Катексис

В современном академическом понимании катексис определяется как энергетический заряд, своеобразный квантум психосексуальной энергии, аналогичный электрическому заряду. Следуя «экономической» модели психики, З. Фрейд предполагал, что психические репрезентации влечений обладают таким зарядом определённого количества, который может распространяться, накапливаться, разряжаться и изменять направление движения, перемещаясь из одной психической структуры в другую, пока не станет связанным. Эта ключевая характеристика подвижности позволяет энергии либидо инвестироваться во внешний объект (объект-катексис), в собственное «Я» (нарциссический катексис или эго-катексис), а также взаимодействовать с другими структурами, такими как Ид, Эго и Супер-Эго. Соответственно, процесс наделения объекта энергией называется катектированием, её снятия — декатектированием, а чрезмерного, интенсивного энергетического наполнения — гиперкатектированием. Антагонистом катексиса выступает антикатексис (контркатексис) — встречная энергетическая нагрузка, посредством которой Эго сдерживает прорыв вытесненных влечений и импульсов. Выражения со словом «катексис» во многих случаях можно переформулировать, пользуясь терминами «интерес», «смысл» или «внимание», «стремление»^[2][3][4].

Понятие катексиса было введено в научный оборот в 1895 году Йозефом Брейером и Зигмундом Фрейдом в совместном труде «Исследования истерии». В оригинальном немецком тексте авторы использовали общеупотребительное слово Besetzung, которое в буквальном смысле означало оккупацию (войсками), занятие (помещения) или инвестицию. Термин cathexis был введён позже, в 1922 году, британским психоаналитиком Джеймсом Стрэчи (англ. James Strachey) для перевода фрейдовского Besetzung на английский язык при подготовке издания полного собрания сочинений Фрейда (Standard Edition). Стрэчи впоследствии признавался, что сконструировал этот неологизм из греческих корней, однако Фрейд находил его излишне техничным и предпочитал более простые эквиваленты, например, interest (интерес) или investment (инвестиция). В русский язык термин был введён в значении «количество энергии, затрачиваемой на представление объекта в психической структуре»^[4][2].

Микаэл Балинт (англ. Michael Balint), один из ведущих теоретиков объектных отношений, в своей книге «Базисный дефект» предложил выделять четыре основных вида либидинозного катексиса. Эта классификация отражает разные стадии и модусы отношения человека к миру объектов и к самому себе.

• Исходный (нарциссический) катексис: первичная форма распределения энергии, при которой либидо сосредоточено главным образом на собственном Эго. Этот этап предшествует установлению устойчивых объектных отношений.
• Аутоэротический катексис: разновидность нарциссического катексиса, при которой психическая энергия инвестируется в собственное тело или его отдельные части (эрогенные зоны), доставляя чувственное удовлетворение без участия внешнего объекта.
• Объектный катексис: процесс, в ходе которого либидо перемещается с Эго на внешние объекты — других людей, их образы, а также любые значимые для индивида предметы и идеи.
• Повторный катексис: возвращение энергии (рекатектирование) к ранее значимым, но покинутым или утраченным объектам или формам поведения, часто как результат фрустрации или регрессии.

Наряду с этой классификацией различают также катексис мортидо: направленность энергии влечения к смерти (агрессии) на объект, что может проявляться в деструктивных импульсах по отношению к себе или другим. Это разделение проводится последователями Фрейда в контексте его поздней дуалистической теории влечений^[5].

Катексис является центральным объяснительным принципом для широкого круга психических процессов, как нормальных, так и патологических, а его динамика напрямую определяет ход терапевтического процесса. Одним из фундаментальных механизмов выступает смещение катексиса, когда психическая энергия декатектируется с одного объекта и катектирует другой. Так, в сновидениях подавленные бессознательные желания, сталкиваясь с сопротивлением Эго, проявляются не напрямую, а посредством наделения энергией замещающих, часто нейтральных или символических образов, что и составляет суть работы сновидения. Аналогичным образом формируются невротические симптомы: вытесненные импульсы, лишённые прямого выхода, катектируют компромиссное образование между запретным желанием и защитными силами Я.

Глубинная связь катексиса с терапевтическим процессом раскрывается через свойство либидо, которое З. Фрейд называл «клейкостью»: способностью прочно фиксироваться на объекте, что непосредственно влияет на успешность анализа. Люди с разными особенностями психики по-разному ведут себя в отношении своих либидо. Одни с трудом могут отказаться от привычного объекта, который вызывает у них либидинозное влечение. Другие же, наоборот, легко переключаются на новые объекты и также легко теряют к ним интерес.

Прогресс в терапии достигается через перераспределение катексиса: декатектирование старых невротических связей и рекатектирование новых, более адаптивных отношений. В широком понимании, цель психоаналитической терапии — помочь человеку осознать свои эмоциональные привязанности и перенаправить их, отказавшись от их фиксации на симптомах. Это позволяет человеку отказаться от старых моделей поведения и перейти к более зрелым формам взаимодействия с окружающим миром^[6][7].

Хотя современная нейронаука не оперирует классическим психоаналитическим понятием «психической энергии», ряд ключевых идей, описываемых концепцией катексиса, находит свои параллели в изучении нейробиологических основ внимания, мотивации и эмоциональной значимости. Процесс катектирования, понимаемый как инвестирование психической энергии в объект, функционально соотносится с активностью мезолимбической дофаминовой системы, которая кодирует субъективную значимость стимулов и направляет на них когнитивные ресурсы, то есть внимание. С этой точки зрения, декатексис, или отвод энергии, находит свою аналогию в угасании дофаминового ответа и торможении со стороны префронтальной коры, когда стимул теряет свою актуальность. Напротив, гиперкатексис, описываемый в психоанализе как чрезмерная и патологическая фиксация энергии на травматическом опыте или объекте, может быть соотнесён с дисфункцией миндалевидного тела при посттравматическом стрессовом расстройстве (ПТСР), когда нейтральные стимулы, напоминающие о травме, вызывают несоразмерно сильную реакцию страха^[8][9].

Взаимоотношение между катексисом и аффектом является предметом теоретических дискуссий, в которых фрейдовскому энергетическому подходу противостоит теория первичных аффектов. В классическом психоанализе аффект часто рассматривался как производное или качественное проявление разряжающегося катексиса, однако исследователь аффектов Сильван Томкинс (англ. Tomkins S. S.) утверждал обратное: аффекты представляют собой врождённые, биологически детерминированные нейрофизиологические программы, которые запускаются автоматически в ответ на определённые стимулы. С этой точки устаревшей является идея о том, что аффект возникает как следствие движения психической энергии. Напротив, именно аффекты являются первичной мотивационной системой, которая придаёт значимость объектам, тем самым управляя распределением внимания и заинтересованности, что в психоаналитических терминах описывается как катексис^[10].

На современном этапе развития гуманитарного знания понятие катексиса выходит за рамки ортодоксального психоанализа, обретая смысл в смежных дисциплинах, в частности в социологии и культурологии. Важным этапом в развитии социологии культуры стала теория катексиса, которую разработал Дмитрий Куракин в рамках исследовательского проекта НИУ ВШЭ. Результаты исследования были опубликованы в журнале «Социологическое обозрение».

Автор определяет катексис как «базовое свойство культуры, состоящее в том, что эмоции, производимые в социальных взаимодействиях, могут прикрепляться к разного рода объектам — вещам, идеям, представлениям, символам, телам и их частям, а также пространственным (например, территориям) и темпоральным (например, событиям) феноменам». С этой точки зрения катексис переосмысляется не как сугубо индивидуальный психический заряд, а как фундаментальный механизм смыслообразования. То, как эмоции, возникающие в социальной жизни, объективируются и закрепляются в виде культурных феноменов. Этот процесс лежит в основе всего, что называется ценностями, символами и идентичностями. Куракин выделяет пять ключевых свойств культурного катексиса: постоянство, принцип фармации (одновременная способность исцелять и отравлять), производство границ, ситуативность и эмерджентность. Эта реинтерпретация обогащает понимание не только культурных механизмов, но и социальных истоков многих психологических явлений, описанных в клинической практике^[11].