Криве

Само понятие Криве (лат. Criwe) впервые было упомянуто в 1326 году Петром из Дусбурга в главе «De yodalatria et ritu et moribus Pruthenorum» своей «Chronicon Terrae Prussiae»^[1], как имя верховного языческого иерарха пруссов. Пётр описывает его так^[2]:

Было же посредине этого погрязшего в пороке народа, а именно в Надровии, одно место, называемое Ромов, ведущее название своё от Рима, в котором жил некто по имени Криве, кого они [то есть пруссы] почитали, как папу, ибо как господин папа правит вселенской церковью христиан, так и по его воле или повелению управлялись не только вышеупомянутые язычники, но и литвины и прочие народы земли Ливонской. Такова была власть его, что не только он сам или кто-либо из сородичей его, но даже гонец с его посохом или с другим отличительным знаком, проходя по пределам вышеупомянутых язычников, был в великом почете у королей, нобилей и простого люда.

В рифмованной «Хронике земли Прусской» (1331—1335 годов) Николай фон Ерошин также неоднократно говорит о Криве, между тем «Хроника» Ерошина в значительной степени зависит от «Хроники» Петра^[3], в основной своей части являясь поэтическим её переложением^[4].

Описывая миссионерскую деятельность и мученический путь Адальберта, архиепископа Гнезненского, Ян Длугош также упоминает Криве во второй книге «Анналов или хроник славного королевства Польша» (1480 года):

А прусский народ в эту пору был свиреп и жесток, предан идолопоклонству, культу демонов и столь очевидному слепому и мрачному заблуждению, что почитал в качестве богов солнце, луну, звёзды, зверей, птиц, огонь и прочие творения; они считали священными некоторые леса, озёра и реки, которые не разрешалось осквернять рыболовством, охотой и вырубкой, имели особый язык, в небольшой степени происходивший от латинского и имеющий некоторое сходство и подобие с литовским; они имеют чуть ли не одних и тех же богов, одинаковые обряды и святыни, и одного и того же верховного жреца священнодействий, живущего в их городе, который считается столицей и от Рима зовётся Ромове; каждого, кто не исполняет послушно его приказы, карают смертью, а сам жрец зовётся на их языке Криве.

Пруссы же, с досадой перенося осквернение и унижение своих богов, негодовали по поводу того, что их культ и обряд, принятые от предков, попираются и уничтожаются, когда верховный жрец священнодействий Криве и другие жрецы богов воодушевили прусскую знать, сговариваются его [то есть Адальберта] убить.

Польский историк и географ эпохи Ренессанса Матвей Меховский во второй книге «Трактата о двух Сарматиях, азиатской и европейской, и о находящемся в них» (1517 года)^[5], следуя впрочем Петру и Фон Ерошину, сообщает^[6]:

Из «Хроники» Петра не ясно, является ли «Криве» именем нарицательным или собственным и поэтому на протяжении всей истории изучения вопроса, происхождение и значение названного термина вызывает много споров, предположения и мнения исследователей на этот счет различны.

Историк Иоганн Фойгт обратил внимание, что деревенские старосты в Литве использовали т. н. лит. krivūlė — палку, похожую на епископский посох с одним загнутым концом, которой они созывали деревенское собрание. Фойгт полагал, что своё название эта палка получила от термина Criwe^[7]. Фойгт также сделал предположение, что «криве» — это жрец огня^[8].

Языковед и историк Александр Брюкнер полностью отрицал существование Криве и Ромова, однако допускал, что термин «криве» может относиться только к искривленной палке, служившей знаком для сбора людей^[9], такого же мнения частично придерживался и польский филолог Антоний Мержинский^[10], который между тем отмечал, что вероятно «Криве» это не нарицательное имя, как у Петра из Дуйсбурга и Матвея Меховского, но имя собственное, какого-то крупного в то время жреца^[11]. Матвей Любавский следуя Мержинскому так же отмечает, что «Криве» по всей видимости имя собственное уважаемого жреца, каких, впрочем, было много в те времена^[12]. Это мнение разделял и Генрик Ловмянски^[13] полагая, что Пётр из Дуйсбурга, введенный в заблуждение созвучием названия Ромов и Рим, преувеличил возможности Криве как верховного жреца, тогда как они в основном сводились к созыву общих сходок пруссов и представителей соседних языческих народов. Ловмяньский также высказал точку зрения^[14], поддержанную Владимиром Пашуто^[15] что прусские вожди выполняли и жреческие функции.

Антоний Прохаска предположил, что Пётр из Дуйсбурга мог не знать прусского языка и поэтому принял термин, обозначавший жреца, за его личное имя. Признавая за «криве» верховные судейские функции, Прохаска также высказал мнение, что свои «криве» могли быть у каждого прусского племени^[16].

Немецкий археолог Вильгельм Герте полагал, что из первоначально означавшего представителя судебной власти «Криве», Пётер из Дусбурга сделал жреца^[17].

Согласно мнению ориенталиста и лингвиста Яана Пухвела — «криве» это жрец, которого можно сравнить с кельтским друидом и индийским брахманом^[18].

Владимир Топоров в фундаментальном словаре «Прусский язык» отметил, что «криве» (Krive, krive, kriv-ait-, (kirv-ait-?)) — это наименование верховного жреца древних пруссов, игравшего исключительную роль в религиозной и общественной жизни^[19].

Слово лит. krivis (прусск. kreivs) означает «искривленный, кривой». Эта этимология подходит хорошо литовскому епископскому посоху и палке деревенского старосты, но проблематична однако в отношении жреческого наименования. Возможно, однако переносное «согнувшийся», означающего сгорбившегося (согбенного) человека, и относящееся к старикам в значении «мудрый человек»^[20].

Английский литуанист Стивен К. Роуэлл указал, на излишнее буквальное понимание историками искомого Дуйсбургского «сюжета», который на самом деле, как и многое в «Хронике» Петра, является «назидательным примером» (exemplum). Исследователи мало задавались вопросом, отчего языческий «папа» не показан в действии в других частях «Хроники». Для Петра из Дуйсбурга это был способ поведать христианам, воюющим с язычниками, о своеобразных верованиях последних, представить их религию как своего рода «контр-церковь». Пётр из Дуйсбурга показывает язычество как полную противоположность христианства. Роуэлл отмечает, что этот этнографический раздел «Хроники» имеет идеологическую окраску, а Пётр проявляет себя сторонником папства в условиях, когда Тевтонский орден занимает сторону императора Людвига IV в его борьбе с Папой Римским Иоанном XXII. Образом «Криве» Пётр преподносит нравственный урок рыцарям^[21][22].

В историю Литвы понятие Криве Кривейта (польск. Krywe Krywejta) было введено в 1582 году «Хроникой Польской, Литовской, Жмудской и всей Руси» Матея Стрыйковского, описавшего легендарное событие XVI века, а именно толкование тогдашним Криве Кривейта Лиздейкой «сна Гедимина». Стрыйковский позаимствовал этот термин из «Прусской хроники» Симона Грюнау (1529 года), где верховный прусский жрец назван криве кирвайто (нем. crywen kirwaitho), а в свою очередь Грунау это имя произвел от Криве Дуйсбургской «Хроники».

Перечень^[23] 48 первых Криве-Кривайтисов впервые полностью приводится в «Прусской хронике» Симона Грюнау^[24]. Каспар Хенненбергер в «Кратком и правдивом описании прусской земли» (1584 года)^[25], Кристоф Гарткнох в «Старой и Новой Пруссии» (1684 года)^[26], Эварист Анджей Куропатницкий в «Известии о шляхетских клейнодах, также гербах благородных домов Короны Польской и Великого Княжества Литовского» (1789 года)^[27] и Теодор Нарбутт^[28] в своих работах также приводят список Криве-Кривайтисов, следуя в этом Грунау.

Маттеус Преторий приводит^[29] список отличный^[30] от списка Симона Грюнау.

Преемник Аллепса был вынужден удалиться в более безопасное место на берегу Балтийского моря. Затем, по мере завоевания Пруссии тевтонскими рыцарями, Криве-Кривайтисы уходили от них в глубь лесов и, наконец, перенесли свою резиденцию в Литву, сначала в местечко Кернове, а потом в Вильне, причем многие из них, по примеру Видевута и Брутена I, кончали жизнь добровольным сожжением на костре^[23][36].

два или три неизвестных по имени иерарха

• не названный по имени отец Лиздейки
• Лиздейка (XIV век н. э.), основатель жреческой традиции в Вильне в 1318 году^[37]. Умер в 1350 году в 70-летнем возрасте^[38], но по другим данным криве-кривейто жил якобы ещё в 1387 году во время разрушения храма Перкунаса в Вильне и принятия христианства в качестве государственной религии Великого княжества Литовского^[37]. По одной из версий — родоначальник Радзивиллов, Остиков, Нарбутов и других литовских дворянских родов^[39].

неизвестные

• Пантукис (Пунтукас), казнен обвиненный в святотатстве^[40].

неизвестные

• Гинтовт (ум. 28 июля 1414), 74-й и последний верховный жрец скончался в начале XV века. Теодор Нарбут в своей «Древней истории литовского народа» сообщает об этом иерархе, ссылаясь на некую анонимную летопись «Церковная история»^[41][42]:

Вместе с тем, к сообщениям, которые приводит Теодор Нарбут в своем труде, необходимо относиться с известной долей скептицизма, так как он в современной исторической науке признаётся исследователем, нередко делавшим ссылки на недостоверные, фальсифицированные и вымышленные им же источники и документы^[45][46].