Куприянов, Геннадий Николаевич
Генна́дий Никола́евич Куприя́нов (21 ноября 1905 года, деревня Рыло, Солигаличского уезда Костромской губернии — 28 февраля 1979 года, г. Пушкин) — советский политический деятель, первый секретарь Карельского областного комитета ВКП(б) (1938—1940 гг.), первый секретарь ЦК КП(б) Карело-Финской ССР (1940—1950 гг.), генерал-майор, член Военного Совета Карельского фронта (1941—1944).
Общие сведения
| Геннадий Николаевич Куприянов | |
|---|---|
 1-й Первый секретарь Карельского областного комитета ВКП(б)
|
|
| июнь 1938 года — 24 апреля 1940 года | |
| Предшественник | Иванов Николай Иванович |
| Преемник | должность ликвидирована |
| 26 апреля 1940 года — 25 января 1950 года | |
| Предшественник | должность учреждена |
| Преемник | Кондаков, Александр Андреевич |
|
|
|
| Рождение |
21 (8) ноября 1905 д. Рыло, Солигаличский уезд, Костромская губерния |
| Смерть |
28 февраля 1979 (73 года) г. Пушкин, Ленинградская область |
| Место погребения | |
| Дети | сын Виктор, дочери Роза и Галина |
| Партия | ВКП(б) с 1926 |
| Учёная степень | кандидат исторических наук (1950)[1] |
| Отношение к религии | отсутствует (атеист) |
| Награды |
    |
| Военная служба | |
| Звание |
 |
| Гражданство | |
.svg){kind=small}
Биография
Родился в бедной крестьянской многодетной семье. По национальности русский. Отлично учился в школе. В 1919—1925 работал плотником. В 1920 году вступил в комсомол. Военную службу проходил в ЧОНе. В 1925—1927 годах — слушатель Костромской губернской совпартшколы. С 1926 года — член ВКП(б).
В 1927—1929 годах работал учителем обществоведения в школе 2-й ступени Солигалича. В 1929—1931 годах — заведующий отделом народного образования Солигаличского райисполкома. В 1931—1932 годах — заведующий отделом агитации и пропаганды Солигаличского райкома ВКП(б)[2].
В 1932—1935 годах — студент Всесоюзного коммунистического университета.
В 1935—1937 годах — заведующий отделом школ Дзержинского райкома ВКП(б) в Ленинграде, в 1937—1938 годах — второй секретарь, первый секретарь Куйбышевского райкома ВКП(б) в Ленинграде[3].
В июне 1938 года был избран первым секретарём Карельского областного комитета ВКП(б) по рекомендации А. А. Жданова Сталину. В сентябре 1938 года, как первый секретарь обкома партии, вошёл в состав «особой тройки НКВД», репрессировавшей 1819 граждан Карельской АССР. Кроме того, будучи членом «тройки НКВД» с июня по сентябрь 1938 года, поставил свою подпись под решениями о расстреле около 500 человек[4].
Во время советско-финской войны выезжал непосредственно на фронт, организуя помощь РККА со стороны гражданских властей в суровых зимних условиях. По его инициативе в декабре 1939 года состоялось решение правительства СССР о строительстве железнодорожной ветки Петрозаводск — Суоярви протяжённостью 132 км. Дорога была построена за 46 дней.
С образованием Карело-финской ССР — первый секретарь ЦК КП(б) КФССР. На XVIII конференции ВКП(б) 20 февраля 1941 года избран кандидатом в члены ЦК ВКП(б)[5].
Великая Отечественная война
С началом Великой Отечественной войны вошёл в Военный совет 7-й армии, 30 июня 1941 года присвоено звание бригадного комиссара. С 23 августа 1941 года — член Военного совета Карельского фронта. В августе 1941 года семья Геннадия Николаевича была эвакуирована в Новосибирск.
1 октября 1942 года присвоено звание дивизионного комиссара. После отмены званий для политработников 6 декабря 1942 года присвоено звание генерал-майора.
В критический период наступления финских войск распорядился изъять 9 тысяч винтовок у охраны ББК и передать для вооружения создаваемых истребительных батальонов. Тогда же получил разрешение Сталина под личную ответственность брать на фронт заключённых из лагерей. Один из организаторов и руководителей партизанского и партийного подпольного движения в КФССР (наряду с Вершининым С. Я. и заведующим орготделом ЦК КП КФССР И. В. Власовым).
Выезжал на места боёв, был контужен и ранен.
В 1944 году после освобождения КФССР, часть командования Карельского фронта (генерал Т. Ф. Штыков и другие) предлагали выслать часть коренного население КФССР в Сибирь и Казахстан и ликвидировать республику.
Куприяновым и ЦК КП(б) были срочно собраны материалы о героизме карело-финского народа, которые были представлены лично Сталину.
По мнению некоторых историков, благодаря Куприянову было предотвращено массовое выселение коренных народов КФССР в 1944 году[6]. Документальное расследование, проведённое в архивах доктором исторических наук, профессором Юрием Васильевым показало, что версия о существовании планов правительства СССР по депортации коренных народов КФССР в 1944 году не подтверждается документально. Единственным источником, который указывал на планы депортации карельского населения, оказался личный дневник Куприянова, датированный 1964 годом. По мнению писателя Олега Тихонова:
…из всех изложений различных событий Геннадий Николаевич Куприянов всегда выбирал наиболее приемлемую и удобную лично для себя версию.
«Ленинградское дело»
В 1948 году смерть А. А. Жданова и последующие репрессии в отношении его соратников («Ленинградское дело»), большинство из которых работали в Ленинграде, коснулись и Куприянова. В сентябре 1949 года в ЦК КП(б) КФССР была проведена проверка работы инспекцией ЦК ВКП(б). Согласно записке инспектора ЦК Григория Кузнецова Центральный Комитет республиканской компартии и лично Г. Н. Куприянов проигнорировали решение ЦК ВКП(б) об исправлении ошибок в руководстве хозяйством и партийно-политической работе, продолжая проводить свою прежнюю линию в руководстве республикой. Куприянов был обвинён в ежегодном невыполнении планов в промышленности и сельском хозяйстве, покровительстве скомпрометировавшим себя работникам, зажиме критики и отсутствии коллегиальности в работе. Часть обвинений поддержал второй секретарь ЦК КП(б) КФССР Ю. В. Андропов.
Куприянов был формально снят со своего поста и отозван в распоряжение ЦК ВКП(б) 10 января 1950 года, однако фактически перестал выполнять свои обязанности ещё в конце 1949 года.
Арест
15 марта 1950 года Куприянов был арестован и этапирован в Москву, через два дня заключён в Лефортовскую тюрьму, где подвергался допросам, избиениям и пыткам (следователи — полковник Герасимов, майор Мотовкин). В связи с этим Г. Н. Куприянов упоминается в исследовании А. И. Солженицына «Архипелаг Гулаг». По сведениям Солженицына среди выбитых у подследственного Куприянова зубов были, как простые, так и с золотыми коронками. На последние Куприянову выдали квитанцию, что «взяты на хранение». Но чуть позже следователи спохватились и квитанцию отобрали.
В октябре того же года следствие завершилось, Куприянов был приговорён к высшей мере наказания, но вскоре получил отсрочку из-за отклонения Сталиным требования Маленкова о расстреле, после чего был помещён в камеру смертников. 17 января 1952 года Военная коллегия Верховного суда СССР по статьям 58-1"а", 58-7, 58-10 ч.2 и 58-11 УК РСФСР осудила Геннадия Куприянова к 25 годам исправительно-трудовых работ с конфискацией всего имущества. Вскоре Куприянов был отправлен в отдельный Интинский лагерный пункт № 5 (Коми АССР), однако уже в июле приговор был изменён на тюремное заключение, а 18 августа, за отсутствием состава преступления по ранее предъявленным статьям и переквалификации обвинения по ч. 2 статьи 58-10 на статью 58-10 ч. 1 УК РСФСР, смягчён до 10 лет тюремного заключения без конфискации имущества.
Жена Вера Васильевна была осуждена за недоносительство органам о вредительстве мужа, срок наказания отбывала в Верхнеуральском политизоляторе. Старшие дети Виктор и Роза были сосланы в Джамбул (Казахская ССР). Младшая дочь Галя была помещена в колонию для детей врагов народа. Весной 1953 года, после смерти Сталина, семье разрешили вернуться в Ленинград[7][8].
Письмо из тюрьмы 18 октября 1953 года председателю Совета министров Карело-Финской ССР Павлу Прокконену с просьбой сказать правду о предъявленных обвинениях.
ЗАЯВЛЕНИЕ
Павел Степанович! 12 лет совместной работы с Вами дают мне основание не писать свою родословную. Вы хорошо знаете обстановку на Пленуме. До Пленума мне в голову не приходила мысль, что меня могут арестовать. За ошибки в работе? Тогда любого работника надо считать прямым и неизбежным кандидатом в тюрьму.
Сдав дела 22 января 1950 года, я с женой и младшей дочерью поехал в Ленинград, где жили и учились старшие дети; думал немного отдохнуть, побыть с детьми, отвлечься и успокоиться после 4-месячной нервной и напряжённой обстановки. Я уже был спокоен, так как понимал, что как бы я не выступил на Пленуме, всё равно моё выступление в той обстановке признали бы неудовлетворительным. Я не понимал, чего от меня хотят. Честного признания ошибок в практической работе? Я не признал и говорил о них очень резко.
О больших чинах я не мечтал и думал, что мне дадут какую-либо небольшую работу в Ленинграде, буду жить со своими детьми. Ведь я не видел, как они выросли! Или пошлют учиться, ведь я не был снят с треском, а освобождён и отозван в распоряжение ЦК. Но за день до моего приезда моих детей выгнали из квартиры в одну комнату 16 м², две опечатали. Мы приехали 3 ч. (человека), и их 3 ч. Все 6 ч. со всем барахлом в 16-метровой комнате, и то сказали, что оставляем временно. Я был потрясён этой несправедливостью, этим беззаконием. Когда в 1938 году я уезжал на работу в Карелию, я имел квартиру в 5 комнат со всеми удобствами. Я её сдал сам, не держал за собой годы, как это делали многие.
В 1945 году для детей дали эту в 3 ком. Отнюдь не шикарную и отнюдь не обставленную с излишествами, как написал это потом следователь по показаниям «свидетелей» (курсив мой). Вы знаете эту квартиру и, надеюсь, объективно скажете, что в ней не было ничего шикарного и никаких излишеств. З ком.=42 м², печное отопление, 5 этаж, окна во двор, стены оклеены простенькими обоями. И вот через 12 лет возвратился. Депутат Верх. Совета СССР — член законодательной комиссии, член Президиума Вер. Совета СССР — член законодателькой комиссии, член Президиума Вер. Совета Союзной республики, кандидат в члены ЦК ВКП(б), член ЦК КП КФССР, генерал Советской армии, имеющий 10 наград — и негде по-человечески спать, я спал в ванной. Старшую дочь пришлось устроить у соседей в углу 1 за 300 р. в месяц, сын готовился к выпускным экзаменам.
Прожив 3 дня, я поехал с женой в Москву. Там я заметил, что за мной по пятам ходят агенты МГБ. Следят грубо, цинично, пошло. 17 марта меня арестовали. Следствие шло 2 года. 2 подполковника и один полковник под общим руководством Рюмина и Леонова упорно трудились изощрялись: 3 1/2 месяца меня держали в тёмном, сыром подвале при температуре +5 градусов в одном белье. Лишь когда я выбивался из сил и падал в обморок, приводили в камеру и давали поспать, немного прийти в себя и через 1-2 дня снова уводили в подвал. Меня били до потери сознания. Били руками и ногами, вышибли 3 зуба, 2 повредили, золото с 3-х зубов забрали. Правда, выдали квитанцию. Она у меня и сейчас. С адской болью так выкручивали назад руки, что я долго не мог писать и даже держать ложку. Ел левой рукой, правая повисла, как плеть. Связывали много раз «в бараний рог», то есть прикручивали пятки к затылку и тащили со второго этажа в подвал, а там со всей силой бросали на каменный пол и запирали в клетушку. У меня плясали у связанного на спине, ставили на голову к стене, угрожали что, если не подпишешь протокол, рёбра переломаем, глаза вышибем. Жену и детей арестуем, а если подпишешь — им будет лучше и тебе легче. Уж за одно облегчение участи детей я готов был дать облить себя любой грязью. Махнул рукой и стал подписывать всё, многое не читая, многое в полусознании.
Вот такими методами эти садисты сфабриковали «дело» и обвинили меня.
- в том, что я злоупотреблял правом члена Военного Совета фронта, противодействовал органам Г. Б. в разоблачении врагов и, отменил около 85 % смертных приговоров, вынесенных по их материалам.
- засорял войска фронта политически неблагонадёжным элементом «досрочно освободил 45 заключённых, взяв их в ряды войск».
- разоружил в 1941 году охрану лагерей ББК, изъяв у них 9 тысяч винтовок и 120 Р. П. (ручных пулемётов — И. С.).
- растрепал 155-й полк МВД бросив его с охраны канала в бой под Медвежьегорском, когда эти войска предназначаются для других целей, а не для боёв на фронте.
- После войны — вредительство ст. 58 7. Это главное обвинение. Оно обосновано такими фактами:
- Привлекал на лесозаготовки людей из др. отраслей нар. х-ва, чем наносил вред тем отраслям.
- Переселил в КФССР финнов-ингерманландцев, чем умышленно засорял пограничную полосу политически враждебным народом. Ввёл в заблуждение Правительство СССР, представив финнов в хорошем свете. Истратил большие суммы на их переселение.
- Выпустил из тюрем в 1938 году явных буржуазных националистов и выдвинул их на отв. работу (Золина, Савельева и др.) Я не буду опровергать военные обвинения. Их я написал К. Е. Ворошилову и С. А. Желтову.
В отношении финнов и их переселения я всегда считал, что финны, как и карелы, трудолюбивый народ, что для лесной промышленности это клад. Я проявил инициативу и их переселении в Карелию. Они охотно ехали к нам. Все меня поддерживали в том вопросе.
Вспомнили лето 1944 — мою записку по поводу участия карел в Отеч. войне, не раз давали зуботычины. Обвиняли в лжи и тенденциозности этой записки. Следователь стоял на позициях Штыкова в этом вопросе и считал, что КФССР надо было ликвидировать, а карел выслать, как крымских татар.
Павел Степанович! Дело моё по поручению К. Е. Ворошилова сейчас пересматривается в воен. прокуратуре СССР. Прошу Вас, напишите туда всё, что Вы знаете, и как считаете факты, по которым меня обвинили. Я прошу перевести мне хотя бы за один месяц депутатские.
Г. Куприянов 18.Х.1953 г.
Реабилитация
После смерти Сталина Куприянов был помилован решением Президиума Верховного Совета СССР со снятием судимости, 18 января 1956 года, 23 марта 1956 года освобождён, после чего вернулся в Ленинград.
Реабилитирован 31 июля 1957 года, восстановлен в КПСС и в звании генерал-майора, ему были возвращены награды и назначена персональная пенсия союзного значения[9].
В 1957—1959 годах работал директором дворцов и парков в Пушкине, в 1960—1965 годах работал директором ломбарда в Петроградском районе Ленинграда. Также активно вёл ветеранскую и общественную работу, опубликовал две книги воспоминаний и много статей в центральных журналах[10].
Семья
- Первая жена — Вера Васильевна (род. 1905), супруги развелись в конце 1950-х. Дети — сын Виктор (род. 28.02.1928), дочери Роза (род. 1929) и Галина (род. 1938).
- Вторая жена — Лидия Ивановна (дев. Дубинина), инженер-строитель[3].
Память
21 ноября 2005 года к 100-летию со дня рождения Геннадия Куприянова в Петрозаводске на стене дома № 2 по улице Красной (или № 39 по улице Дзержинского) была установлена мемориальная доска[11] с текстом: «В этом доме до 1950 года жил видный государственный деятель Карело-Финской ССР Куприянов Геннадий Николаевич». Спустя два года мемориальную доску демонтировали по решению прокуратуры[12].
Сочинения
- Куприянов Г. Н. Карело-Финская Советская Социалистическая Республика. — М., Госполитиздат, 1949. — 132 с.
- Куприянов Г. Н. От Баренцева моря до Ладоги. — Л.: Лениздат, 1972. — 376 с.
- Куприянов Г. Н. За линией Карельского фронта. — Петрозаводск: Карелия, 1975. — 232 с. — 30 000 экз.
- Л. Куприянова. Куприянов Г.Свидетельствую // Звезда : Газета. — 1989. — № 3. — С. 170—178.
- Доклады и отчёты
- Отчётный доклад на I съезде КП(б) Карело-Финской ССР / Г. Н. Куприянов. — Петрозаводск: Госиздат Карело-Финской ССР, 1940. — 143 с.
- Отчётный доклад на II съезде компартии (большевиков) Карело-Финской ССР о работе ЦК КП(б) КФССР. — Петрозаводск: Госиздат Карело-Финской ССР, 1949. — 143 с.
Награды
Кавалер двух орденов Ленина (20.05.1940, 24.07.1948), орденов Отечественной войны I степени, Красного Знамени, Трудового Красного Знамени, медалей.
Примечания
Литература
- Народные избранники Карелии: Депутаты высших представительных органов власти СССР, РСФСР, РФ от Карелии и высших представительных органов власти Карелии, 1923—2006: справочник / авт.-сост. А. И. Бутвило. — Петрозаводск, 2006. — 320 с.
- Гордиенко А. А. Куприянов и его время. — Петрозаводск: ИД «Карелия», 2010. — 448 с. ISBN 978-5-7545-1550-5
Ссылки
Дополнительно по теме
 | |
|---|---|
| В библиографических каталогах |
