Завалишин, Ипполит Иринархович

Ипполит Иринархович Завалишин родился 8 (20) сентября 1808 года в городе Астрахани Астраханской губернии. Происходил из дворян Тверской губернии. Его родителями были инженер-генерал-майор Иринарх Иванович Завалишин^[2] и Мария Никитична, урождённая Черняева, воспитанница Смольного института (ум. 1809). Помимо Ипполита Иринарховича, в семье было двое сыновей^[3].

Отец хотел, чтобы Ипполит, как и его брат Дмитрий, поступил в Морской кадетский корпус. Однако после смерти Иринарха Ивановича мачеха Надежда Львовна, урождённая Толстая, определила его в 1823 году юнкером в Санкт-Петербургское артиллерийское училище, чтобы в дальнейшем он смог продолжить службу в гвардии. Учился плохо, жил не по средствам, потерялся в долгах и был на грани исключения из училища, которого удалось избежать благодаря вмешательству вернувшегося из Америки старшего брата^[4].

22 июня (4 июля) 1826 года во время прогулки императора Николая I на Елагином острове юнкер Завалишин передал ему донос, датированный 10 (22) июня 1826 года, с обвинением брата Дмитрия в государственной измене и получении огромных денежных сумм от иностранных держав для ведения в России подрывной деятельности. Николай I принял донос, передал его для расследования и велел юнкера содержать под строгим и секретным караулом.

26 июня (8 июля) 1826 года дополнил донос, теперь уже сведениями о «Симбирском тайном обществе», оговорив не повинных людей^[5], в том числе своего сводного двоюродного брата Фёдора Ивановича Тютчева.

26 июня (8 июля) 1826 года в присутствии члена Следственной комиссии по делу декабристов генерал-адъютант Василия Васильевича Левашова состоялась очная ставка братьев Завалишиных. Дмитрий Иринархович вспоминал: «… оказалось, что ложным доносчиком, который вёл меня на виселицу, был облагодетельствованный мною мой младший брат Ипполит»^[3].

Одним из первых среди современников выразил своё отношение к доносу Ипполита на брата друг его отца Пётр Никифорович Ивашев, отец декабриста Василия Ивашева, который приходился братьям Завалишиным сводным троюродным братом. Летом 1826 года Ивашев-старший хлопотал в Санкт-Петербурге о судьбе сына и уже в письме жене от 3 (15) августа 1826 года назвал доносчика «выкидышем из природы…, который обнаружил чувства и виды изверга, излив свой яд в новом деле на несчастного брата и на всех, кого знает, и просит себе за это награды»^[6].

22 августа (3 сентября) 1826 года, в день коронации Николая I, Ипполит был заключён в Петропавловскую крепость. 22 сентября (4 октября) 1826 года за ложный донос разжалован в рядовые и сослан на службу в Оренбург^[7].

В Москве завоевал доверие начальника корпуса внутренней стражи полковника Штемпеля. Он разрешил Завалишину свободно разъезжать по городу. На выезде из Москвы Завалишин поспешил послать донос на Штемпеля, рассказав о небрежном отношении полковника к своим обязанностям и о плохом надзоре за порученными ему государственными преступниками. За проявленное сочувствие к разжалованному полковник корпуса внутренней стражи Штемпель, который позволил ссылаемому «под присмотром» в Оренбургский гарнизон Ипполиту Завалишину в течение нескольких дней прожить в Москве и отправил его не этапом, а в сопровождении выделенного унтер-офицера на обывательской подводе, подвергся аресту на две недели.

Выехав из Москвы, Завалишин сумел отделаться и от своих провожатых, и от своих бумаг ссыльного. Во Владимир он прибыл под именем комиссионера Иванова и сумел понравиться губернатору, которого уверил в пропаже своих документов. Губернатор, граф Пётр Иванович Апраксин, выдал ему открытый лист на свободный проезд по делам службы и отпустил из казённых средств 130 руб. прогонных. Уже в Оренбурге Завалишин заявил начальству, что граф Апраксин — один из тех членов тайных обществ, которые сумели уцелеть при разгроме декабристов, и что граф является руководителем «Владимирского тайного общества», продолжающего деятельность заговорщиков 1825 года. В июле 1827 года по прошению покинул пост губернатора и почти три года был в отставке.

12 (24) декабря 1826 года прибыл в Оренбург. Оренбургское начальство назначило Завалишина в артиллерийскую часть, а так как из Санкт-Петербурга было предписано сообщать в столицу каждую неделю о поведении сосланного, то за ним было установлено специальное наблюдение^[8].

В начале XIX века в Оренбурге существовало «основанное отчасти по правилам масонства» отделение московского новиковского общества, руководителем которого сначала был начальник Оренбургского таможенного округа П. Е. Величко, а после его смерти — аудитор линейного батальона, одарённый писатель и историк Пётр Михайлович Кудряшёв. Появившийся в гарнизоне разжалованный в солдаты Ипполит Завалишин активно выдавал себя за жертву декабрьских событий и, воспользовавшись доверием вольнолюбивой молодёжи, убедил некоторых из них приступить к осуществлению политической цели — изменению монархического правления в России. Завалишин говорил, что является представителем «Владимирского тайного общества» и имеет поручение вербовать членов в Оренбурге, что скоро будет дан сигнал к новому выступлению против царя, и тогда все пострадавшие по делу о восстаниях 1825 года будут награждены^[9].

Портупей-прапорщик Колесников обратился за советом к Кудряшову. Он планировал выяснить намерения Завалишина^[10]. Колесников уговорил прапорщика Таптикова, и оба они были приняты в созданное Завалишиным «Оренбургское тайное общество». Потом Колесников принял прапорщика Дружинина, а затем прапорщика Старкова, юнкера Шестакова и служившего в ратуше коллежского регистратора Дынькова. Таптиков принял казачьего сотника Ветошникова. Подготовку к достижению своих истинных целей Завалишин завершил тем, что получил от принятых в мнимое общество расписки на сочинённой им же клятве.

Завалишин попался на нарушении порядка службы и дисциплины. Находясь под арестом, Ипполит Завалишин в трёх донесениях, написанных командующему Оренбургским корпусом военному губернатору Петру Кирилловичу Эссену от 14 (26) апреля 1827 года, 19 апреля (1 мая) 1827 года и 23 апреля (5 мая) 1827 года, открыл планы и членов тайного общества и приложил к ним копии Устава, инструкции, которые в подлинниках имеют будто бы подписи председателя Таптикова и секретаря Колесникова. При этом провокатор пометил оба документа 15 (27) сентября 1826 года, то есть временем, когда он ещё не был в Оренбурге, и приложил к донесению семь подлинников клятвенных расписок. Последовали аресты. В ночь с 25 апреля (7 мая) 1827 года на 26 апреля (8 мая) 1827 года были арестованы 33 военных и гражданских чиновника. Завалишин пытался замешать в дело многих лиц и даже ухитрился из-под караула послать донос в Санкт-Петербург о злоупотреблениях самого Эссена^[11]. Донос был переслан Петру Кирилловичу с повелением судить Завалишина за этот поступок. Арестованный наряду с другими Кудряшов скоропостижно умер.

Суд под председательством дивизионного командира генерал-лейтенанта Аполлона Степановича Жемчужникова приговорил к казни прапорщика Дмитрия Петровича Таптикова (возрастом 30 лет), портупей-прапорщика Василия Павловича Колесникова (24 года), хорунжего (или сотника) Ветошникова (23 года) и рядового Завалишина (19 лет); наказать прапорщика Старкова (25 лет) и портупей-прапорщика Хрисанфа Михайловича Дружинина (19 лет), разжаловать в солдаты унтер-офицера Шестакова (17 лет).

Генерал Эссен конфирмовал: «сослать в каторжную работу: Таптикова — на 12 лет, Колесникова — на 24 года, Дружинина — на 8 лет, Завалишина — навечно; Ветошникова и Старкова — вечно в солдаты; а Шестакова — на три года в солдаты, без лишения дворянства».

Аудиторский департамент положил: Таптикова — на 8 лет, Колесникова — на 12, и Дружинина — на 6 лет в каторжную работу; а о Старкове, Шестакове, Ветошникове и Завалишине подтвердил конфирмацию военного губернатора.

В докладе по итогам разбирательства приведено решение военного суда^[12]:

12 (24) сентября 1827 года осуждённым объявили приговор, обрили, одели в армяки, заковали в кандалы, попарно примкнули к железному пруту — «канату». 13 (25) сентября 1827 года отправили в Сибирь. В начале октября были в Уфе. 11 (23) октября 1827 года покинули Уфу. 16 (28) октября 1827 года прибыли в Бирск, а 1 (13) ноября 1827 года — в Красноуфимск. По прибытии в Екатеринбург 13 (25) ноября 1827 года Завалишин пытался подбить «товарищей» по несчастью на побег, якобы с целью взбунтовать местных жителей, «соблазнив их деньгами и золотом», но повторно они довериться ему не решились. В Камышлове Завалишин остался по болезни. Весной 1828 года из Тобольска отправил императору донос на оренбургского губернатора Эссена. Николай I оставил донос без внимания, вскоре назначил Эссена санкт-петербургским генерал-губернатором.

В сентябре 1828 года этап прибыл в Читинский острог.

Осенью 1830 года Завалишин, Колесников и Таптиков были переведены в Петровский завод, где были заточены около 70 наиболее активных участников декабристских тайных обществ, осуждённых по первым пяти разрядам^[13]. Портреты Таптикова и Колесникова вошли в собрание портретов узников, созданных художником-декабристом Николаем Бестужевым.

Более восьми лет Ипполит Завалишин находился в Петровском заводе. Михаил Бестужев называл его «незваный членом общества» из-за ничем не оправданного пребывания среди революционеров^[14]. В своих воспоминаниях декабрист Александр Фролов вспоминал о Завалишине^[15]:

Только Михаил Лунин выражал сочувствие «пропащему»^[16].

23 июля (4 августа) 1842 года управляющий Петровским заводом капитан Таскин отправил рапорт губернатору Вильгельму Яковлевичу Руперту, в котором доносил, что вынужден заковать Ипполита Завалишина в кандалы за его дерзкое поведение. В ответ генерал-губернатор приказал «употреблять Завалишина в тяжкую работу скованным в течение одного месяца».

10 (22) сентября 1843 года Завалишин женился в Петровском заводе на дочери отставного служителя Авдотье Лукиничне Сутуриной. Она была моложе Ипполита на 16 лет. Родившегося сына назвали Николаем.

В марте 1844 года пришло повеление о переводе Ипполита Завалишина на поселение в Верхнеудинск. В 1848 году в Верхнеудинске приговорён к наказанию розгами за сочинение ложных жалоб и доносов. По получении в Санкт-Петербурге донесения об этом было высочайше повелено заменить телесное наказание заключением в тюрьму на две недели, но приговор был уже исполнен.

С 1850 года находился в Кургане. По приезде Авдотья Лукинична купила у крестьянина Ефима Бурцева усадьбу на улице Дворянской размером 12х30 саженей с одноэтажным деревянным домом. 30 августа (11 сентября) 1850 года тобольский окружной землемер Завьялов нарезал положенный участок земли в 15 десятин из дач, прежде отводимых Андрею Розену и другим декабристам вблизи Бошняковского озера. Верный себе, Завалишин продолжал писать доносы на своих товарищей, в том числе Александра Фёдоровича Бриггена и Дмитрия Александровича Щепина-Ростовского. Чтобы разобраться в доносах ссыльного Завалишина, в качестве чиновника особых поручений из Тобольска в Курган был откомандирован управляющий Тобольским приказом о ссыльных М. П. Угрюмовский, но Завалишин написал донос и на него^[17]. Завалишин написал генерал-губернатору Западной Сибири Густаву Христиановичу Гасфорду донос о грабительских взятках своего друга, курганского городничего Р. М. Тарасевича. После расследования в 1853 году городничий отправлен в отставку с выговором от Совета главного управления.

12 (24) ноября 1854 года по распоряжению генерал-губернатора Завалишин посажен в Курганский острог по обвинениям в ябедничестве, подстрекательстве разных лиц к подаче несправедливых жалоб, буйстве, пьянстве и подозрению в хищении у курганского купца 50 руб. серебром. Генерал-губернатор Г. Х. Гасфорд в рапорте Леонтию Дубельту от 5 (17) октября 1855 года указывал, что, находясь в Кургане, Завалишин под своим и чужими именами сочинил 183 кляузы. Он создал себе славу борца за справедливость, и к нему потянулись крестьяне с жалобами на власть. Завалишин увлекал своими неблагонамеренными советами и обещаниями крестьян, которые по простоте своей доверяли ему, возбудил переселенцев из европейских губерний к жалобам на неудобство отведённых им мест и на притеснение местного начальства. Манифест 1856 года об амнистии декабристов к нему применен не был. По приказу Тобольской казенной палаты от 23 мая (4 июня) 1856 года и согласно отношению курганского городничего от 19 июня (1 июля) 1856 года, государственным и политическим преступникам и «жене государственного преступника Завалишина, содержащегося в тюремном замке», выдали пособие, общей суммой 514 руб. 28 коп.

В 1857 году Завалишин выслан в Пелым. Тобольская казённая палата 3 (15) июля 1857 года предписала курганскому казначейству немедленно выдать из экстраординарной губернской суммы курганскому городничему А. Н. Бучковскому 24 руб. 24 коп. серебром на прогоны до Пелыма, «следующие поселенцу из государственных преступников Ипполиту Завалишину». Ипполит, сопровождаемый конвоем, уехал. Авдотья Лукинична продала усадьбу 2 (14) июля 1858 года за 242 руб. 85 коп., заплатив 23 руб. пошлины в казначейство, и выехала к мужу^[18].

Из Пелыма переведён в Ялуторовск. С 1860 года жил в Туринске, в 1863 году — в Тюмени. Краевед и библиограф Николай Яковлевич Агафонов писал, что по возвращении из Сибири в начале 1870-х годов Завалишин жил в Казани и Козьмодемьянске^[19]; в последний период жизни — в Самаре.

В марте 1851 года отправил начальнику Третьего отделения графу Орлову поэтический опус «Рукопись о государственной эпопее», в котором прославлял династию Романовых. Резолюция Третьего отделения была следующей: «Хотя сочинение Завалишина исполнено хорошего духа, но написано тяжёлыми стихами и без всяких литературных достоинств, а потому оставить рукопись без внимания».

В 1863 году в «Тобольских губернских ведомостях» напечатал «Путевые очерки».

В 1862—1865 годах вышло из печати «Описание Западной Сибири»^[20]. Как географ и этнограф Завалишин анализирует природные и экономические ресурсы Сибири, не оставляет без внимания явления природы, особенности архитектуры, памятники и исторические сведения, быт и занятия местных жителей, что делает его «Описание» актуальным по сей день. Не без горечи Завалишин писал, что с освоением Сибири началось интенсивное вмешательство в природу и местные жители жаловались, что пришельцы «жгут тайгу, а в той тайге прежде был зверь, а ныне того зверя стало меньше».

Писал и беллетристику, в том числе повесть «Затункинская красавица» о женах декабристов, рассказы «Парамоныч», «Аполлон Прикамский», «Ольхонянка».

Фамилия Завалишиных восходит ко второй половине XVI века. Московский боярин Андрей Никифорович Завалишин принял постриг с именем Адриан (ум. 15 мая 1550), прославлен церковью как преподобномученик Адриан Ондрусовский^[21].

• Дед, надворный советник Иван Максимович Завалишин, был воеводой в Курмыше в 1766—1774 годах;
• Отец, инженер-генерал-майор Иринарх Иванович Завалишин (1769—1821), шеф Астраханского гарнизонного полка, писатель;
• Мать, Мария Никитична (урожд. Черняева; ум. 1809), воспитанница Смольного института благородных девиц;
• Мачеха, Надежда Львовна (урожд. Толстая; род. 1774);
  • Брат, капитан второго ранга Николай Иринархович Завалишин (1797—1847), мореплаватель, исследователь Арктики;
  • Брат, Дмитрий Иринархович Завалишин (1804—1892), декабрист;
    • Внучатый племянник, Дмитрий Иванович Еропкин (1908—1938, расстрелян), астрофизик;
• Жена, Авдотья Лукинична (урожд. Черняева; род. ок. 1824);
  • Сын, Николай.