Предвзятость негативного опыта

Пол Розин и Эдвард Ройзман выделили четыре основных пункта, определяющих предвзятость негативного опыта: негативная потенция, более крутой негативный перепад, доминирование негативности и негативная дифференциация^[4].

Негативная потенция подразумевает, что, несмотря на возможную одинаковую значимость или эмоциональность, негативные и позитивные события не являются одинаково значимыми.

Что касается позитивного и негативного перепадов, то, по-видимому, негативные события воспринимаются тем более негативно, чем ближе (пространственно или временно) человек находится к эмоциональному событию. Другими словами, негативный перепад сильнее, чем позитивный. Например, негативное переживание предстоящей стоматологической операции воспринимается тем более негативно, чем ближе к дате операции, а позитивное переживание предстоящей вечеринки воспринимается тем более позитивно, чем ближе к дате празднования (если предположить, что в данном примере эти события одинаково позитивны и негативны).

Доминирование негативности — тенденция к тому, что сочетание позитивных и негативных предметов/событий/и т. д. приводит к более негативной интерпретации, чем та, которую можно было бы предположить при суммировании отдельных позитивных и негативных компонентов.

Негативная дифференциация согласуется с данными, свидетельствующими о том, что концептуализация негативности сложнее, чем концептуализация позитивности. Например, исследования показывают, что негативная лексика более богато описывает аффективный опыт, чем позитивная лексика^[5]. Кроме того, для обозначения негативных эмоций используется больше терминов, чем для обозначения позитивных^[6][7]. Понятие негативной дифференциации соотносится с гипотезой мобилизации-минимизации^[8], которая утверждает, что негативные события, как следствие этой сложности, требуют мобилизации больших когнитивных ресурсов для преодоления аффективного опыта и больших усилий для минимизации последствий.

Основная часть первичных данных, свидетельствующих о наличии предвзятости негатива, основана на исследованиях социальных суждений и формирования впечатлений, в ходе которых стало ясно, что негативная информация обычно имеет больший вес, когда перед участниками ставится задача сформировать комплексную оценку и впечатление о других людях^[9][10]. В целом, когда людям предъявляется информация о различных чертах личности, эти черты не «усредняются» и не «суммируются», чтобы составить общее впечатление^[11]. Отрицательные черты оказывают непропорционально большое влияние на итоговое впечатление^{[12][13][14][15][16]}, что согласуется с понятием доминирования негативности^[4].

Например, в известном исследовании Леона Фестингера и коллег изучались факторы, влияющие на формирование дружбы; исследователи пришли к выводу, что то, станут ли люди друзьями, в наибольшей степени зависит от их близости друг к другу^[17]. Эббесен, Кьос и Конечни, однако, продемонстрировали, что сама по себе близость не предсказывает формирование дружбы; скорее, близость служит для усиления информации, которая имеет значение для принятия решения о формировании или отказе от формирования дружеских отношений^[18]. Негативная информация так же усиливается близостью, как и позитивная. Поскольку негативная информация имеет тенденцию перевешивать позитивную, близость может предсказывать неудачу в формировании дружеских отношений даже в гораздо большей степени, чем успешное формирование дружбы^[2].

Одно из объяснений того, почему в социальных суждениях проявляется негативизм, заключается в том, что люди могут считать негативную информацию более диагностичной для характера человека, чем позитивную, что она более полезна, чем позитивная информация, для формирования общего впечатления^[19]. Это подтверждается признаками более высокой уверенности в точности сформированного впечатления, когда оно было сформировано в большей степени на основе негативных, чем позитивных черт^[2][14]. Люди считают негативную информацию более важной для формирования впечатления и, когда она им доступна, они впоследствии более уверены в себе.

Часто упоминаемый парадокс^[20][21]: нечестный человек может иногда поступать честно, но при этом считаться преимущественно нечестным; с другой стороны, честный человек, который иногда поступает нечестно, скорее всего, будет переклассифицирован как нечестный. Предполагается, что нечестный человек иногда будет честным, но эта честность не будет компенсировать предыдущие проявления нечестности. Считается, что честность легче запятнать нечестными поступками.

Предположение о том, что негативная информация обладает большей диагностической точностью, проявляется и в моделях голосования. Было доказано, что негативная информация в большей степени влияет на поведение избирателей, чем позитивная: люди склонны голосовать против кандидата из-за негативной информации, чем за него из-за позитивной^[22][23]. Как отмечает исследователь Джилл Клейн, «слабые стороны характера были более важны, чем сильные, при определении... окончательного результата голосования»^[22].

Считается, что такое диагностическое предпочтение негативных черт перед позитивными является следствием поведенческих ожиданий: существует общее ожидание, что в силу социальных требований и норм люди будут вести себя положительно и демонстрировать позитивные черты. Напротив, негативное поведение/черты характера являются более неожиданными и, следовательно, более заметными, когда они проявляются^{[1][2][10][19][24]}. Относительно большая заметность негативных событий или информации означает, что они в конечном итоге играют большую роль в процессе вынесения суждения.

Что касается негативной дифференциации^[4], то негативная информация, по-видимому, требует больше ресурсов и активности для обработки информации, чем позитивная; люди склонны больше думать и рассуждать об отрицательных событиях, чем о положительных^[8][25]. Неврологические различия также указывают на более интенсивную обработку негативной информации^[26][27][28]. Эта дополнительная обработка приводит к разнице между позитивной и негативной информацией в области внимания, обучения и памяти.

В ряде исследований было высказано предположение, что отрицательные признаки, по сути, являются «магнитом» для внимания. Например, когда перед участниками ставилась задача составить впечатление о человеке, они дольше смотрели на плохие фотографии^[10], чем на хорошие. Также среди участников было зарегистрировано больше морганий глаз при изучении “плохих" слов, чем "хороших" ^[29] (частота морганий связана с когнитивной активностью^[30][31]). Кроме того, было обнаружено, что люди демонстрируют более сильные реакции ориентации после получения негативных, а не позитивных впечатлений, включая более значительное увеличение диаметра зрачка, частоты сердечных сокращений и тонуса периферических артерий^[32][33].

Примечательно, что такое преимущественное внимание к негативной информации проявляется даже тогда, когда аффективная природа стимулов не имеет отношения к самой задаче. Гипотеза автоматической бдительности была исследована с помощью модифицированной задачи Струпа^[34]. Участникам предъявлялся ряд положительных и отрицательных черт личности в нескольких разных цветах; по мере появления каждой черты на экране участники должны были как можно быстрее назвать цвет. Несмотря на то, что позитивные и негативные элементы слов были несущественны для задачи называния цвета, участники медленнее называли цвет негативных черт, чем позитивных. Это различие в задержках ответов указывает на то, что при негативных чертах больше внимания уделялось обработке самой черты.

Помимо исследований с морганием глаз и называнием цветов, Баумейстер и его коллеги в своем обзоре плохих событий по сравнению с хорошими^[2] отметили, что существуют и легкодоступные, реальные доказательства этой аттенционной предвзятости: плохие новости продаются лучше, а большинство успешных романов полны негативных событий и потрясений. В сочетании с лабораторными экспериментами это убедительно подтверждает мысль о том, что негативная информация, как правило, сильнее привлекает внимание, чем позитивная.

Обучение и память напрямую связаны с концентрацией внимания: чем больше внимания уделяется чему-либо, тем больше вероятность того, что это будет усвоено и запомнено. Исследования, касающиеся влияния наказаний и поощрений в обучении, показывают, что наказания за неправильные ответы более эффективны в повышении эффективности обучения, чем поощрения за правильные ответы - обучение происходит быстрее после плохих событий, чем после хороших^[35][36].

Пратто и Джон изучали влияние аффективной информации на случайные воспоминания, а также на внимание, используя модифицированную парадигму Струпа (см. раздел «Внимание»). Участники не только медленнее называли цвета негативных признаков, но и демонстрировали лучшую случайную память на представленные негативные признаки, чем на позитивные, независимо от соотношения негативных и позитивных признаков в наборе стимулов^[34].

На намеренное запоминание также влияет негативное или позитивное качество стимулов. При изучении как позитивного, так и негативного поведения участники склонны вспоминать больше негативных стимулов во время последующего теста на память, чем позитивных^[37][38].

Когда людей просят вспомнить недавнее эмоциональное событие, они чаще сообщают о отрицательных событиях, чем о положительных, и считается, что это связано с тем, что негативные воспоминания более рельефны, чем положительные^[39]. Люди также склонны недооценивать, насколько часто они испытывают положительный аффект, поскольку они чаще забывают положительно эмоциональные переживания, чем отрицательно эмоциональные^[40].

Исследования предвзятости негативного опыта также связаны с исследованиями в области принятия решений, в частности, с неприятием риска или неприятием потерь^[41]. Считается, что когда человеку предлагается ситуация, в которой он может либо что-то выиграть, либо что-то потерять в зависимости от исхода, потенциальные потери учитываются в большей степени, по сравнению с потенциальным выигрышем^{[42][1][36][4]}. Это явление подробно рассматривалось в работах Даниэля Канемана и Амоса Тверски.

Исследования указывают на корреляцию между политической принадлежностью и предвзятостью к негативному опыту^[43][44]: консерваторы более чувствительны к негативным стимулам и поэтому склонны к правой идеологии, которая считает самым главным - снижение угрозы и поддержание социального порядка^[45]. Люди с меньшей предвзятостью склоняются к либеральной политической политике, например плюрализму, и принимают различные социальные группы, которые по косвенным признакам могут угрожать социальной структуре и вызывать больший риск беспорядков^[46].

Хотя большинство исследований, посвящённых изучению предвзятости негативного опыта, в основном проводились со взрослыми, ограниченное число исследований с участием младенцев также указывало на наличие у них предвзятости негативного опыта.

Считается, что младенцы интерпретируют неоднозначные ситуации в зависимости от того, как на них реагируют окружающие. Когда взрослый (например, экспериментатор, мать) демонстрирует реакцию счастья, страха или нейтральности по отношению к игрушкам, младенцы подходят к игрушке, вызвавшей негативную реакцию, значительно реже, чем к нейтральным и положительным игрушкам^{[47][48][49][50]}. Более того, нейронная активность младенцев проявлялась сильнее, когда им показывали изображения «негативной» игрушки, чем при демонстрации «позитивных» и «нейтральных» игрушек^[51].

Некоторые исследования показывают, что у пожилых людей, как правило, по крайней мере в определённых ситуациях, может проявляться позитивная предвзятость или эффект позитивности^[52][53][54]. Теория социально-эмоциональной избирательности, предложенная доктором Лаурой Карстенсен и её коллегами, описывает изменение целей и тенденций регуляции эмоций с возрастом, в результате чего предпочтение отдаётся позитивной информации, а не негативной. Однако, помимо доказательств в пользу склонности к положительному восприятию, существует множество задокументированных случаев, когда пожилые люди демонстрируют склонность к отрицательному восприятию^[55][56].