Неопатристический синтез
Неопатристический синтез — направление в русском богословии и философии, соединяющее византийскую религиозно-философскую традицию (и терминологию) с вызовами современного общества.
История
Неопатристический синтез был заявлен русским философом Георгием Флоровским в 1936 году на богословской конференции в Афинах и подхвачен консервативными философами, тяготеющими к православной догматике[1].
Примерами этого нового «синтеза» в патрологии стали труды самого Флоровского «Восточные Отцы IV века» (1931) и «Византийские Отцы V — VIII века» (1933), а в историософии — его «Пути русского богословия» (1937), ставшая Своеобразным манифестом «неопатристического синтеза»[2].
Среди других имён этого движения необходимо отметить — протопресвитера Николая Афанасьева (1893 — 1966), архимандрита Киприана (Керна) (1899—1960), архиепископа Василия (Кривошеина) (1900 — 1985), а также протопресвитеров Александра Шмемана (1921 — 1983) и Иоанна Мейендорфа (1926 — 1992). Однако наибольшее значение в этом движении, во всяком случае в контексте истории философии, имел Владимир Николаевич Лосский (1903 — 1958)[3], чей «Очерк мистического богословия Восточной Церкви» (1944) часто рассматривается как своего рода «справочник» неопатристического синтеза[4].
Но достаточно скоро влияние святоотеческого возрождения распространилось за пределы русского православия, а в Греции оно закрепилось в 1960-х годах. Его рупором стал журнал «Синоро» («Граница») (1964 — 1967), издаваемый небольшой группой богословов, которая взяла на себя инициативу в распространении этого богословия в Греции. Во главе с Христосом Яннарасом и Иоанном Зизиуласом эта группа перевернула ориентированный на Запад способ богословского изучения в Греции, заменив его тем, что стало известно как «богословие 60-х годов». Как и их русские предшественники, греческие богословы 1960-х годов считали себя верными наследниками религиозной традиции (в частности, мистической и святоотеческой традиции Востока), которая должна была быть очищена от досадных загрязнений западного богословия, особенно юридизма и схоластики[4].
В постсоветскую эпоху идеи неопатристического синтеза воплотились в концепции «синергийной антропологии» Сергея Хоружего[5].
В 2010 году в греческом городе Волосе прошла конференция, посвящённая теме неопатристического синтеза[6]
Основные идеи
Если одним элементом синтеза является восточная патристика («святоотеческое богословие» или «святоотеческая традиция»[7]), то вторым — экзистенциализм Мартина Хайдеггера, который сближается с персонализмом[8][9].
В рамках патристики особо выделяются «восточные отцы IV века» (Афанасий Великий, Василий Великий и Григорий Богослов), которые различили понятия сущности (природы) и ипостаси, а также отождествили лицо и ипостась[10]. Также часто упоминаются Григорий Нисский, Дионисий Ареопагит, Максим Исповедник и Иоанн Дамаскин. Критерием истины в неопатристическом синтезе является consensus patrum (согласие отцов Церкви)[11]
По мнению философа Аркадия Малера[3]:
Задача «неопатристического синтеза» <…> на первый взгляд аналогична тем, которые ставили И. Киреевский и В. Соловьёв — изложить «безусловные основы» православия адекватно используя современный философский язык. Однако принципиальное отличие «синтеза» Флоровского заключается в том, что акцент сделан не на использовании современного языка философии (как фактически с его точки зрения получилось у славянофилов, Соловьёва и его последователей), а на возрождении подлинной православной философии, философии «воцерковлённого эллинизма», воплощённого в византийской патристике. Безусловное следование догматическим нормам православно-патристической традиции в сочетании с рационально-систематическим подходом в изложении этих норм и диалоге с оппонентами — принципиально отличают это движение от философии «русского религиозного ренессанса» с его волюнтаризмом в догматических вопросах и апологии иррационального.
Неопатристический синтез представляет собой «возвращение к отцам», «девестернизацию»[11], ответ на засилье западной, часто секулярной (либеральной, «просветительской», материалистической) философии[12]. В противовес гуманизму утверждается идея «обожения» (теозис). Существенную роль в неопатристическом синтезе играют идеи исихазма (учение Григория Паламы): монашеская аскетика (умное делание), восприятие Бога как «нетварного» Фаворского света, а также различение сущности и энергии (благодати) в Боге. Причём, в отличие от аристотелизма, силы (греч. δύναμις) и энергии не противопоставляются, но объединяются[13].
Неопатристический синтез противостоит русской пантеистической софиологии[3][11], утверждая различие между Богом и «тварью» («падшим естеством»). Также у отцов неопатристического синтеза встречаются негативные отзывы о евразийстве, которое критиковалось за «страстный пафос плоти» и «розовую сказку об язычестве»[14].
Отличительной чертой греческих сторонников патриастического возрождения были[4]:
- понимание Церкви как евхаристической общины;
- большой интерес к апофатической теологии;
- фокус на обожения (теозиса), как судьбу людей;
- новое открытие византийской иконографии;
- возрождение интереса к монашеству;
- диалог с современными философскими течениями, как экзистенциализм и феноменология.
Епископ Иларион (Алфеев) критиковал неопатристический синтез за «византизм» (внеконтекстуальное прочтение святых Отцов Церкви) и отторжение «гебраизма» (семитской духовной традиции), что несовместимо с кафолическим характером Церкви. По мнению Илариона, заявленный неопатристический синтез в XX веке так и не состоялся[15].
Пантелис Калаицидис выделяет в неопатристическом синтезе «антизападный» и «антиэкуменический» настрой[11].
Примечания
Литература
- Хоружий С. С. Неопатристический синтез и русская философия // Вопросы философии. 1994. — № 5. — С. 75-88
- Георгий Флоровский: священнослужитель, богослов, философ / Общ. ред. Сенокосов Ю. П.. — М.: Прогресс, 1995. — 416 с. — ISBN 5-01-004443-9.
- Михайлов П. Б. Русский неопатристический синтез // Русская патрология: материалы академической конференции. — СПб., 2009. — С. 368—383
- Черняев А. В. Г. В. Флоровский как философ и историк русской мысли. — М.: Институт философии Рос. акад. наук, 2009. — 199 с. — 500 экз. — ISBN 978-5-9540-0156-3.
- Наследие Святых отцов в XX веке. Итоги исследований / сост., ред. П. Б. Михайлов. — М.: ПСТГУ, 2010. — 262 с.
- Нижников С. А. Неопатристический синтез и философия всеединства в творчестве Г. В. Флоровского // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Философия. — 2010. — № 1. — С. 33—44.
- Хоружий С. С. Неопатристический синтез и философия личности // Традиции России и Китая в глобализирующемся мире. — Саратов, 2012. — С. 44—50.
- Софиология и неопатристический синтез: богословские итоги философского развития. Сборник научных статей / сост.: К. М. Антонов, Н. А. Ваганова. — Издательство ПСТГУ, 2013. — 294 с. — ISBN 978-5-7429-0816-6.
- Глазков А. П. Эсхатологическая историософия в русской религиозной философии: от славянофилов к неопатристическому синтезу: монография. — Астрахань: Астраханский университет, 2013. — 199 с. — ISBN 978-5-9926-0726-0.
- Софиология и неопатристический синтез: богословские итоги философского развития: сборник научных статей / сост. К. М. Антонов, Н. А. Ваганова. — Москва : Издательство ПСТГУ, 2013. — 295 с. — ISBN 978-5-7429-0816-6
- Хоружий С. С. Персоналистские измерения неопатристического синтеза и современный поиск новых модусов субъективности // Георгий Васильевич Флоровский / под ред. А. В. Черняева. — М.: Политическая энциклопедия, 2015. — С. 230—251
- Гаврилюк П. Л. Георгий Флоровский и религиозно-философский ренессанс. — К.: Дух i Лiтера, 2017. — 536 с. — ISBN 978-966-378-518-9.
- Михайлов П. Б. Неопатристический синтез // Православная энциклопедия. — М., 2017. — Т. XLVIII : «Муромский в честь Успения Пресвятой Богородицы мужской монастырь — Непал». — С. 654–657. — 752 с. — 30 000 экз. — ISBN 978-5-89572-055-4.