Сланцевая революция

Масштабное промышленное производство сланцевого газа было начато компанией Devon Energy в США в начале 2000-х, которая на месторождении Барнетт в Техасе в 2002 году впервые применила комбинацию наклонно-направленного бурения с протяжёнными горизонтальными участками и многостадийного гидроразрыва пласта^[6]

Впервые применение метода гидроразрыва пласта в нефтедобыче произошло в штате Северная Дакота в 2004 году и за 10 лет, с 2004 года по 2014 гг. суточная добыча сланцевой нефти в этом штате выросла с 85 тыс. до 1,1 млн баррелей^[7]. Это явление получило название «сланцевой революции».

В конце 2000-х годов — начале 2010-х годов активно разрабатываются следующие месторождения сланцевого газа и сланцевой нефти в США: Marcellus, Haynesville, Eagle Ford, Bakken, Woodford, Fayetteville, Barnett, Antrim^[8][9][10] (три самых крупных места добычи — Пермский бассейн, формации Игл Форд и Баккен).

Добыча сланцевого газа в США выросла с 54 млрд м³ в 2007 году до 319 млрд м³ в 2013 году (для сравнения, весь российский экспорт природного газа в 2013 году составил порядка 230 млрд м³)^[11].

В 2009 году США обогнали Россию по объёмам добычи природного газа^[12]. В течение некоторого времени в 2012 году газ в США стоил существенно дешевле, чем в России. В 2016 г. общая добыча газа (традиционного и сланцевого) в США составила 751 млрд м³, в России — 642 млрд м³^[13].

Добыча лёгкой нефти из низкопроницаемых коллекторов (Light Tight Oil), при которой применяются те же технологии, что и для сланцевого газа, выросла с небольших значений в 2007 году до 2,3 млн баррелей в сутки в 2013 году^[11] (так, с 2004 года по 2014 гг. суточная добыча сланцевой нефти в штате Северная Дакота выросла с 85 тыс. до 1,1 млн баррелей^[7]), а в начале 2014 года превысило 3,5 млн баррелей в день, составив примерно 4,3 % от мировой добычи всех типов нефти^[14] (для сравнения, суточная добыча крупнейших мировых экспортёров нефти, России и Саудовской Аравии, составляет приблизительно по 10 млн баррелей^[11]).

К середине 2018 года США вышли на уровень добычи сланцевой нефти в 6,2 млн баррелей в сутки (общая добыча — 11 млн баррелей в сутки). При этом, по оценкам The Wall Street Journal, совокупный убыток 50 компаний, занятых в процессе добыче на территории страны, превысил 2 млрд $ только во втором квартале.^[15]

Пятерка крупнейших американских сланцевых компаний — EOG Resources Devon Energy, Diamondback Energy, Continental Resources и Marathon Oil^[16].

В 2011 году EIA оценивала технически извлекаемые запасы сланцевого газа (залежей природного газа в сланцевых породах) в Европе в 605 Tcf (триллионов кубических футов)^[17], что составляет около одной десятой от мирового потенциала сланцевого газа. В 2013 году EIA обновила оценки, по новым данным общеевропейские запасы могут составлять 885 Tcf, самые крупные из них — в России, Польше, Франции, Украине. По данным «Ernst & Young», потенциальная стоимость добычи сланцевого газа в Европе выше, чем в США; кроме того в Европе развита инфраструктура газопроводов и сжиженного газа, с которыми придётся конкурировать сланцевым проектам. Отмечается недостаток оборудования (например, в Европе в 2005—2013 года одновременно действовало менее 60 наземных буровых на газ и нефть, а в США их более 2 тысяч) и трудовых ресурсов, который препятствует развитию сланцевого бурения в этом регионе. На 2013 год наиболее активно разведка сланцевого газа ведётся в Польше (около сотни лицензий в 2013 году). В целом, аналитики «Ernst & Young» заявляют, что развитие добычи газа из сланцев в Европе не примет столь же революционный характер как в США, а будет развиваться по эволюционному пути; преобразование из-за них энергетического рынка региона маловероятно^[18].

По оценкам EIA от 2011 года, Китай обладает технически извлекаемыми запасами сланцевого газа в 1275 Tcf, что превышает суммарные запасы этого газа в США (862 Tcf) и Канаде (388 Tcf)^[17]. Сланцевые проекты в Китае развиваются с 2012 года, но их развитие идёт медленно, на 2014 год разрабатывается лишь 54 блока с 400 скважинами (130 из них — с наклонно-горизонтальными участками). Имеются сомнения в возможностях повторения Китаем сланцевой революции^[19]: заявленные государством цели по добыче сланцевого газа в 2020 году снижаются (до уровня около 1 % от нынешних энергопотребностей страны)^[20], стоимость разработок сланцев высока (в том числе из-за того, что китайские газоносные сланцы залегают на большой глубине, часто в гористой местности)^[21].

Важнейшим результатом сланцевой революции стало падение цен на природный газ. Например, цены импорта газа для Евросоюза в 2014 году снизились к августу на 20 %^[23]. Особенно сильно упали цены на газ в США: в 2008 году для промышленности США природный газ продавался в среднем по 9,65 $ за 1000 футов³ (341 $ за 1000 м³), в 2012 году — по 3,88 $ за 1000 футов³ (137 $ за 1000 м³).^[24]. С 2009 по 2014 годы цены на природный газ для индивидуальных потребителей в США упали с 12,14 до 10,97 $ за 1000 футов³, для коммерческих потребителей — с 10,06 до 8,90 $, для промышленности — выросли с 5,33 до 5,5 $ за 1000 футов³.^[25]. То есть в 2014 году для промышленности США природный газ продавался в среднем по 194 $ за 1000 м³ (5,5 $ за 1000 футов³).

Другим последствием стало некоторое сокращение объёмов добычи природного газа в отдельных местностях. В августе 2012 года российский «Газпром» и его партнёры объявили о приостановке разработки крупнейшего Штокмановского месторождения, откуда сжиженный газ предполагалось направлять в США^[26].

Третьим последствием стало постепенное сокращение объёмов закупаемой США нефти за рубежом. Если в 2005 году США импортировали 10,1 млн баррелей в день, то в 2014 году — только 7,4 млн баррелей в день^[27]. При этом в 2010—2013 годах закупки нефти США сократили в Венесуэле на 33,5 %, в Нигерии на 76,4 %, в Мексике на 26,1 %^[27]. Зато в этот период были увеличены закупки нефти в Саудовской Аравии и в Кувейте^[27].

Дэвид Крэйн, президент энергетической компании «NRG Energy», заявил, что «сланцевый газ фактически убил новые проекты в угольной отрасли и начинает расправляться с ядерной энергетикой». Однако, по мнению научного сотрудника института Госсовета КНР Сунь Юнсяна, сланцевый газ с трудом может конкурировать с традиционным природным газом и будет играть небольшую роль только в некоторых регионах, но в глобальном масштабе не сможет заменить традиционный природный газ^[28].

В числе факторов, положительно влияющих на перспективы добычи сланцевого газа: близость месторождений к рынкам сбыта; значительные запасы; заинтересованность властей ряда стран в снижении зависимости от импорта топливно-энергетических ресурсов^[29][30]. В то же время, у сланцевого газа есть множество недостатков, негативно влияющих на перспективы его добычи. Среди таких недостатков:

• относительно высокая себестоимость^[31];
• высокая вариабельность параметров и необходимость различной обработки до передачи газа в транспортную систему^[32] либо смешивания с более качественным газом;
• высокая потребность в воде при разработке скважин, до 4—5 млн галлонов на каждую^[33];
• быстрая (в течение 1 года) истощаемость скважин;
• низкий уровень доказанных запасов в общей структуре запасов;
• значительные экологические риски при добыче^[28][29];
• низкий коэффициент извлекаемости газа или нефти (КИН) по сравнению с традиционными методами добычи^[34][35].

Ряд экспертов полагает, что сланцевый газ обходится значительно дороже, чем заявляют добывающие компании^[36]. По мнению экспертов, реальные затраты на получение сланцевого газа составляют 212—283 $ за 1000 м³^[36][37][38]. Некоторые специалисты полагают, что компании, осуществляющие добычу сланцевого газа, искусственно занижают его себестоимость^[39].

Добыча сланцевого газа, возможно, небезопасна с экологической точки зрения^[40]. В частности, Гринпис занимает негативную позицию к добыче сланцевого газа и нефти, заявляя об опасности фрекинга^[41].

Некоторые эксперты указывают на то, что дебит скважин невелик, что вынуждает добытчиков постоянно бурить новые и новые скважины из-за быстрого истощения ресурсов уже разрабатываемых месторождений^[40].

Даже сторонники сланцевой революции обычно признают невозможность копирования американского примера в других странах (кроме Канады) в обозримом будущем, так как у остального мира попросту нет американских финансовых и технических ресурсов для масштабного бурения и столь же благоприятных природных условий. Леонардо Маугери указывает на то, что, например, в 2012 году в США было пробурено 45 468 скважин для добычи нефти и газа, а в остальном мире (кроме Канады) за то же время была пробурена 3921 скважина^[42].

Post Carbon Institute критикует прогнозы государственного агентства EIA по основным сланцевым формациям страны, показывает систематическое завышение как уровня добычи углеводородов так и резервов, а также невозможность поддержания предсказываемых EIA уровней в будущем. Из-за таких сверхоптимистичных ожиданий может быть принята неверная энергетическая политика, которая приведёт к сильному шоку после окончания сланцевого бума^[43].

В сентябре 2017 года в Нью-Йорке состоялась встреча 12 наиболее влиятельных игроков сланцевой индустрии США, которые вынуждены были признать, что всё это время они сознательно занижали в своих отчётах себестоимость добычи сланцевой нефти и газа, и на самом деле их компании несли постоянные убытки, потратив в результате на 280 млрд долл. больше, чем они получили от своих сланцевых операций^[44][45].

Критик сланцевой революции Артур Берман (англ. Arthur Berman) указывает на 38 % ежегодный спад производства сланцевой нефти в существующих скважинах в районе Баккеновской формации, что приводит к тому, что подавляющая часть добычи (68 % в первой половине 2012 года) приходится на скважины, пробурённые за предшествующие полтора года^[46]; поддержание уровня добычи только из баккеновских сланцев требует бурения «астрономического» количества скважин (около 1500 в год) при колоссальных капитальных затратах (17—18 млрд долл. в год). По мнению Бермана^[47], высокие цены на нефть поддерживают осмысленность её добычи из сланцев, но для добычи сланцевого газа цены на него должны возрасти в полтора раза (6 вместо 4 $ в начале 2014 года^[48]). Как отметил тот же Берман, после снижения цен на нефть в США в 2015 году до 46 $ добывающие компании в Техасе получают лишь 30 $ за баррель, на этом уровне добыча нефти на Баккеновской формации в 99 % случаев является нерентабельной^[49].

По данным авторов исследования «англ. The other tale of shale», капитальные издержки 35 проанализированных ими компаний составили 50 $ за баррель, при том, что выручка за баррель составила лишь 51,5 $. Денежный поток во всех этих компаниях был отрицательным практически в каждом квартале. Авторы доклада отмечают, что, хотя отрицательный денежный поток в экономике не обязательно является проблемой, для его обоснования требуется высокий уровень окупаемости инвестиций, который на начало XXI века добытчики нефти и газа из сланцев не продемонстрировали^[50].

Согласно Ричарду Хайнбергу, в 2012 году ежегодные капитальные затраты в 42 млрд $ произвели сланцевого газа лишь на 33 млрд $, поставив добывающие компании в трудное финансовое положение^[51].