Змагары

Директор аналитического центра EAST в Варшаве Андрей Елисеев пишет, что с началом протестов в Белоруссии 2020—2021 годов «змагары» при работе белорусской государственной пропаганды ускоренно превратились в белорусский аналог «бандеровцев» из «антиукраинской пропагандистской истории»^[4].

Белорусский лингвист Б. Ю. Норман пишет, что слово «змагар», в прямом значении обозначающее — «борец», в настоящее время актуализировалось в значении «оппозиционер, стихийно и огульно не принимающий все, что связано с властью»^[3]:276.

Кандидат филологических наук А. Л. Стрижак пишет, что значение лексемы «змагар» трансформировалось в сознании носителей языка «вследствие ряда действий представителей белорусской оппозиции, активно критикующей современную социально-политическую обстановку» в Белоруссии^[2]:36.

Белорусские филологи О. С. Горицкая и Н. В. Супрунчук определяют слово «змагар» в качестве наиболее частотного белорусизма в русском языке и соотносят его с литературным словом «оппозиционер», причём, по данным исследования авторов, удельный вес лексемы «змагар» в белорусской разновидности русского языка составляет 25 %, тогда как «оппозиционер» — 75 %^[5]:60. При этом, по мнению авторов, «змагар» отличается от «оппозиционера» яркой экспрессией, делающей этот белорусизм востребованным в разговорной речи, публицистике, интернете^[5]:60.

Стрижак выделяет особенность функционирования белорусизма «змагар» в русском языке, при которой коннотативный компонент значения возникает не столько вследствие восприятия его чуждости в русскоязычном тексте, сколько «в результате апелляции к денотату — полностью скомпрометировавшему себя образу оппозиционера»^[6]:121.