Записка о древней и новой России

Вступив на престол в 1801 году, Александр Павлович объявил курс на либеральные реформы. В первые годы планы преобразований обсуждались в близком друзей кругу императора — Негласном комитете, позднее всё большее влияние на Александра стал оказывать М. М. Сперанский, предложивший проект широкомасштабных реформ. В результате преобразований в Российской империи была создана система министерств, учреждён Государственный совет. Разрабатывались планы систематизации законодательства и введения принципа разделения властей.

Однако, в связи с приходом к власти во Франции Наполеона Бонапарта внешнеполитическая ситуация осложнилась. Россия пережила поражение при Аустерлице и сближение с Наполеоном, закреплённое Тильзитским миром, при нарастающем ожидании новой войны в начале 1810-х годов.

На этом фоне Карамзин подготовил «Записку» (декабрь 1810 — февраль 1811). В марте 1811 года в Твери, в «очарованном замке» великой княгини Екатерины Павловны, он передал её государю лично^[3]. По воспоминаниям современников, первая реакция Александра была холодной^[4]. Вскоре после этого Сперанский был отправлен в отставку, а преобразовательный курс свёрнут.

В «Записке» Карамзин последовательно отстаивал незыблемость самодержавия как «палладиума» государственного строя и одновременно критиковал пороки «регулярного государства» — бюрократическую регламентацию, «умножение штатов» и подмену существа дела канцелярской формой. Он предостерегал от бездумного заимствования западных институтов и требовал «охранительной мудрости» власти, сочетания исторической традиции с осторожными, осмысленными изменениями. По его мнению, отказ от «петровской» модели реформирования не означал отказ от развития: речь шла о границах и ритме реформ, об уважении к «домашним» нравам и достоинству личности, о соразмерности мер интересам государства и общества^[5].

Политические трактаты Карамзина не предназначались для печати и распространялись в списках. А. С. Пушкин намеревался опубликовать «Записку» в «Современнике», однако министр народного просвещения С. С. Уваров воспрепятствовал публикации; отдельные фрагменты появились в год смерти поэта. В XIX — начале XX века текст вводился в оборот постепенно: берлинское издание М. А. Корфа (1861), публикации в «Русском архиве» П. И. Бартенева (1870), включение в приложения к трудам А. Н. Пыпина (1900), первое отдельное российское издание под редакцией В. В. Сиповского (1914). В советское время доступность текста была ограничена: трактат воспринимался как «реакционный», что осложняло переиздания^[6].

Историографическая традиция долго связывала «Записку» с «программой реакции» и с политической практикой Николая I. Ю. М. Лотман полемизировал с этим взглядом: Карамзин не публиковал трактат и не стремился к роли «закулисного вдохновителя», а фактическая хронология опровергает представления о его влиянии «в начале правления Николая». Напротив, Пушкин высоко ценил «горькую правду» и гражданскую смелость автора и стремился ввести документ в общественный оборот^[7]. В интерпретации Лотмана «Записка» — не отрицание прогресса, а критика бюрократического деспотизма и бумажного нормотворчества, подрывающих доверие к власти и разрушающих связь государства с обществом. На этой почве Карамзин выдвигает требование личной ответственности правителя, уважения к праву и обычаям, отказа от «бумажных» реформ, не соотносимых с живой действительностью^[8].

Влияние трактата прослеживается и в более поздней интеллектуальной традиции: от гоголевской сатиры на «регулярность» и чинопочитание до критики бюрократизма у русских мыслителей второй половины XIX века^[9].