Полёт кондора

«Полёт ко́ндора» (исп. El cóndor pasa) — инструментальная композиция из написанной в 1913 году одноимённой сарсуэлы перуанского композитора Даниэля Роблеса, исследователя и собирателя национального музыкального фольклора^[1]. Композиция основана на традиционных мелодиях населения Анд.

Мелодия, позаимствованная профессиональным композитором у народа, в свою очередь была подхвачена многочисленными уличными музыкантами после успеха постановки сарсуэлы^[2].

В 1960-х годах группа Los Incas выступила с «Полётом кондора» в Париже, где её услышал Пол Саймон, написавший свою версию со словами. Песня стала широко известна после выхода на альбоме Саймона и Гарфанкела Bridge over Troubled Water в 1970 году под названием El Condor Pasa (If I Could).

Пол Саймон был уверен, что мелодия является народной, однако после выхода альбома сын Даниэля Роблеса (писатель Армандо Роблес Годой^[3]) доказал авторские права своего отца на неё. Варианты песни «Полёт кондора» есть на разных языках и присутствуют в репертуаре различных исполнителей.

Сюжет сарсуэлы Роблеса был сконцентрирован вокруг противостояния коренного населения Перу иноземной капиталистической эксплуатации, и образ летящего кондора символизировал свободу, независимость^[4] и национальное самосознание^[5].

В 2004 году песня «Полёт кондора» была признана национальным достоянием и культурным наследием Перу^[6].

Исландский фольклорист Валдимар Тр. Хафштейн, делегат ЮНЕСКО, сообщает, что правительственные организации Боливии также претендовали на отнесение истоков мелодии и традиций аранжировки к своей национальной культуре. Ссылаясь на кулуарные беседы во время заседаний ЮНЕСКО и архивные документы, он показывает, что именно болезненный вопрос признания того или иного современного государства андского региона в качестве места происхождения (из которого со всей желательностью для государственных властей проистекало бы и их право контролировать исполнение и распространение) песни El cóndor pasa послужил в начале 1970‑х годов отправной точкой дипломатических процессов, приведших в 2003 году к утверждению Международной конвенции об охране нематериального культурного наследия^[7]. Конечно, к этому времени мелодия, изначально проникнутая посылом сопротивления угнетённого народа внешней грабительской эксплуатации, по возможной оценке, оказалась сама подвергнута многолетней эксплуатации этническими чужаками, присвоившими как авторское признание, так и материальную прибыль от максимально широкого переиспользования «хита»^[3]. Однако и претензии южноамериканских диктаторских режимов 1970‑х годов на узурпацию права распоряжаться результатами творчества коренного населения Хафштейн рассматривает как очередное явление того же ряда — силовое принуждение, ущемление свобод и экспроприацию^[8].