Зорге, Рихард

Рихард Зорге родился 4 октября 1895 года в посёлке Сабунчи Бакинской губернии Российской империи, в семье немецкого инженера Густава Зорге (1852—1907), занимавшегося нефтедобычей на фирме Нобеля на Бакинских промыслах. Мать Рихарда, вторая супруга Зорге, Нина Степановна Кобелева — русская, из семьи железнодорожного рабочего. Семья была многодетной^[13]. Двоюродный дед Рихарда — Фридрих Адольф Зорге (1826—1906) — был одним из руководителей «Первого интернационала», секретарём Карла Маркса.

В краткой автобиографии в 1927 году Рихард Зорге писал: «Семья моего отца является семьёй потомственных интеллигентов и в то же время семьёй со старыми революционными традициями. И мой родной дед, и оба моих двоюродных деда, в особенности Фридрих Адольф Зорге, были активными революционерами накануне, во время и после революции 1848 г.»^[13]. Позднее своим московским друзьям Зорге как-то шутливо заметил: «Вообще-то я могу считать себя азербайджанцем. Только вот беда — ни слова по-азербайджански не знаю»^[14].

В 1898 году семья 3-х летнего Зорге уехала из России в Германию. Сам он впоследствии вспоминал: «Вплоть до начала войны моё детство проходило в сравнительно спокойном окружении обеспеченной буржуазной германской семьи. В нашем доме не слыхали о финансовых трудностях»^[13].

В октябре 1914 года, не окончив реального училища, Рихард Зорге добровольцем вступил в немецкую армию, участвовал в боях Первой мировой войны. Первоначально был направлен на западный фронт в составе полевой артиллерии. Летом 1915 года в боях на германо-бельгийском фронте ранен под Ипром в первый раз. Во время лечения в берлинском лазарете сдал экзамен на аттестат зрелости. Получив звание ефрейтора, был направлен на Восток — в составе части для поддержки в Галиции австро-венгерских войск в боях против русской армии, однако не прошло и трёх недель, как получил осколочное ранение. Был произведён в унтер-офицеры 43-го резервного полка полевой артиллерии и награждён Железным крестом II степени. В 1916 году после госпиталя вернулся в 43-й полк полевой артиллерии, который участвовал в боевых операциях под стенами крепости Верден.

В апреле 1917 года был очень тяжело ранен разрывом снаряда (один осколок попал по пальцам руки, ещё два осколка — по ногам); трое суток провисел на колючей проволоке. В лазарете Кёнигсберга был прооперирован, в результате чего одна нога стала короче другой на несколько сантиметров. В январе 1918 года комиссован (уволен с военной службы по инвалидности).

Впечатление от войны привело к глубокому духовному перелому, в результате которого в госпитале он сблизился с левыми социалистами и принял учение Маркса: «Мировая война… оказала глубочайшее влияние на всю мою жизнь, — писал он. — Думаю, что какое бы влияние я ни испытал со стороны других различных факторов, только из-за этой войны я стал коммунистом»^[15].

В 1917 году получил аттестат о среднем образовании, затем, в 1918 году, — диплом императорского университета имени Фридриха Вильгельма в Берлине. После демобилизации поступил на факультет общественных наук Кильского университета. Когда в Гамбурге открылся университет, Зорге записался туда как соискатель учёной степени на факультет государства и права, с отличием выдержал экзамен и получил учёную степень доктора государства и права (в августе 1919 года получил степень по экономике в университете Гамбурга).

В ноябре 1918 года в Киле, куда он переехал из Берлина, Зорге участвовал в матросском бунте. Был членом Кильского совета рабочих и матросов, который вооружил население, попытался помочь революции в Берлине, едва не погиб. Был выслан властями обратно в Киль, оттуда перебрался в Гамбург, где наряду с пропагандистской работой стал практиковать в качестве журналиста. Здесь, в одном из пионерских отрядов, произошла его встреча с будущим лидером КПГ Эрнстом Тельманом. В 1917—1919 годах — член Независимой социал-демократической партии, с 1919 года — член Коммунистической партии Германии. Был пропагандистом в Вуппертале и Франкфурте-на-Майне, работал шахтёром.

С ноября 1920 по 1921 год редактировал партийную газету в Золингене. Был научным сотрудником Франкфуртского института социальных исследований, более известного как «Франкфуртская школа».

Вскоре после запрета деятельности германской компартии в 1924 году Зорге с одобрения руководства по приглашению исполкома Коминтерна приехал в Москву^[12]. В 1925 году вступил в ВКП(б), получил советское гражданство и был принят на работу в аппарат Коминтерна работал референтом информационного отдела, политическим и учёным секретарём организационного отдела Института марксизма-ленинизма при ЦК ВКП(б)^[12].

Статьи Зорге о проблемах революционного движения в США и Германии публиковались в журналах «Мировое хозяйство и мировая политика», «Большевик», «Коммунистический Интернационал», «Красный Интернационал профсоюзов»^[16].

В 1929 году состоялась командировка в Англию и Ирландию. В Англии Зорге был задержан полицией. При этом никакие его особо важные связи раскрыты не были. Американский исследователь Роберт Ваймант писал о том, что предположительной целью приезда Зорге в Англию была встреча с одним из старших офицеров британской разведывательной организации MI6 и получение от него ценной военной информации. Кристина Герлах, первая жена Зорге, много лет спустя вспоминала, что Рихард встречался тогда с каким-то очень важным агентом. В 1966 году, в ходе расследования советского проникновения в британские разведывательные органы, её даже просили опознать этого человека. Она пробовала сделать это, но после стольких лет смогла отвечать только приблизительно и предположительно^[17].

В Москве Зорге познакомился с Екатериной Александровной Максимовой, которая впоследствии стала его женой^[18].

С ноября 1929 года перешёл на работу в Разведупр РККА^[19]. Работал под руководством Яна Берзина и Семёна Урицкого.

С 1930 года — в Шанхае. Здесь он познакомился с американской журналисткой и шпионкой Агнес Смедли^[20] и японским журналистом, коммунистом Хоцуми Одзаки^[21], который впоследствии стал важным информатором Зорге. Также одним из информаторов Зорге был китайский коммунист Цзян^[22]. В начале мая 1930 года Зорге шесть месяцев провёл в Кантоне и южнокитайских провинциях^[23]. Разведгруппе Зорге удалось получить шифровальные коды немецких военных советников при армии Чан Кай Ши^[24], их полный поименный список с указанием занимаемых должностей, раскрыть германо-китайский сговор с целью разработки и применения химических средств массового поражения^[25]. Работая в Китае, Зорге пришёл к выводу об усилении роли Соединённых Штатов в международных делах: «Мне стало ясно, что в будущем США займут место Великобритании, как господствующая держава на Тихом океане»^[12].

В 1933 году было принято решение о направлении Зорге в Японию, куда он прибыл 6 сентября 1933 года в качестве корреспондента влиятельных немецких газет «Берлинер бёрзен курьер», «Франкфуртер цайтунг», «Теглихе рундшау», «Дойче фольксвирт», «Геополитик» и голландской газеты «Алхемеен хандельсблат»^[26]. С 6 сентября 1933 по 18 октября 1941 года Зорге работал в нелегальной резидентуре советской военной разведки в Японии. Перед этим он посетил Францию, где встретился с курьером советской разведки, а затем — США, где на основании рекомендательного письма профессора из Мюнхена Карла Хаусхофера японскому послу в США Кацуи Дебуси сумел получить от японского посольства рекомендательное письмо в министерство иностранных дел Японии^[27].

С сентября 1933 по октябрь 1941 года Зорге — резидент нелегальной советской разведки в Японии.

Волна репрессий 1937 года в СССР не обошла и органы разведки, равно как и агентов за рубежом. Во второй половине 1937 года принимается решение об отзыве Рамзая и ликвидации всей его резидентуры из 32 агентов. Это решение через несколько месяцев всё же было отменено. Отмены добился и. о. начальника разведуправления Семён Гендин, переведённый на эту должность из НКВД. Он смог сохранить резидентуру Зорге, несмотря на сильные подозрения, что сведения, передаваемые им, — дезинформация. В 1938 году Гендина арестовывают по обвинению в шпионаже и в участии в военно-фашистском заговоре в РККА и вскоре расстреливают. Резидентура сохраняется, но уже с сомнительным грифом «политически неполноценной» — «вероятно вскрытой противником и работающей под его контролем». В апреле 1938 года Зорге сообщил о своей готовности вернуться, но это осталось без внимания центра^[17].

В один из майских вечеров 1938 года Зорге встретился с Одзаки и получил от него очень важную информацию, которую нужно было срочно передать в Москву. Зорге сел на мотоцикл и на большой скорости отправился к радисту Максу Клаузену, в доме которого находился радиопередатчик. Однако до Клаузена он не доехал, так как попал в аварию, врезался в стену и едва не разбился. Зорге получил тяжёлые травмы: сотрясение мозга, трещину в челюсти, сильный вывих плеча и выбитые передние зубы. Его доставили в ближайшую больницу для иностранцев и оказали необходимую помощь^[28]. В больнице он пробыл три недели. Этот случай едва не раскрыл всю резидентуру. От провала Зорге спасло крепкое здоровье, так как после аварии он долго находился в сознании, сумел вызвать Макса Клаузена и передал ему секретные документы и доллары, которые были при нём. Клаузен успел прибыть в дом Зорге раньше полицейских и изъял оттуда все компрометирующие документы^[17].

Работа токийской группы продолжилась. В письмах и шифротелеграммах Зорге неоднократно просил указать ему твёрдый срок времени его пребывания в Японии, а именно: сможет ли он уехать сразу же, как кончится война, или он должен рассчитывать ещё на несколько месяцев (Письмо Зорге в Центр от 22 июля 1940 года). После нескольких таких сообщений генерал И. И. Проскуров приказал продумать, как компенсировать отзыв Зорге. Составить телеграмму и письмо с извинениями за задержку с заменой и изложением причин, по которым ему необходимо ещё поработать в Токио. Зорге и другим членам его организации выдать единовременную денежную премию. Подобрать замену Зорге не смогли, в связи с чем он продолжал дальнейшую работу. В мае 1938 года центр сообщил, что Зорге и его группа остаётся работать в Японии, и замена ему пока не планируется^[29]. Начался поиск новых связных. Одним из таких связных, закладывающих и изымающих капсулы с секретными материалами, являлся на тот момент И. М. Фонарь (Фонарёв).

Когда в 1938 году военный атташе Ойген Отт стал германским послом в Японии, Зорге получил место пресс-секретаря посольства. Правда, поначалу Зорге не входил в штат посольства и был неформальным советником Отта, хотя и имел собственный кабинет, где мог работать с секретными документами. Отт рассказывал Зорге практически обо всём, что происходило в Третьем Рейхе, сообщал ему о результатах встреч с японским руководством, знакомил со всей перепиской^[30]. В итоге сразу же после начала Второй мировой войны Зорге согласился занять в германском посольстве официальный пост^[17].

По поручению директора Германского информационного бюро фон Ритгена Зорге готовил информационные материалы для разведки Германии о политике Японии. После нападения Германии на СССР Зорге сообщил разведке Германии, что Япония ни при каких обстоятельствах не нарушит пакта о ненападении с СССР^[31].

В 1941 году Зорге получал различную информацию о скором нападении Германии на СССР от германского посла Отта, а также морских и военных атташе^[32]. Впоследствии стало известно, что 15 февраля 1941 года фельдмаршал Кейтель подписал директиву о дезинформации советского военного командования через германских атташе в нейтральных странах^[33]. Таким образом, информация, полученная Зорге, постоянно менялась. В мартовском донесении Зорге утверждает, что нападение произойдет после войны с Англией. В мае Зорге указывает на нападение в конце месяца, однако с оговорками — «в этом году опасность может и миновать» и «либо после войны с Англией». В конце мая, после того, как ранняя информация не подтвердилась, Зорге сообщает, что нападение произойдёт в первой половине июня. Два дня спустя он уточняет дату — 15 июня. После того, как срок «15 июня» прошёл, Зорге сообщил, что война задерживается до конца июня. 20 июня Зорге не сообщает дат и лишь уверен в том, что война неизбежна.

• 10 марта 1941 года: «Новый германский ВАТ (военный атташе. — И. П.) считает, что по окончании теперешней войны должна начаться ожесточённая борьба Германии против Советского Союза».
• 2 мая: «Я беседовал с германским послом Отт и морским атташе о взаимоотношениях между Германией и СССР… Решение о начале войны против СССР будет принято только Гитлером либо уже в мае, либо после войны с Англией».
• 19 мая: «Новые германские представители, прибывшие сюда из Берлина, заявляют, что война между Германией и СССР может начаться в конце мая, так как они получили приказ вернуться в Берлин к этому времени. Но они также заявили, что в этом году опасность может и миновать».
• 30 мая: «Берлин информировал Отт, что немецкое выступление против СССР начнётся во второй половине июня. Отт на 95 % уверен, что война начнётся».
• 1 июня: «Ожидание начала германо-советской войны около 15 июня базируется исключительно на информации, которую подполковник Шолл привёз с собой из Берлина, откуда он выехал 6 мая в Бангкок. В Бангкоке он займёт пост военного атташе».
• 15 июня: «Германский курьер сказал военному атташе, что он убеждён, что война против СССР задерживается, вероятно, до конца июня. Военный атташе не знает — будет война или нет».
• 20 июня: «Германский посол в Токио Отт сказал мне, что война между Германией и СССР неизбежна»^[32].
• 21 июня: «Война задерживается до конца июня»

Последний шанс оценить ценность «Рамзая» советскому руководству выпал через пару месяцев. 14 сентября 1941 года Зорге сообщал в Ставку о принятом (на сверхсекретном совещании у японского императора 6 сентября 1941) решении Японии не вступать в войну с СССР до конца 1941 года и в начале 1942 года, такая ситуация спасала РККА от возможной войны на два фронта^[34]. К этому донесению Зорге прислушались: ставка смогла снять с восточных границ страны 26 свежих сибирских дивизий и перебросить их на Западный фронт, под Москву, предотвратив захват гитлеровцами столицы в декабре 1941 года. 26 стрелковых дивизий перешли в контрнаступление 5 декабря 1941 года под Москвой. ^[35][34][36]

В 2001 году сотрудник пресс-бюро Службы внешней разведки РФ В. Н. Карпов на «круглом столе» в газете «Красная звезда» заявил^[37]:

— К. З.: Что конкретно знало высшее руководство СССР о планах Гитлера?

— Карпов: Что именно удалось вскрыть разведке? Только военные приготовления и примерные сроки нападения. Остались неизвестными цели, которые преследует Гитлер, характер предстоящей войны, направление главных ударов. Не до конца было ясно, будет ли Германия вести войну против нас в одиночку или в коалиции и с кем именно. Даже количество дивизий было установлено приближённо, тем более что танковые соединения Гитлер перебросил к границам СССР буквально за двое суток до нападения. Благодаря утечке информации распространялись слухи, доходили до руководства в виде донесений о том, что Германия нападет на Советский Союз 15 апреля, 1, 15, 20 мая, 15 июня… Эти дни наступали, а война не начиналась. Ведь и Рихард Зорге называл несколько сроков, которые не подтвердились.

— К. З.: Разве так? Ещё в 60-е годы опубликована телеграмма «Рамзая» с предупреждением: война начнётся 22 июня… После этого и говорилось: «Зорге точно назвал дату».

— Карпов: К сожалению, это фальшивка, появившаяся в хрущёвские времена. Разведка не назвала точной даты, не сказали однозначно, что война начнётся 22 июня.

18 октября 1941 года 25 из 32 разведчиков группы Зорге (сам Зорге и 24 агента нелегальной разведки) были арестованы 20 полицейскими японской контрразведки. Аресты японских членов резидентуры начались раньше: Мияги — 10 октября, Одзаки — 14 октября 1941 года. При обыске домов основных членов группы документы, свидетельствующие о шпионской деятельности, были найдены у всех, начиная с самого Зорге, что впоследствии позволило легко расшифровать все шифрограммы Зорге. Японские радиопеленгаторы регулярно засекали выходившую в эфир радиостанцию. Засечь точное месторасположение работающего передатчика или даже просто приблизиться к нему японским спецслужбам так и не удалось. Мнение о провале группы как следствии успешно работавших пеленгаторов — это не более чем художественный вымысел. Первая радиограмма была перехвачена в 1937 году. С тех пор донесения перехватывались регулярно. Однако расшифровать ни одну из перехваченных радиограмм японским спецслужбам так и не удалось до самого начала арестов членов группы Зорге. И только после того, как на первом же допросе радист Макс Клаузен выдал всё, что он знал о кодах шифрования, японцы смогли расшифровать и прочитать всю подборку перехваченных донесений за несколько лет. Эти донесения фигурировали в материалах следствия, и по ним обвиняемые давали свои пояснения.

В январе 1942 года прошла вторая волна арестов по этому делу, на основании показаний подследственных, арестованных в октябре 1941 года. Всего по делу группы Зорге было арестовано 35 человек, привлечено к суду — 17. Дознание длилось до мая 1942 года. Следствие по делу «Рамзай» вели сначала чиновники японской тайной полиции, а затем — прокуратуры. 16 мая 1942 года официальные обвинения были предъявлены первым семи обвиняемым: Зорге, Одзаки, Максу Клаузену, Вукеличу, Мияги, Сайондзи и Инукаи. Остальным обвинения были предъявлены позднее. В июне 1942 года дела 18 обвиняемых были направлены в Токийский окружной уголовный суд. Однако прежде чем начались судебные заседания, Зорге и остальные обвиняемые в течение полугода подвергались повторным допросам — теперь уже со стороны судей. Зорге допрашивал судья Кадзуо Накамура. Его допросы закончились 15 декабря 1942 года. Допросы остальных обвиняемых продолжались. Судебные заседания начались 31 мая 1943 года. Дело каждого обвиняемого рассматривалось отдельно тремя судьями. По каждому обвиняемому выносился отдельный приговор. Приговоры основным обвиняемым были вынесены 29 сентября 1943 года, где Зорге и Одзаки были приговорены к смертной казни через повешение, Вукелич и Клаузен — к пожизненному тюремному заключению, Мияги умер в тюрьме ещё до вынесения приговора. В декабре 1943 года были вынесены приговоры:

• Сигэо Мидзуно (13 лет);
• Фусако Кудзуми (8 лет);
• Томо Китабаяси (5 лет).

В январе-феврале 1944 года: