Русские песни (альбом Александра Градского)

Идея записи данного альбома пришла к Александру Градскому в 1976 году, когда он, будучи студентом Московской консерватории, участвовал в записи и расшифровке произведений русского фольклора. Пять первых композиций альбома были записаны в 1976 году, три завершающие — в 1979 году.

Музыка и тексты большинство песен — народные; Градским были подготовлены аранжировки всех композиций, а также дописан последний куплет в танке «Таня белая». Кроме того, в альбом была включена революционная песня «Вы жертвою пали», написанная в конце XIX века неизвестным автором; при записи в конец песни был добавлен инструментальный фрагмент.

В записи альбома широко использовался синтезатор Synthi 100, привезённый в СССР Питером Зиновьевым, создателем фирмы EMS^[3].

Музыковед Аркадий Петров («Клуб и художественная самодеятельность») в 1983 году отметил, что песни второй стороны пластинки, написанные в 1979 году (к продолжению цикла Градского в своё время подталкивал и сам журнал), не только продолжают и развивают настроения первой половины цикла, но добавляют новое: драматическую конфликтность, напряжение борьбы, переход от личных переживаний к общечеловеческим. «Литературность» песни «Не одна во поле дороженька пролегала» отражена в намёках на великих русских исполнителей («вот „лемешевская“ фраза, вот распев „под Шаляпина“…»); в «Солдатушки, бравы ребятушки» Градский «предстаёт удалым „песельником“ <…> музыка вроде бы просто бодрая и лихая, но есть в ней и что-то зловещее». Финальный реквием на основе русской революционной песни «Вы жертвою пали в борьбе роковой» — песни-прощания с погибшими революционерами — заканчивается инструментальным монтажом из нескольких музыкально-шумовых пластов, основа целого — басовый остинатный ритм, а «верхние этажи» скомпонованы из одновременно звучащих фрагментов «Мессы» Баха, «Реквиема» Моцарта и «Весны Священной» Стравинского, поверх которых слышны «шумы войны»: «Таков эпилог цикла. Рассказ о личных судьбах, постепенно переходящий в повествование о судьбах страны, о борьбе, революции, и, наконец, — тревожный финал, уже выходящий за пределы России, выводящий цикл на глобальный уровень… И всё-таки „Русские песни“ заканчиваются не этой апокалиптической картиной. Стихают выстрелы, гулы, нервные ритмы синтезатора. Слышны лишь мощные накаты волн. Море — могучее, беспредельное, свободное, грозное — последний, использованный в цикле выразительный „шум“. И — чарующая, волшебная мелодия, прекрасный, доносящийся издалека голос. Музыка радости и надежды…»^[2].

Писатель и журналист Василий Голованов на страницах журнала «Юность» в марте 1985 года назвал альбом в числе наиболее значимых отечественных произведений, сумевших «потеснить» англоязычный рок^[4].

Денис Бояринов (Colta.ru, 2014 год) описал альбом как постмодернистскую и парадоксальную запись: «Это только кажется, что „ничто в полюшке не колышется“, — на самом деле там гуляет буря шекспировских страстей, и Градскому, выработавшему самобытную „итальянско-негритянскую“ манеру пения, в которой выверенная техника сочетается с импровизационностью, а классицистская точность — с рок-н-ролльной расхлябанностью, удалось направить её на слушателя. От половины „Русских песен“ по душе идёт холод: „Таня белая“, где хичкоковское напряжение создаётся контрастом между эмоциональной эквилибристикой голоса и равнодушием остинатного синтезаторного баса; жутковатый „Плач“, в котором Градский поёт и церковным дьячком, и истеричной старухой; печальная акапельная „Не одна во поле дороженька“, где певцу аккомпанируют вороний грай да вой метели. Венчает пластинку революционный реквием „Вы жертвою пали“, заканчивающийся шумом прибоя и возносящимся в вечность распевом»^[3].

• Александр Градский — вокал, гитара, клавишные
• Юрий Иванов — бас-гитара, гармоника
• Сергей Зенько — флейта, свирели, саксофон
• Юрий Фокин — ударные (1976)
• Владимир Васильков — ударные (1979)