Заводной апельсин

Бёрджесс написал свой роман после того, как врачи диагностировали у него опухоль мозга и заявили, что жить ему осталось около года. Позднее автор в интервью Village Voice говорил:

«Эта чёртова книга — труд, насквозь пропитанный болью… Я пытался избавиться от воспоминаний о своей первой жене, которую во время Второй мировой зверски избили четверо дезертиров из американской армии. Она была беременна и после этого потеряла ребёнка. После всего, что произошло, она заболела депрессией и даже пыталась покончить жизнь самоубийством. Позже она тихонько спилась и умерла».

Стилистическое решение романа окончательно сложилось во время летнего отпуска, проведенного Бёрджессом и его женой в Ленинграде. После общения с питерскими стилягами и фарцовщиками Бёрджесс решил: «Словарь моих хулиганов из космической эры будет смесью из русского языка и упрощенного английского, и все это будет перемежаться рифмованным сленгом и цыганщиной. Русский суффикс “надсат” станет названием диалекта молодых людей, на нем будут говорить “други”, или “другс”, или друзья по банде... В тлеющем в глубине моего ящика черновике много насилия, в законченном романе его будет еще больше, поэтому странный новый жаргон может стать своего рода завесой, прикрывающей чрезмерную жестокость, и не давать разгуляться собственным основным инстинктам читателя. Тонкая ирония была в том, что равнодушные к политике тинейджеры, видевшие самоцель в тоталитарной жестокости, прибегали к жаргону, основанному на двух главных политических языках времени»^[2].

Название «Заводной апельсин» (англ. A Clockwork Orange) роман получил от выражения, которое когда-то было в ходу среди лондонских кокни — обитателей рабочих кварталов Ист-Энда. Кокни старшего поколения о вещах необычных или странных говорят, что они «кривые, как заводной апельсин», то есть это вещи самого что ни на есть причудливого и непонятного толка. Энтони Бёрджесс семь лет прожил в Малайзии, а на малайском языке слово «orang» значит «человек», а на английском «orange» — «апельсин»^[3].

Роман состоит из трех частей. В первой — автор вводит читателя в страшный мир подростка Алекса. Во второй — Алекс попадает в тюрьму Уандсворт. Бёрджесс показывает невозможность исправить человека тюрьмой.

Проведя в тюрьме два года, Алекс неожиданно получает возможность выйти на свободу: амнистию обещают любому, кто согласится провести над собой эксперимент. Алекс, не очень задумываясь над тем, что с ним собираются сделать, соглашается. Эксперимент состоит в следующем: Алексу «промывают» мозги, делая его неспособным не только на насилие, но и на занятия сексом. Кроме того, классическая музыка причиняет ему после этого страдания.

Вылечившийся Алекс отправляется домой, но выясняет, что родители от него отказались, и в его комнате живёт квартирант по имени Джо. Все вещи Алекса забрала полиция, чтобы возместить расходы по содержанию кошек той старушки, которую он убил. Алексу некуда идти.

Писатель Ф. Александр, приглашает парня в дом, не догадываясь, что это насильник его жены. Вскоре он понимает кто перед ним. И он решает использовать Алекса для изобличения нового режима. Он приглашает своих друзей, знакомит их с Алексом, и все вместе решают поселить его в гостиничном номере. Алекс понимает, что не сможет убежать от своей новой компании. Друзья писателя спрашивают Алекса, не он ли руководил изнасилованием жены Ф. Александра, и он им признаётся. Бунтовщики запирают Алекса в комнате.

Спустя год у Алекса появляется новая банда. Неожиданно он встречает своего друга Пита, который рассказывает, что женился и нашёл работу. После этого разговора Алекс начинает задумываться над своей жизнью. Он решает пойти по примеру Пита. Он думает, что неплохо бы предупредить своего будущего сына, чтобы тот не повторял его ошибок.

• Алекс — центральный антигерой, подросток, воплощение подростковой агрессии и бунтарства. Алекс является главарём молодёжной банды.
• Тём (в переводе Е. Синельщикова — Кир) — сообщник Алекса и его же, возможно, антипод. «…И в самом деле парень тёмный» — отсюда и прозвище. В оригинале его зовут Дим (от английского dim). Не отличается сообразительностью и образованностью, хотя и развит физически: «…Тём, который, при всей своей тупости, один стоил троих по злости и владению всеми подлыми хитростями драки». Алекс описывает его с очевидным отвращением. Любимое оружие Тёма — цепь, которой он бьёт по глазам противника. В итоге он уходит из банды и становится полицейским, но не для того, чтобы поддерживать порядок, а потому, что на их стороне сила и власть.
• Джорджик (в переводе Е. Синельщикова — Джоша) — друг Алекса, завидовал его главенствующей роли в банде, отчего между ними произошёл конфликт.
• «Любитель кристаллографии» — немощный пожилой мужчина, сперва подвергшийся нападению банды Алекса, а потом набросившийся на «излеченного» Алекса в компании таких же стариков. Бёрджесс вводит его для того, чтобы подчеркнуть беспомощность «излеченного» Алекса, его неспособность отбиться даже от слабого старика.
• Доктор Браном — один из учёных, ставивших на Алексе эксперимент по излечению от агрессии. Вообще, учёные представлены в романе безжалостными по отношению к подопытному (Алекса называют «нашим объектом»). Что касается доктора Бранома, то он подкупает Алекса показным дружелюбием, улыбкой — «такой улыбкой, что я вроде как сразу ему поверил». Браном пытается войти в доверие к Алексу, называет себя другом. Возможно, что прообразом Бранома был Йозеф Менгеле, который входил в доверие к своим подопытным, чтобы легче было работать с ними.
• Доктор Бродский — главный в проекте «Людовик».
• Джо — квартирант родителей Алекса до его выхода из тюрьмы. Он был не просто жильцом для родителей Алекса: «…они для меня как родные, а я им скорее как сын, чем просто жилец». Ближе к концу книги Джо уезжает домой лечиться, потому что его избили полицейские (возможно, Тём и Биллибой).
• П. Р. Дельтоид (в переводе Е. Синельщикова — Дельтува) — полицейский, приставленный к Алексу, чтобы усмирить его.
• Ф. Александр — писатель, автор книги «Заводной апельсин» по сюжету произведения. Он — alter ego самого Бёрджесса.

В отличие от знаменитой экранизации Стэнли Кубрика, книга вызвала относительное небольшое количество откликов в британской прессе, причем далеко не все из них были положительными. Если литературный обозреватель журнала «Спектейтор» Джулиан Митчел отмечал «изумительное формальное мастерство» и богатое творческое воображение Бёрджесса, «в неподражаемой манере смешавшего ужасы с фарсом»^[4], то рецензент «Санди Таймс» расценил роман как «чрезвычайно банальную, жестокую и психологически неубедительную историю»^[5].

Критик и литературовед Стэнли Эдгар Хайман назвал «Заводной апельсин» «едва ли не самым оригинальным произведением Э. Бёрджесса как по форме, так и по содержанию». Отдав должное лингвистическим экспериментам автора, скрестившего в речи героя-повествователя сленг советских стиляг и британских тедди-боев, Хайман высоко оценил и сатирическую мощь романа: «Как и любой выдающийся сатирик, Энтони Бёрджесс экстраполирует гипертрофированное, гиперболизированное до фантасмагории будущее для того, чтобы заклеймить отвратительные тенденции, которые он ненавидит в настоящем. А он терпеть не может ни бессмысленное насилие, ни "механическое перевоспитание", словом, любые проявления надругательства над личностью и попытки модификации сознания»^[6].

В 2005 году «Заводной апельсин» вошел в список ста лучших англоязычных романов, изданных с 1923 года по версии журнала «Тайм».

• Винил (1965 год, режиссёр — Энди Уорхол)
• Заводной апельсин (1971 год, режиссёр — Стэнли Кубрик)

В марте 2010 года состоялась первая премьера спектакля «Заводной апельсин». Режиссёр — Роман Виктюк. В 2016 году в Государственном театре наций состоялась премьера спектакля «Заводной апельсин». Режиссёр — Филипп Григорьян. В роли писателя — Андрей Смоляков.

Бёрджесс насыщает роман жаргонными словами из так называемого «надсат», взятыми из русского языка. «Мне хватило около двухсот русских слов. Так как речь в романе шла о „промывании мозгов“, то и тексту была уготована та же роль. Этот минимум русских слов „промоет мозги“ читателю. Роману предназначалось стать упражнением в лингвистическом программировании, причем экзотичные слова постепенно прояснялись контекстом, так что я был намерен сопротивляться до конца требованию любого издателя снабдить роман глоссарием»^[7]. Основная сложность перевода романа на русский язык состоит в том, чтобы эти слова для русскоязычного читателя выглядели столь же непривычно, как и для англоязычного. В основном в романе персонажи в качестве жаргонных используют обычные русские общеупотребимые слова — «мальчик», «лицо», «чай» и т. д.

В. Бошняк придумал набирать эти слова латиницей, выделяя их таким образом из текста на русском языке. С одной стороны, в устах подростков они звучат нелепо, с другой — это формирует своеобразный шарм и неповторимый стиль романа. Вот, например, перебранка Алекса с главарём вражеской банды:

В переводе Синельщикова «русские» слова переведены на английский и даны в тексте кириллицей^[8].

Перевод Синельщикова также характерен тем, что сделан по сокращённому американскому варианту произведения, вследствие чего в нём опущены подробности многих сцен, фразы героев становятся шаблонными и теряют колорит, а также полностью отсутствует 21-я глава.

Из-за того же «надcат» Стэнли Кубрик завещал показывать в российском прокате фильм «Заводной Апельсин» исключительно с субтитрами.

• «Заводной апельсин» / Перевод с английского В. Бошняка. Ленинград: Издательство «Художественная литература», 1991. ISBN 5-280-02370-1
• «Заводной апельсин» // Юность. 1991. №3. С.15-27; № 4. С.58-83. Перевод с английского Е. Синельщикова ISSN 0132-2036
• «Заводной апельсин» / Перевод с английского В. Бошняка. Москва: Издательство «АСТ», серия «Эксклюзивная классика», 2011. ISBN 978-5-17-080109-1

В 2019 году в архиве Бёрджесса была найдена рукопись из двухсот страниц, которая до нахождения считалась мифом. Произведение имело название «A Clockwork Condition» («Заводное состояние») — в работе затрагивалась тема оригинального романа, размышления, а также автобиография и споры при создании одноимённого фильма со Стенли Кубриком. Сам Бёрджесс упоминал в тексте, что в случае продолжения «Заводного апельсина» он хотел выразить страхи по поводу влияния на человечество современных технологий: кино, телевидения и медиа.