Разворот над Атлантикой

28 февраля 1998 года начался очередной этап эскалации конфликта в Косове, приведший к военным столкновениям между силами центральных властей Союзной Республики Югославия (СРЮ) и вооружёнными формированиями албанских сепаратистов (главным образом — Освободительной армией Косово, ОАК) в крае^[10][11].

На протяжении 1998 года страны НАТО усиливали давление на Белград с целью вынудить его прекратить военные действия. Успехи югославских сил, которые смогли вытеснить боевиков ОАК к албанской границе, заставили США инициировать обсуждение «косовской проблемы» в Совете безопасности ООН; власти СРЮ обвинили в «геноциде косовских албанцев». 23 сентября 1998 года Совбез принял резолюцию № 1199, согласно которой сербская сторона должна была прекратить огонь и начать мирные переговоры с сепаратистами. Германия и Франция в свою очередь предложили предоставить Косову «промежуточный статус» с целью поэтапного выхода края из-под югославской юрисдикции^[10].

24 сентября НАТО приступила к планированию воздушной кампании против Югославии. 13 октября Совет НАТО отдал приказ о начале операции в течение 96 часов. Президент СРЮ Слободан Милошевич, опасаясь внешней агрессии, пошёл навстречу выдвинутым требованиям и подписал соглашение со спецпредставителем США Ричардом Холбруком. 15 октября начался отвод сербских сил из Косова в места постоянной дислокации^[10].

Перемирие вступило в силу 25 октября, но оказалось неэффективным. 24 декабря 1998 года ОАК официально вышла из режима прекращения огня, в ответ на это в январе 1999 года югославские силы возобновили операции против боевиков^[10].

Предлогом для вмешательства НАТО в конфликт стал так называемый инцидент в Рачаке. По утверждениям западных наблюдателей, во время атаки на удерживаемую бойцами ОАК деревню югославские силы якобы казнили 45 мирных албанцев. Власти же СРЮ утверждали, что албанцы в Рачаке были боевиками ОАК и погибли в бою, что позднее подтвердилось в ходе судебно-медицинских экспертиз. 30 января НАТО пригрозила авиационными ударами по территории Югославии, если её руководство не возобновит переговоры с лидерами ОАК^[10][11].

В феврале под эгидой Контактной группы (страны НАТО и Россия) прошли переговоры между югославскими властями и косовскими албанцами в Рамбуйе. От Белграда требовали прекращения боевых действий и проведения переговоров с ОАК, хотя новое соглашение не предусматривало пунктов о разоружении боевиков и прекращении нападений на косовских сербов. 18 марта США и Великобритания предложили югославской делегации дополнительные военные приложения (представитель РФ в Контактной группе не подписал эти документы). Новый проект предусматривал полную политическую автономию края, ввод войск НАТО на его территорию и вывод оттуда югославской армии и сил МВД, а также включал пункт об утверждении окончательного статуса Косова «волей народа» спустя три года. Проект был принят албанской стороной, но отвергнут СРЮ и Россией. 23 марта югославская делегация согласилась принять политическую часть предложения, но отказалась позволить войскам НАТО занять Косово и Метохию^[10].

Е. М. Примаков знал о готовящихся ударах НАТО по Югославии: 22 марта помощник вице-президента США А. Гор предупредил премьер-министра РФ, что «визит будет проходить на фоне очень быстро развивающейся ситуации вокруг Косова». Тем не менее Примаков решил не отменять встречу, поскольку надеялся предотвратить агрессию (Вашингтону было известно, что Москва выступает против силового вмешательства НАТО). За день до начала бомбардировок Примаков безуспешно пытался убедить канцлера ФРГ Герхарда Шрёдера в том, что военное решение вопроса является большой ошибкой, имеющей опасные последствия^[12].

Когда Гор позвонил российскому премьеру и сообщил, что «подготовка к удару движется вперёд без остановки», его очень беспокоила возможная общественная реакция на решение Примакова. В Вашингтоне предлагали сообщить журналистам, что визит главы правительства РФ просто откладывается, и выразить сожаление, что «мирное решение по Косову пока не найдено». Примаков же ответил, что США своими действиями «ставят под удар всё, что наработано в отношениях между Россией и НАТО», в том числе ратификацию СНВ-2^[12].

В итоге премьер-министр России решил развернуть самолёт прямо над Атлантическим океаном и вернуться в Москву. В дальнейшем он описал сложившуюся ситуацию следующим образом:

Вице-президент Гор на прямо поставленный мною вопрос не мог дать гарантии, что удар не будет осуществлён хотя бы во время моего пребывания в США. Вызвав командира корабля, я сказал: возвращаемся. «Как, не будем садиться в Вашингтоне, ведь до посадки три с половиной часа?» — «Нет, в США садиться не будем. Если не хватит горючего до Москвы, совершим промежуточную посадку». Самолёт развернулся над Атлантическим океаном… (Е. М. Примаков)^[13].

По мнению многих политиков и исследователей, «Разворот над Атлантикой» символизировал изменение российского внешнеполитического курса, особенно в отношениях с США и их союзниками по Североатлантическому альянсу^{[2][11][5][6][7][8]}.