компонентами^[6].^[7]

Исследуя диссоциативное расстройство личности, Спанос пытался объяснить, почему некоторые люди имеют множественные личности, используя альтернативный подход к интерпретации этого феномена. Психологи Джон Чавес и Билл Джонс отметили, что, по его мнению, в гипнозе и диссоциативном расстройстве личности «создаются социальные конструкции, контролируемые правилами поведения, легитимизируются и поддерживаются посредством социального взаимодействия»^[8]. Социокогнитивная модель тесно связана с концепцией ложных воспоминаний. Спанос утверждал, что терапевтические практики, направленные на «восстановление» вытесненных воспоминаний (включая применение гипноза и наводящих вопросов), могут способствовать неосознанному конструированию пациентами ложных воспоминаний о перенесённых травмах^[9]. В современной клинической практике травматическая модель происхождения диссоциативного расстройства идентичности остаётся доминирующей, однако социокогнитивная теория Спаноса продолжает играть важную роль как критический подход, указывающий на значительное влияние социальных и терапевтических факторов на формирование симптомов^[10]. Спанос внёс свой вклад и в изучение диссоциативного расстройства личности (ранее известного, как синдром множественной личности), предложив свою социокогнитивную модель. Он предположил, что проявление синдрома множественной личности — это социальная роль, основанная на существующих нормах культуры. Согласно Спаносу, гипноз, одержимость духами и синдром множественной личности — схожие феномены, представляющие собой социально контролируемое поведение, нежели специальное диссоциативное состояние или состояние транса. Как и другие социальные паттерны поведения, они познаются и изучаются посредством наблюдения и взаимодействия в рамках культуры и социального поведения. Некоторые поддержали социокогнитивное толкование диссоциативного расстройства личности, однако, другие исследователи не разделяют эту точку зрения и по-прежнему считают, что множественные личности — это результат тяжёлой травмы^[11].

• Multiple Identities and False Memories: A Sociocognitive Perspective (1996) — посмертно изданная книга, в которой критикуется концепция расстройства множественной личности как следствия травмы. В работе данный феномен объясняется как социально-исторический конструкт и форма заученного поведения^[12].