АссистентНовый вопросИсторияОбласти знаний
Партнёрские проектыСпецпроектыСтать автором
Сменить язык
О РУВИКИ

Кабальное холопство

Каба́льное холо́пство — вид холопства в Русском государстве конца XV — начала XVIII века, возникавший в результате оформления служилой кабалы — долгового обязательства, по которому должник обязывался отработать проценты по займу[a] личной службой у кредитора.

Слово «кабала» восходит к древнееврейскому ивр. ‏qabbālāh‏‎ и арабскому араб. kabāla‎ («обязательство», «договор») и, предположительно, попало в русский язык через татарское посредство; в письменных источниках Руси оно фиксируется с конца XIII века[1]. Кабальное холопство складывалось в течение XV века на основе более ранних форм долговой зависимости — закладной и ростовой кабалы[2], получив первое законодательное определение в Судебнике 1550 года[1][3].

Уложением от 1 февраля 1597 года годичная служба по служилой кабале с правом должника на выкуп была превращена в пожизненную и потомственную для родившихся в кабале детей[4]. К концу XVI века кабальное холопство стало преобладающей разновидностью холопства в Русском государстве: по данным сводных записных книг старых крепостей 1597—1598 годов, кабальные холопы составляли 50,6 % всех зарегистрированных холопов[5].

Кабальное холопство для сельскохозяйственных работ было отменено в 1679 году, а для домашней службы — в 1723 году, когда указами Петра I холопы были включены в подушный оклад наравне с крепостными крестьянами[6][7].

Происхождение термина и института

Согласно традиционному представлению, восходящему к дореволюционной историографии, первое упоминание о кабальных людях в источниках относится к 1481 году, когда вологодский князь Андрей Васильевич в духовной грамоте распорядился отпустить на волю «полных, и кабалных, и приказных людей». Схожие упоминания содержатся в духовной волоцкого князя Фёдора Борисовича около 1506 года и в духовной угличского князя Дмитрия Ивановича около 1521 года[1]. В. М. Панеях показал, что терминологически точное указание на существование кабальной неволи встречается значительно раньше — в серии договорных грамот великого князя Василия II Васильевича с галицкими, верейскими и можайскими удельными князьями 1433—1447 годов, где содержится оговорка о пленных («инятцах»), на которых «кабалы поиманы»[8].

undefined

Институт кабального холопства сформировался в результате постепенного обособления служилой кабалы от смежных долговых актов — заёмной и закладной кабалы, формуляры которых сложились раньше[9]. Служба взамен уплаты процентов по ростовой кабале применялась и до появления особого акта служилой кабалы; лишь позднее, во второй половине XV века, в формуляр заёмной кабалы стало включаться условие отработки процентов «за рост служити», заимствованное по аналогии с условиями «за рост пахати» и «косити», применявшимися в закладных кабалах. Древнейшая из дошедших до настоящего времени служилых кабал — так называемая рязанская — датируется 1509/1510 годом, тогда как древнейшие закладные и заёмные кабалы относятся к началу XV века. Формуляр ранней (так называемой рязанской) служилой кабалы ещё сохранял значительное сходство с формуляром кабалы заёмной, включая условие досрочного освобождения должника с выплатой денежных процентов и упоминание полётной грамоты[b]; по мере обособления кабального холопства как самостоятельного института эти элементы из формуляра исчезали[1][10].

Статья 82 Судебника 1550 года запретила впредь замену уплаты процентов по обычной ростовой кабале отработкой, закрепив тем самым служилую кабалу как особый, самостоятельный вид долгового акта[11].

Источники по истории кабального холопства

Основным актом, оформлявшим кабальное холопство, была служилая кабала — документ, фиксировавший заём денег с условием отработки процентов личной службой[12]. Начиная с указа 1586 года служилые кабалы подлежали обязательному докладу должностным лицам и регистрации в специальных кабальных книгах, которые велись в Москве Приказом Холопьего суда, а на местах — приказными людьми: в Новгороде дьяками, в пятинах — губными старостами[13]. Сохранившиеся новгородские кабальные книги охватывают 1591—1600 годы[14] и содержат подробные биографические сведения о поступавших в кабалу лицах, использованные для анализа их социального состава[15]. Важнейшие публикации этих книг осуществлены в изданиях Русской исторической библиотеки и в работах Н. П. Павлова-Сильванского и И. А. Бычкова[16].

Вторым по значению источником являются записные книги старых крепостей, которые велись в Новгороде на протяжении декабря 1597 — января 1598 года во исполнение уложения 1 февраля 1597 года, предписавшего перерегистрировать все прежние холопьи крепости[14]. В сохранившихся новгородских записных книгах было перерегистрировано 963 служилые кабалы, охватывающие период с 1533/34 по 1597/98 год[17]. Помимо этого, сведения о кабальном холопстве содержатся в духовных грамотах, данных, сговорных и раздельных актах, а также в материалах судебных дел[5].

Правовое регулирование

Судебник 1550 года

Первое упоминание о кабальных людях в общерусском законодательстве содержится в статье 78 Судебника 1550 года, определявшей круг лиц, чьё закабаление признавалось законным, и запрещавшей брать служилые кабалы на полных, докладных и старинных холопов[3]. Статья устанавливала обязательный доклад боярам кабал, взятых на вольных людей на сумму свыше 15 рублей[18]. Статья 81 Судебника запрещала принимать в холопы служилых детей боярских и их детей, «которые не служивали», что было развито указом 1558 года, установившим дополнительную защиту для детей боярских моложе пятнадцати лет[19]. Судебник не определял юридического положения кабальных людей в период действия служилой кабалы: его постановления были направлены либо на защиту от закабаления отдельных категорий населения, либо на укрепление владельческих прав кабаловладельцев[20].

undefined

Указы 1550—1560-х годов

В указе 1 сентября 1558 года служилая кабала упоминается как один из этапов возвращения беглого холопа владельцу. Указ 1560 года разъяснял порядок взыскания долга по заёмной и служилой кабале, предусматривая выдачу неплатёжеспособного ответчика истцу «головою до искупа»[21]. Ни один из этих актов не определял юридического положения кабальных людей в течение срока действия кабалы[20].

Указ 1586 года

Текст указа 1586 года не сохранился; его содержание известно по позднейшим упоминаниям, прежде всего в уложении 1 февраля 1597 года[22]. В историографии высказывались различные версии его содержания. В. И. Сергеевич, М. А. Дьяконов и А. Н. Филиппов полагали, что указ 1586 года превращал кабальное холопство в неволю до смерти кредиторов для тех кабальных людей, которые дали на себя кабалу после этой даты[23][24][25]. К этой же оценке склонялся Б. Д. Греков, исходивший из общего направления политики власти, связанного с отменой Юрьева дня и введением заповедных лет, и полагавший, что указ 1586 года не мог сводиться лишь к внесению кабал во вновь заведённые книги, поскольку некоторая регистрация кабал велась и ранее[26]. А. И. Яковлев, напротив, противопоставлял указ 1586 года февральскому уложению 1597 года, полагая, что несохранившиеся указы 1586 и 1593 годов содержали разрешение ликвидировать кабальную зависимость; эта реконструкция была отвергнута Е. Н. Кушевой[27][28]. М. Ф. Владимирский-Буданов, в свою очередь, считал, что указ 1586 года установил лишь обязательный доклад кабал соответствующим властям[29].

Проведённый В. М. Панеяхом анализ текста уложения 1597 года, противопоставляющего кабалы, оформленные до и после 1 июня 1586 года, показал, что ни один из отмеченных подходов не находит подтверждения в точном смысле уложения 1597 года: указ 1586 года ввёл обязательную регистрацию служилых кабал в общегосударственном масштабе с уплатой пошлины в размере алтына с рубля, но не содержал норм о пожизненном характере кабальной зависимости[30]. Эту точку зрения впоследствии разделило большинство исследователей, связавших ограничение кабального холопства сроком жизни владельца именно с уложением 1597 года, а не с указом 1586 года[6]; тем не менее часть историков по-прежнему относит это ограничение к 1586 году[6].

Дата 1 июня 1586 года, к которой Панеях отнёс введение обязательной регистрации, подтверждается независимой записью в разрядной (Башмаковской) книге: «Июня в 1 день почели кабалы имать служилые на люди и в книги записывати»[31]. Косвенным подтверждением введения обязательной регистрации именно в 1586 году служит и резкое сокращение числа перерегистрированных впоследствии кабал, датированных 1586—1588 годами, на фоне устойчивого роста их числа в предшествующие годы[17].

Р. Хелли предложил ряд возможных причин реформы 1586—1597 годов. По его мнению, прямым предшественником ограничения кабального холопства сроком жизни владельца мог быть указ от 21 августа 1556 года, по которому военный пленник мог быть порабощён лишь на время жизни захватившего его хозяина и не мог быть передан по наследству; эта норма впоследствии распространилась с военного плена на кабальное холопство[32]. Реформа кабального холопства также совпала по времени с ограничением географической мобильности крестьян (запретом выхода и вывоза в Юрьев день) в 1580—1590-х годах, хотя до 1586—1597 годов кабальный холоп мог, подобно крестьянину, освободиться самостоятельно или с помощью другого лица, принявшего его к себе. Отдельным возможным мотивом реформы Хелли считал заботу властей о податных доходах: к началу 1580-х годов кабальное холопство фактически заменило полное, и почти десятая часть населения с потомством оказывалась освобождена от податей, а закрепление освобождения кабального холопа по смерти владельца могло рассматриваться как средство воспрепятствовать превращению холопства в постоянный, ненуждающийся в пополнении извне слой. Наконец, Хелли связывал реформу с подъёмом служилых людей, заинтересованных в ограничении конкуренции с высшим слоем — боярством и родовитой знатью — за обладание холопами[33].

Указ 1593 года

Уложение 1597 года содержит также ссылку на не дошедший до нас указ 1593 года[34]. По заключению В. М. Панеяха, этот указ разрешал холоповладельцам, утратившим документы на холопов (полные, докладные, старинные крепости) вследствие пожара или иных обстоятельств, восстанавливать их в первоначальной форме при условии, что об утрате были ранее поданы явки; расширительное толкование указа как предписывавшего заменять утраченные крепости исключительно служилыми кабалами (предложенное Н. Я. Новомбергским) не находит подтверждения в тексте источников[35].

Уложение о холопстве 1 февраля 1597 года

Уложение, изданное 1 февраля 1597 года и доведённое до Приказа Холопьего суда памятью от 25 апреля того же года (из-за чего в литературе его иногда ошибочно именуют апрельским)[36], стало важнейшим законодательным актом о холопстве после Судебника 1550 года[37]. Статьи 6 и 7 уложения установили, что лица, дававшие на себя служилую кабалу как до, так и после 1 февраля 1597 года, поступают в холопство «по тем служилым кабалам, по старым и по новым… до смерти» господина, лишаются права выплатить долг и вернуть свободу, а их дети, рождённые в кабальном холопстве, остаются в холопстве у того же владельца «против докладных людей», то есть на положении докладных холопов[38].

Вопрос о том, распространялось ли это постановление на всех кабальных людей или только на тех, кто взял кабалу после 1586 года, вызвал разногласия среди исследователей. И. Д. Беляев считал, что с 1597 года всех кабальных холопов предписывалось считать прикреплёнными к личности господина, то есть безотносительно к дате кабалы[39]; той же позиции придерживались В. О. Ключевский[40] и Н. П. Павлов-Сильванский[41], а первым, кто вступил по этому вопросу в прямую полемику с В. И. Сергеевичем, был М. Ф. Владимирский-Буданов[29]. Напротив, В. И. Сергеевич[42], М. А. Дьяконов[43], А. Н. Филиппов[44] и Б. Д. Греков[26] ограничивали действие нормы о пожизненной службе лицами, взявшими кабалу после 1586 года. С иной позиции выступал В. И. Веретенников, который, изменив принятую издателями пунктуацию соответствующего отрывка уложения, пришёл к выводу, что установление о службе до смерти господина распространялось лишь на кабальных людей, приравненных статьёй 6 к докладным, а не на кабальных холопов вообще[45]. В. М. Панеях счёл несостоятельными как расширительную трактовку указа 1586 года, лежавшую в основе позиции Сергеевича, Дьяконова, Филиппова и Грекова, так и построения В. И. Веретенникова, показав на материале записных книг старых крепостей случаи официально признанного выкупа кабальных людей по кабалам, взятым уже после 1586 года[46].

Соборное уложение 1649 года

Соборное уложение 1649 года включило кабальных холопов в общий перечень категорий холопов, подлежащих отчуждению по духовным, сговорным и данным записям, наряду с полными, докладными и военнопленными[47]. Глава 20 уложения подтвердила запрет холопам покупать в кабалу свободных людей, введённый указом 1634—1635 годов, и предписала аннулировать служилые кабалы, взятые холопами в нарушение этого запрета[48].

undefined

Уложение также содержало норму о запрете воеводам и приказным людям кабалить население тех городов, где они находились на службе, пользуясь своим положением[48], и указ, заменивший само оформление полного холопства служилой кабалой (глава 20, статья 7), изданный, по косвенным данным, не позднее 1647—1648 годов[6].

Процедура оформления служилой кабалы

Служилая кабала оформлялась в присутствии должностного лица, куда закабаляемый являлся лично и словесно излагал свою биографию — сведения о прежней деятельности или зависимости, отсутствии службы государю и обязательствах перед третьими лицами[49]. С 1586 года кабалы подлежали обязательной регистрации: в Москве — в Приказе Холопьего суда, в Новгороде — у дьяков, в пятинах — у губных старост, с уплатой единой пошлины в размере алтына с рубля закабаляемой суммы; списки зарегистрированных кабал вместе с собранными пошлинами дважды в год направлялись казначеям на Казённый двор, а после уложения 1597 года — непосредственно в Приказ Холопьего суда. Указ, по-видимому, предписывал также фиксировать внешние приметы и биографические данные закабаляемых, чтобы воспрепятствовать незаконному закабалению лиц, чьё похолопление запрещалось законом; такие данные действительно содержатся в сохранившихся новгородских кабальных книгах[50].

Категории кабальных людей и сфера применения их труда

В духовных грамотах XVI века кабальные люди последовательно делятся на две группы — деловых и служилых. Такое деление зафиксировано, в частности, в духовной князя Семёна Фёдоровича Сицкого 1549 года, различающей «кабальных служилых и деловых» людей, а также в аналогичных формулировках духовных княгини Овдотьи Пронской 1564/65 года, Марьи Лихаревой 1571 года и князей Звенигородских 1562/63 года[51]. К деловым кабальным людям относились страдники, занятые сельскохозяйственным трудом, и дворовая прислуга; к служилым — приказные люди и военные слуги[52].

Точки зрения исследователей на сферу применения труда кабальных людей расходились. В. О. Ключевский связывал расцвет кабального холопства с новыми явлениями в экономике России на рубеже XV и XVI веков, уделяя особое внимание вопросам применения труда кабальных людей и их имущественного положения применительно к XVII, а не к XVI веку[53]. А. И. Яковлев обратил внимание на вероятность использования кабальных холопов в качестве боевой свиты служилого человека в военных походах, хотя и не привёл для этого достаточных аргументов[54]. Б. Д. Греков считал, что в XVI веке кабальный человек чаще всего договаривался жить на дворе, то есть на пашне[55], причём вопрос шёл не только о деревенских работниках, но и о городских — по мнению Грекова, пожалуй, даже в большей степени о городских, поскольку город, не располагая крестьянским трудом, испытывал больший недостаток рабочих рук[56]; по уложению же 1597 года, отмечал Греков, кабальный холоп был уже преимущественно сельским слугой[57]. Путём обследования денежного бюджета служилых людей на материале Боярской книги 1556 года и его сопоставления с введённым Судебником 1550 года пятнадцатирублёвым максимумом Б. А. Романов показал практическую возможность и целесообразность для служилых людей среднего достатка закабалять детей боярских с использованием последних в качестве военной силы — так называемых людей с земли и передаточных людей[58]. Р. Г. Скрынников на основе изучения материалов, относящихся к Новгороду и пятинам, высказал предположение о существовании кабальных людей, выступавших в сфере производства в качестве страдников, деловых людей и слуг, и сделал ряд наблюдений об имущественных отношениях и хозяйственной деятельности слуг и страдников[59].

Социальный состав

Кабаловладельцы

Сопоставление десятни[c] детей боярских — новиков[d], повёрстанных в 1596 году, с кабальными и записными книгами показало, что доля владельцев кабальных людей среди новиков росла пропорционально размеру их поместного оклада: например, в Бежецкой пятине владельцами кабальных людей были 86 % новиков с окладом в 300 четвертей и лишь 24 % — с окладом в 100 четвертей[49]. Это позволило заключить, что именно служилые землевладельцы — дети боярские и дворяне-помещики — были более всего заинтересованы в развитии кабальной формы зависимости, что связывалось с успехами поместного землевладения во второй половине XVI века[60]. Материалы Устюжской кабальной книги 1619—1620 годов, введённой в научный оборот В. А. Аракчеевым, показывают, что за два года в Великом Устюге, где отсутствовало поместное землевладение, было выдано 23 кабалы на 27 человек; среди холоповладельцев были местный воевода, дворяне, дьяк, гость, торговый человек, посадские люди и даже холопы[48]. По данным новгородских кабальных книг, помимо служилых людей, кабальными людьми владели воеводы, дьяки, губные старосты, священнослужители, стрелецкие головы, сотники, посадские люди, включая гостей[61].

Кабальные люди

Анализ 379 кабал новгородских книг 1591—1596 годов, содержащих сведения о роде занятий поступавших в кабалу лиц до похолопления, показал, что 22,6 % из них прямо называли себя свободными, поскольку «не служивали», ещё 58,2 % ранее находились на добровольной службе, «ходили по наймам», были в казаках или «промышляли мастерством» без оформления какой-либо формы зависимости; в общей сложности 80,8 % кабальных людей были свободными до закабаления. Доля крестьян, бобылей и их детей среди поступавших в кабалу составляла 9,1 %, доля лиц, прежде уже находившихся в холопстве иных категорий, — 6,2 %. Около 15,85 % кабальных людей были ранее так или иначе связаны с тем же кабаловладельцем, к которому поступали в кабалу — как его крестьяне, наёмные работники, старинные люди либо рождённые на его дворе. В целом рост численности кабального холопства во второй половине XVI века происходил главным образом за счёт свободных, не закрепощённых прежде элементов населения[62].

Из 3942 человек, зафиксированных источниками как продавшиеся в кабальное холопство за 1510—1702 годы, предшествующий статус 2267 человек остаётся неизвестным, 1195 человек до самопродажи были свободными людьми, а 480 человек указали, что ранее уже находились в холопстве в одной из иных форм: около 30 % лиц с известным предшествующим статусом, поступавших в кабальное холопство, уже прежде были холопами[63]. Самопродажа в целом была наиболее распространённой формой поступления в холопство: из 2371 документа о похолоплении с указанием причины 2067 (87 %) зафиксировали самопродажу, при средней цене в 2,6 рубля за холопа[64].

Правовой статус кабальных людей

Юридическое положение кабальных людей вызывало разноречивые оценки уже в дореволюционной историографии. И. Д. Беляев указывал, что вольные люди, становясь кабальными холопами, оказывались прикреплены не к земле, а к личности своего господина[65]; в другой связи он подчёркивал, что после уплаты долга кабальные люди вновь становились свободными[66]. При этом исследователь подчёркивал, что на практике они оставались зависимыми вплоть до смерти своего заимодавца, — и потому характеризовал кабальных холопов как полусвободных людей[39]. В. И. Сергеевич относил кабальных холопов к разряду несвободного населения постольку, поскольку фактически они были несвободны, но в то же время утверждал, что, поскольку такая зависимость юридически прекращалась без труда, в XVI веке кабальные люди холопами не являлись и оставались людьми свободными[67]. Н. П. Павлов-Сильванский определял зависимость по служилой кабале как условное холопство, отмечая, с одной стороны, что до 1597 года кабальные люди были свободными должниками, а с другой — что на практике кабальные люди, вероятно, с первого своего появления оказывались в положении холопов, поскольку господин уже до 1597 года имел право распоряжения ими в форме передачи по наследству и дачи в приданое[68]. Единственным исследователем, безоговорочно определявшим зависимость по служилой кабале как разновидность холопства, был М. Ф. Владимирский-Буданов: он считал, что уже с XV века кабальные холопы не были свободными людьми, а являлись неполными рабами наподобие временных рабов из личного заклада за долги, что подтверждается наличием у их владельцев права распоряжения ими[69]. Б. Д. Греков посвятил кабальному холопству специальную главу своего исследования. Он настаивал на том, что по царскому Судебнику кабальный человек оставался вольным человеком и сохранял юридическую свободу даже после заключения договора, поскольку закон предоставлял ему право освободиться выплатой долга[56]. Терминологию Судебника Греков считал наиболее надёжной и отмечал, что тот ни разу не называет кабального человека холопом[56]; ту же мысль он повторял неоднократно[70]. Греков также подчёркивал, что с юридической точки зрения в договоре о служилой кабале нет ни одного элемента, напоминающего о рабской зависимости[71]. Большое значение он придавал отсутствию продажи и заклада кабальных людей, вследствие чего оценивал право распоряжения ими по закону как весьма ограниченное[72].

Право распоряжения кабальными людьми

Купчих на кабальных людей источники не сохранили, однако это не свидетельствует об отсутствии практики их продажи. Сделки купли-продажи кабальных людей оформлялись в специфической форме — надписью на самой служилой кабале о её «выкупе» новым владельцем у прежнего, при этом кабальный человек не выступал стороной сделки: так, кабала на Фомку Ондреева была передана Фёдором Вельяминовым Богдану Пустошкину, у которого Фомка первоначально взял заём в 1583 году, с пометой о том, что деньги уплачены Вельяминовым[73]. Появление специального термина «выкупная служилая кабала» указывает на массовый характер подобных операций[74]. Наряду с «выкупом» практиковалась передача кабальных людей путём пометы «поступился», означавшей фактическую уступку, зачастую равнозначную продаже[75]. Кабальные люди могли делиться между наследниками, передаваться в приданое по данным грамотам и завещаться по духовным — как на определённый срок, так и в бессрочное владение[76].

Положение детей и семьи

На детей, родившихся у кабальных людей в кабальном холопстве, распространялась общехолопская норма статьи 76 Судебника 1550 года: холоп «з детми, которые породилися в холопстве» переходил вместе с ними к владельцу[77]. При перерегистрации крепостных актов в 1597/98 году в записные книги было внесено 101 указание на детей кабальных людей, родившихся в период между составлением кабалы и её перерегистрацией, из 963 перерегистрированных служилых кабал[78]. Действовал также принцип «по робе холоп, по холопе роба», использовавшийся при разрешении тяжб о владении кабальными людьми, и норма о переходе кабальных холопов по духовной грамоте к наследникам завещателя[79]. Уложение 1597 года прямо распространило пожизненную зависимость на детей, рождённых в кабальном холопстве после регистрации кабалы, приравняв их по статусу к докладным людям[38].

Право выкупа и его ограничение

До 1586—1597 годов формуляр служилой кабалы предусматривал право должника расторгнуть зависимость, выплатив занятую сумму по истечении минимум одного года службы[6]. Установить, как часто это право реализовывалось на практике, затруднительно, поскольку возвращение долга сопровождалось изъятием у владельца кабальной грамоты — единственного доказательства зависимости. Из 24 изученных документов конца XVI века один фиксирует выплату 40 % долга к моменту смерти должника, другой — выплату сыном 60 % отцовского долга спустя тринадцать лет после его образования, девять кабал содержат пометы о смерти должника без какой-либо выплаты; единственный документально подтверждённый случай полной расплаты связан с Иваном Ивановичем Жилиным, который в 1596 году, продаваясь в кабалу вместе с женой и дочерью, указал, что ранее уже прослужил в кабале около трёх лет, расплатился и получил назад свою кабальную грамоту[80]. Аналогичные наблюдения сделаны и по новгородским кабальным книгам: среди лиц, ранее уже бывших кабальными холопами, встречаются в основном вольноотпущенники по духовным завещаниям, по опале владельца или за личные заслуги, но не выплатившие долг самостоятельно[81]. Кабальные книги последней четверти XVI века, содержащие огромное число биографий, зафиксировали лишь один случай выплаты долга[82].

В. М. Панеях, оспаривая распространённую в историографии — прежде всего у Б. Д. Грекова[56] — трактовку, согласно которой формальное право выкупа делало кабального человека фактически свободным ещё до истечения срока службы, указал, что срок в один год был предусмотрен формуляром кабалы как минимальный, а не максимальный, то есть зависимость по кабале была фактически бессрочной уже в момент её оформления[83]. К концу XVI века право должника самостоятельно выплатить долг фактически было вытеснено правом кабаловладельцев совершать сделки купли-продажи кабальных людей в форме их «выкупа» другим хозяином[36]. Законодательство 1586—1597 годов запретило как самому кабальному человеку выплачивать ссуду, так и третьим лицам расплачиваться за него до истечения годичного срока кабалы[80].

Численность и динамика роста

Статистическая обработка новгородских записных книг старых крепостей, включающих 963 перерегистрированные служилые кабалы, показывает устойчивый рост числа кабальных сделок на протяжении второй половины XVI века: за 1560-е годы было оформлено 24 кабалы (в среднем 2,4 в год), за 1570-е — 118 (11,8 в год), за 1580-е — 467 (46,7 в год), за 1590-е годы вплоть до 1598 года включительно — 348 кабал[17]. На фоне этого роста выделяется резкое сокращение числа кабал, датированных периодом с 1586/87 по 1588 год (одна кабала за 1586/87 год, 14 — за 1587 год, ни одной — за 1587/88 год, 36 — за 1588 год против нараставшего количества сделок в предшествующие 1580—1586 годы), что связывается с введением обязательной регистрации указом 1586 года[17].

По компьютерной обработке 2499 документов о холопах XV—XVIII веков, охватывающих в общей сложности 5575 холопов, кабальные холопы составили крупнейшую категорию — 4009 человек в 2116 документах (в среднем 1,9 человека на документ), значительно опередив старинных (483 человека), полных (671 человек) и докладных (80 человек) холопов[84]. Служилые кабалы как тип документа, датируемые 1510—1702 годами, зафиксировали 3942 холопа в 2091 документе. По данным сводных записных книг старых крепостей 1597—1598 годов, отражающих состояние на момент их составления, из 2168 зарегистрированных холопов 1097 (50,6 %) были кабальными, 601 (27,7 %) — полными, 418 (19,3 %) — старинными и 52 (2,4 %) — докладными[5]. По данным Я. Е. Водарского, в Вологде по переписи 1678 года холопы составляли около 6,2 % населения[85]; Р. Хелли оценивал долю холопов в главных уездных городах XVII века в 5—10 % взрослого мужского населения[86].

Соотношение с другими видами холопства

Р. Хелли выделял в Русском государстве восемь видов холопства: старинное (потомственное, не в первом поколении), полное, докладное (для привилегированных холопов, в частности управляющих поместьями), долговое (для несостоятельных должников и осуждённых), жилое, или договорное (продажа себя на определённый срок), добровольное (обращение в холопство нанимателем после трёх—шести месяцев работы по найму), кабальное и холопство военнопленных[87]. Различия между этими видами de jure и de facto для самих холопов были, по оценке Хелли, невелики[88].

Ко второй половине XVI века полное холопство переживало упадок, выражавшийся в резком сокращении числа оформляемых полных грамот: из 97 перерегистрированных в Новгородских записных книгах 1597—1598 годов полных грамот самая поздняя датирована 1554 годом, а большинство относится к концу XV — первой половине XVI века[89]. Параллельно сокращалось и докладное холопство: из 24 сохранившихся докладных грамот 16 относятся к концу XV — первой половине XVI века, а последняя датирована 1600 годом[90]. Сужение притока в старинное холопство также было связано с исчезновением полных грамот, хотя само старинное холопство изживалось медленнее, поскольку пополнялось естественным приростом потомков[90]. На этом фоне кабальное холопство и добровольная служба, статус которой был окончательно определён статьёй 11 уложения 1597 года, стали основными формами, вытеснявшими старые виды холопства[91].

В. А. Аракчеев показал, что юридически холопы в России XVII века делились на несколько категорий, между которыми не наблюдалось социальной пропасти[47]. Институт холопства пополнялся представителями всех социальных слоёв, включая дворян и детей боярских[86], самопродажа которых в холопы была запрещена указами 30 мая и 23 июля 1641 года и подтверждена Соборным уложением 1649 года[92]. С 1641 года было также запрещено обращать в холопы крестьян и посадских людей[92]. После 1649 года быстро росла численность так называемых задворных людей — категории крепостного населения, объединявшей как холопов, так и лиц неопределённого правового статуса, близких по фактическому положению к крестьянам; указами 2 сентября и 9 октября 1679 года задворные люди были включены в тягло[7].

Прекращение действия института

Кабальное холопство для сельскохозяйственных работ было отменено в 1679 году, когда пашенные холопы были включены в тяглые (податные) реестры наравне с крепостными крестьянами[6]. Кабальное холопство для домашней службы было отменено в 1723 году[6]. Ликвидация института была завершена в ходе податной реформы Петра I: переписью 1719 года и указом января 1720 года дворовые люди были включены в подушный учёт, указом от 5 февраля 1722 года для холопов, как и для крестьян, был установлен подушный оклад в размере 80 копеек с души мужского пола, а сенатским указом (статья 8) от 9 января 1723 года, подтверждённым указом Петра I от 19 января 1723 года, было предписано взимать подушную подать со всех холопов независимо от их прежнего статуса и наличия самостоятельного дохода[93]. В обмен на утрату холопов правительство предложило землевладельцам крепостных крестьян[6]. В. А. Аракчеев охарактеризовал ликвидацию института холопства серией указов Петра I 1718—1723 годов как логичную, хотя и запоздалую меру, окончательно сомкнувшую холопов в правовом отношении с крепостным крестьянством[7].

Историография

Вопрос о происхождении кабального холопства и служилой кабалы неоднократно рассматривался в историографии XIX—XX веков. И. Д. Беляев, Б. Д. Греков и В. И. Корецкий связывали его возникновение с историей крестьянства[94][95][96], К. А. Неволин, В. И. Сергеевич, М. Ф. Владимирский-Буданов, А. Н. Филиппов, В. И. Веретенников, И. И. Смирнов и Б. А. Романов — в связи с историей законодательства[97][98][99][100][101], а А. С. Лаппо-Данилевский, В. А. Удинцев и П. И. Беляев изучали его в контексте истории заёмных операций[102]. Особое место в изучении экономического положения кабальных людей и применения их труда занимают работы В. О. Ключевского и Н. П. Павлова-Сильванского[16].

Дореволюционная историография не рассматривала холопов как единое сословие, не усматривая за ними определённых прав, тогда как советская историография не затруднялась подобными терминологическими тонкостями; характерным примером служат работы В. М. Панеяха, который определял холопство как институт, рассматривая холопов как единое сословие и объединяя в этом понятии группы, различавшиеся по правовому статусу[103]. Р. Хелли, напротив, полагал, что холопы, как и другие страты российского общества, не составляли сословия в строгом смысле, охарактеризовав Россию после 1649 года как кастовое общество, в котором правовое положение каждого жителя определялось законом[103]. В. А. Аракчеев, опираясь в том числе на данные Устюжской кабальной книги о широком социальном составе как холоповладельцев, так и кабальных людей, отверг определение Р. Хелли, придя к выводу, что холопы не обладали признаками сословия, но и не составляли касты, поскольку оставались чрезвычайно размытой социальной группой, вбиравшей в свои ряды представителей самых разных страт[7].

Особое место в историографии занимает дискуссия о дате, с которой кабальное холопство было ограничено сроком жизни владельца, и о содержании несохранившегося указа 1586 года: В. И. Сергеевич[23], М. А. Дьяконов[24], А. Н. Филиппов[25] и Б. Д. Греков[26] относили это ограничение к 1586 году, тогда как В. М. Панеях связал его с уложением 1597 года — см. раздел «Указ 1586 года», где эта дискуссия разобрана подробно. Другой давний предмет полемики — юридическая природа права кабального человека на выкуп, от признания его практически неограниченным (Б. Д. Греков) до вывода о его фактической нереализуемости (В. М. Панеях) — рассмотрен в разделе «Право выкупа и его ограничение».

Сравнительно-историческая перспектива

Р. Хелли рассматривал кабальное холопство в контексте сходных институтов долговой кабалы, известных на древнем Ближнем Востоке. В Ассирии кредитор, вместо процентов по ссуде, получал в своё распоряжение труд заложенного человека, а должнику — рабу или свободному — по истечении срока отказывали в праве выкупа за просрочку; сходная практика существовала в Нузи, где жёны, дети, а нередко и сам должник переходили в дом кредитора в качестве обеспечения (аккад. ditennûtu) и отрабатывали проценты вплоть до возвращения ссуды[104]. Использование людей в качестве залога по ссудам по антихрезному[e] типу практиковалось в середине II тысячелетия до нашей эры в Алалахе (современная Атчана, Сирия), где часть из 460 найденных при раскопках 1937—1939 и 1946—1949 годов клинописных табличек касалась подобных ссуд[104]. Институт антихрезы распространился далее на Ближнем Востоке вплоть до Дура-Эвропоса на Евфрате, документы которого, по заключению Хелли, обнаруживают структурное сходство с московскими служилыми кабалами, в особенности в части годовой отработки долга[105]. Сопоставление 24 формальных признаков (регистрация, происхождение и семья должника, размер и срок ссуды, отработка процентов, свидетели, дата и автор документа и другие) в документах Дура-Эвропоса и Египта времён римского владычества, с одной стороны, и в русских служилых кабалах 1510—1603 годов — с другой, показало значительное совпадение формуляров[106]. Хелли не смог установить, возник ли институт кабального холопства в Русском государстве независимо или проник туда из Восточного Средиземноморья через Византию, Персию или Кавказ[107].

undefined

Возможность индийского влияния на становление института Хелли счёл недоказанной: несмотря на сходство ряда индийских рабовладельческих контрактов XIX века с московскими кабальными грамотами, сведения о рабстве в Индии XV века ему не были известны[108]. Отдельно Хелли отмечал использование антихрезных сделок с людьми в качестве залога в Китае и указывал, что прямая продажа местных уроженцев в рабство считалась там незаконной, хотя и не всегда соблюдалась на практике[108].

undefined

Обращаясь к вопросу о культурном осмыслении статуса холопа, включая кабального, Хелли отмечал распространённую в разных обществах аналогию между рабами, женщинами и детьми: в Афинах рабы, наравне с женщинами и метеками, не имели права появляться перед собранием[109]; в законах Ману раб приравнивался к жене и сыну как не имеющий собственности («что бы они ни заработали, это приобретается тем, кому они принадлежат») и наравне с ними и с людьми «дурной славы» лишался права выступать свидетелем[109]. Хелли усматривал аналогичную традицию и в русской книжности: в пространной редакции Русской Правды статья об убийстве холопа помещена непосредственно после статьи об убийстве женщины, в разделе «О женщинах», а «Домострой» середины XVI века в равной мере предписывает главе семьи наставлять жену, детей и «домочадцев», включая холопов[109].

Примечания

Комментарии

  1. ↑ «Рост» — принятое в русских актах XV—XVII веков обозначение процентов по денежному займу.
  2. ↑ Полётная грамота — документ, предоставлявший должнику отсрочку («по летам») в уплате долга.
  3. ↑ Десятня — документ поместного оклада, составлявшийся при периодическом «верстании» на службу поимённый список детей боярских уезда с указанием их поместного и денежного оклада.
  4. ↑ Новики — дети боярские, впервые «повёрстанные» (принятые) на государеву службу и получившие поместный оклад, в отличие от «старых» служилых людей.
  5. ↑ Антихреза (антихрез) — форма залога, при которой кредитор в течение срока действия долгового обязательства пользуется заложенным имуществом или получает доход с него вместо взимания процентов с должника.

Источники

  1. ↑ 1 2 3 4 Хелли, 1998, с. 66.
  2. ↑ Панеях, 1967, с. 26—28.
  3. ↑ 1 2 Панеях, 1967, с. 86—87.
  4. ↑ Панеях, 1967, с. 123—125.
  5. ↑ 1 2 3 Хелли, 1998, с. 53.
  6. ↑ 1 2 3 4 5 6 7 8 Хелли, 1998, с. 67.
  7. ↑ 1 2 3 4 Аракчеев, 2016, с. 120.
  8. ↑ Панеях, 1967, с. 27—28.
  9. ↑ Панеях, 1967, с. 26—27.
  10. ↑ Панеях, 1967, с. 27.
  11. ↑ Панеях, 1967, с. 28.
  12. ↑ Панеях, 1967, с. 15—18.
  13. ↑ Панеях, 1967, с. 93, 97.
  14. ↑ 1 2 Панеях, 1967, с. 33.
  15. ↑ Панеях, 1967, с. 44, 51.
  16. ↑ 1 2 Панеях, 1967, с. 4.
  17. ↑ 1 2 3 4 Панеях, 1967, с. 34.
  18. ↑ Панеях, 1967, с. 87.
  19. ↑ Панеях, 1967, с. 87—88.
  20. ↑ 1 2 Мухина, 2012, с. 10—11.
  21. ↑ Панеях, 1967, с. 88.
  22. ↑ Панеях, 1967, с. 88—90.
  23. ↑ 1 2 Сергеевич, 1890, с. 157—158.
  24. ↑ 1 2 Дьяконов, 1912, с. 371.
  25. ↑ 1 2 Филиппов, 1914, с. 490.
  26. ↑ 1 2 3 Греков, 1954, с. 313—314.
  27. ↑ Яковлев, 1943, с. 50.
  28. ↑ Кушева, 1945, с. 83.
  29. ↑ 1 2 Владимирский-Буданов, 1905, с. 670.
  30. ↑ Панеях, 1967, с. 88—97.
  31. ↑ Панеях, 1967, с. 92—93.
  32. ↑ Хелли, 1998, с. 75—76.
  33. ↑ Хелли, 1998, с. 76.
  34. ↑ Панеях, 1967, с. 97—98.
  35. ↑ Панеях, 1967, с. 98—101.
  36. ↑ 1 2 Панеях, 1967, с. 123.
  37. ↑ Панеях, 1967, с. 123—124.
  38. ↑ 1 2 Панеях, 1967, с. 124.
  39. ↑ 1 2 Беляев, 1879, с. 554.
  40. ↑ Ключевский, 1918, с. 207—208.
  41. ↑ Павлов-Сильванский, 1909, с. 313—316.
  42. ↑ Сергеевич, 1890, с. 150—151.
  43. ↑ Дьяконов, 1912, с. 371—373.
  44. ↑ Филиппов, 1914, с. 490—491.
  45. ↑ Веретенников, 1927, с. 161—170.
  46. ↑ Панеях, 1967, с. 92, 125—127.
  47. ↑ 1 2 Аракчеев, 2016, с. 115.
  48. ↑ 1 2 3 Аракчеев, 2016, с. 117.
  49. ↑ 1 2 Панеях, 1967, с. 48—49.
  50. ↑ Панеях, 1967, с. 97.
  51. ↑ Панеях, 1967, с. 53.
  52. ↑ Панеях, 1967, с. 53, 67.
  53. ↑ Ключевский, 1918, с. 334.
  54. ↑ Яковлев, 1943, с. 51.
  55. ↑ Греков, 1954, с. 123.
  56. ↑ 1 2 3 4 Греков, 1954, с. 114.
  57. ↑ Греков, 1954, с. 324.
  58. ↑ Романов, 1955, с. 325—335.
  59. ↑ Скрынников, 1957, с. 10—24.
  60. ↑ Панеях, 1967, с. 49—50.
  61. ↑ Аракчеев, 2016, с. 116.
  62. ↑ Панеях, 1967, с. 51.
  63. ↑ Хелли, 1998, с. 342.
  64. ↑ Хелли, 1998, с. 341.
  65. ↑ Беляев, 1879, с. 497.
  66. ↑ Беляев, 1879, с. 535.
  67. ↑ Сергеевич, 1890, с. 163.
  68. ↑ Павлов-Сильванский, 1909, с. 313—315.
  69. ↑ Владимирский-Буданов, 1905, с. 667, 669, 670.
  70. ↑ Греков, 1954, с. 115.
  71. ↑ Греков, 1954, с. 114—115.
  72. ↑ Греков, 1954, с. 117, 120.
  73. ↑ Панеях, 1967, с. 112.
  74. ↑ Панеях, 1967, с. 113.
  75. ↑ Панеях, 1967, с. 115.
  76. ↑ Панеях, 1967, с. 109—110, 118.
  77. ↑ Панеях, 1967, с. 107—108.
  78. ↑ Панеях, 1967, с. 108.
  79. ↑ Панеях, 1967, с. 109.
  80. ↑ 1 2 Хелли, 1998, с. 68.
  81. ↑ Панеях, 1967, с. 120.
  82. ↑ Мухина, 2012, с. 10.
  83. ↑ Панеях, 1967, с. 119.
  84. ↑ Хелли, 1998, с. 52—53.
  85. ↑ Водарский, 1977, с. 111—115.
  86. ↑ 1 2 Аракчеев, 2016, с. 113.
  87. ↑ Хелли, 1998, с. 51—52.
  88. ↑ Хелли, 1998, с. 52.
  89. ↑ Мухина, 2012, с. 9.
  90. ↑ 1 2 Мухина, 2012, с. 9—10.
  91. ↑ Мухина, 2012, с. 10—13.
  92. ↑ 1 2 Аракчеев, 2016, с. 114.
  93. ↑ Хелли, 1998, с. 67—68.
  94. ↑ БеляевКрестьяне, 1879.
  95. ↑ Греков, 1954.
  96. ↑ Корецкий, 1970.
  97. ↑ Неволин, 1851.
  98. ↑ Сергеевич, 1890.
  99. ↑ Владимирский-Буданов, 1905.
  100. ↑ Филиппов, 1914.
  101. ↑ Веретенников, 1927.
  102. ↑ Лаппо-Данилевский, 1908.
  103. ↑ 1 2 Аракчеев, 2016, с. 112.
  104. ↑ 1 2 Хелли, 1998, с. 72.
  105. ↑ Хелли, 1998, с. 73.
  106. ↑ Хелли, 1998, с. 73—75.
  107. ↑ Хелли, 1998, с. 73—74.
  108. ↑ 1 2 Хелли, 1998, с. 74.
  109. ↑ 1 2 3 Хелли, 1998, с. 302.

Литература

  • Аракчеев В. А. Холопство в России XVII в.: институт, не породивший касту // Quaestio Rossica. — Екатеринбург, 2016. — Т. 4, № 3. — С. 111—122.
  • Беляев И. Д. Лекции по истории русского законодательства. — М., 1879.
  • Беляев И. Д. Крестьяне на Руси. — М., 1879.
  • Веретенников В. И. К истории кабального холопства // Летопись занятий Археографической комиссии за 1926 год. — Л., 1927. — № Вып. 1 (34). — С. 161—170.
  • Владимирский-Буданов М. Ф. Обзор истории русского права. — Изд. 4-е. — Киев; СПб.: Н. Я. Оглоблин, 1905.
  • Водарский Я. Е. Население России в конце XVII — начале XVIII в.. — М.: Наука, 1977. — 262 с.
  • Греков Б. Д. Крестьяне на Руси с древнейших времён до XVII века / Академия наук СССР, Институт истории. — 2-е изд., испр. и доп.. — М.: Изд-во АН СССР, 1954. — Т. Кн. 2. — 469 с.
  • Дьяконов М. А. Очерки общественного и государственного строя Древней Руси. — Изд. 4-е, испр. и доп.. — СПб.: изд. Юридического книжного склада «Право», 1912. — 489 с.
  • Ключевский В. О. Опыты и исследования. Первый сборник статей. — Пг., 1918.
  • Корецкий В. И. Закрепощение крестьян и классовая борьба в России во второй половине XVI в.. — М.: Наука, 1970. — 300 с.
  • Кушева Е. Н. К истории холопства в конце XVI — начале XVII века // Исторические записки. — М., 1945. — Т. 15.
  • Лаппо-Данилевский А. С. Служилые кабалы позднейшего типа. — Сборник статей, посвящённых В. О. Ключевскому. — М., 1908.
  • Мухина Ю. Ю. Характеристика положения крестьян и холопов в России во второй половине XVI – XVII вв. // Вестник МГГУ им. М. А. Шолохова. Серия «История и политология». — М., 2012. — С. 5—14.
  • Неволин К. А. История российских гражданских законов. — СПб., 1851. — Т. Т. III.
  • Павлов-Сильванский Н. П. Государевы служилые люди: Происхождение русского дворянства. — 2-е изд.. — СПб.: Гос. тип., 1909.
  • Панеях В. М. Кабальное холопство на Руси в XVI веке / Академия наук СССР, Институт истории, Ленинградское отделение. — Л.: Наука, 1967. — 160 с.
  • Романов Б. А. К вопросу о 15-рублёвом максимуме в служилых кабалах XVI в. // Исторические записки. — М., 1955. — Т. 52. — С. 325—335.
  • Сергеевич В. И. Русские юридические древности. — Т. 1: Территория и население. — СПб.: Тип. М. М. Стасюлевича, 1890.
  • Скрынников Р. Г. Экономическое развитие Новгородского поместья в конце XV и первой половине XVI в. // Учёные записки Ленинградского государственного педагогического института им. А. И. Герцена. — Л., 1957. — Т. 150, № Вып. 1. — С. 10—24.
  • Филиппов А. Н. Учебник истории русского права. — СПб., 1914.
  • Хелли Р. Холопство в России. 1450—1725 / Пер. с англ.. — М.: Academia, 1998. — 694 с. — ISBN 5-87444-084-1.
  • Яковлев А. И. Холопство и холопы в Московском государстве XVII в.. — М.; Л.: Изд-во Акад. наук СССР, 1943. — Т. Т. I. — 563 с.

Категории