Депортация корейцев

С конца 1920-х годов руководство СССР рассматривало возможность отселения корейцев из пограничных районов Приморья в отдаленные территории Хабаровского края. 25 февраля 1930 года Политбюро ЦК ВКП(б) под председательством Сталина специально обсуждало вопрос о переселении дальневосточных корейцев^[1].

С весны 1937 года в центральной печати стали появляться публикации о японской подрывной деятельности среди корейцев Приморья и о японских шпионах-корейцах. В газете «Правда» от 23 марта 1937 года, в частности, писалось о задержании корейцем-колхозником корейца-шпиона, а газета «Известия» от 4 сентября 1937 года, уже после постановления о выселении, сообщила о том, как с помощью председателя пограничного корейского колхоза «Борьба» Ким Иксена пограничники задержали переброшенного японцами из Маньчжоу-Го шпиона-корейца.

Перед депортацией органы НКВД провели масштабные репрессии, в ходе которых были уничтожены практически все корейцы-краскомы и вся корейская секция Коминтерна, а также арестовано большинство корейцев, имевших высшее образование^[2].

Депортация была организована на основании нескольких постановлений Совнаркома, важнейшим из которых было совместное постановление Совнаркома и ЦК ВКП(б) № 1428—326 «О выселении корейского населения из пограничных районов Дальневосточного края» от 21 августа 1937 года^[3]. Постановление конкретизировалось и дополнялось секретной шифрограммой Ежова Люшкову, который руководил депортацией.

Корейцам давали минимальный срок на сбор вещей, а потом грузили в подготовленные эшелоны^[2]. Депортация осуществлялась на литерных эшелонах с заранее указанным местом погрузки и временем отправки. Эшелоном руководил начальник, которому подчинялись старшие по вагонам из числа проверенных корейцев. Эшелон состоял в среднем из 50 людских вагонов, одного «классного» (пассажирского), одного санитарного, одного кухни-вагона, 5-6 крытых грузовых и 2 открытых платформ. «Людские» вагоны представляли собой товарные вагоны, оборудованные двухъярусными нарами и печкой-буржуйкой. В одном вагоне перевозились 5-6 семей (25-30 человек). Время следования из Приморья до станций разгрузки в Казахской и Узбекской ССР занимало 30-40 дней. Перед погрузкой у людей изымались паспорта. Число смертей во время перевозки, включая жертвы аварии одного эшелона на станции Верино под Хабаровском, составляет, вероятно, несколько сотен^[1].

Одновременно с событиями на Дальнем Востоке кампания по выявлению, задержанию и депортации корейцев началась во всех городах центральной части РСФСР^[1]. Некоторым корейцам — особенно тем, кто не имел при себе документов, — было разрешено уехать в Корею.

В результате депортации столь значительной части населения края с карты Приморской области исчезли полностью заселённые корейцами населённые пункты Тизинхе, Верхне-Рязаново, Нижне-Рязаново (Рязановка), Худувай (Свободное,Фудувай), Богатая Фанза, Богославка (Богуславка), Ново-Брусье (Арякнуезя), Средне-Брусье, Пунктой. Население колхозов, укрупнённых за счёт присоединяемых в процессе коллективизации 1929 года корейских поселков, также существенно сократилось. Посьетский корейский национальный район был ликвидирован и переименован в Посьетский район. Во Владивостоке была ликвидирована вслед за китайской «Миллионкой» 25-тысячная корейская слобода «Корейка». Опустевшие дома были распределены среди бесквартирных и переселенцев из европейской части страны.

Депортированные корейцы были поражены в правах. Статус спецпоселенцев они получили только после Великой Отечественной войны — 2 июня 1945 года, во время подготовки СССР к войне с Японией^[4][5]. Приказом наркома внутренних дел СССР Л. П. Берии была начата организация надзорных комендатур^[6], однако после капитуляции Японии эти мероприятия были свёрнуты.

Переселённые корейцы имели статус административно высланных^[4] и были ограничены в передвижении пределами Средней Азии^[2]. В отличие от представителей других депортированных впоследствии народов, корейцы могли занимать руководящие должности и учиться в высших учебных заведениях. Они трудились в собственных колхозах, на выделенной им земле, или вступали в колхозы местного населения на общих основаниях^[5].

В первую зиму многие корейцы жили во временных землянках. Тем не менее местные и центральные власти предприняли значительные усилия по обустройству переселенцев. В частности, корейцам не только выдавалась компенсация за имущество, утраченное в Приморье, но и (по крайней мере в Узбекистане) оказывалась безвозмездная помощь в размере 3000 рублей на хозяйство. Переселенцы в особом порядке обеспечивались стройматериалами, кредитами и хорошими землями^[5], что иногда вызывало недовольство со стороны местного населения. Корейские колхозы на первые два года были освобождены от обязательных государственных поставок. Основными занятиями корейцев первоначально стали рисоводство, овощеводство и рыболовство. Уже в первый год поселения, значительная часть корейцев самостоятельно ушла из Казахстана в Узбекистан, где условия для традиционного корейского земледелия были лучше.

После переселения прекратил работу корейский педагогический институт, национальные культурные учреждения ограничились театром и одной официальной газетой. Корейские посёлки оказались разбросаны на большой территории среди узбекских, русских и казахских поселений. Часть корейских детей сразу после переселения пошла в русские школы. В результате за несколько поколений переселенные корейцы стали полностью русскоязычными. Для депортированных стали характерны смешанные браки, которые к концу советского периода достигли 40 %^[2].

Перемещённые корейцы не могли служить в Красной Армии. Вместо этого их призывали в «Трудармию»^[2][7]. В то же время на фронты Великой Отечественной войны иногда попадали депортированные корейцы, хотя таких были единицы. В основном переселенцы выполняли тыловые работы^[7].

Фактическая реабилитация корейцев произошла в 1953—1957 годах, когда были отменены все формальные ограничения в правах. Тем не менее существовал негласный запрет на их карьерный рост по партийной линии и в армии выше уровня секретаря райкома и подполковника. В то же время среди корейцев были Герои Советского Союза (в частности, Евгений Ким и Александр Мин). В других сферах, включая государственное управление и МВД, заметной дискриминации не было. Уже в семидесятые годы корейцы занимали должности республиканских министров и союзных замминистров, появились корейцы академики АН СССР. Корейцы в массовом порядке стали уходить из сельского хозяйства и получать высшее образование. В 1989 году доля лиц с высшим образованием среди корейцев была в два раза выше, чем в среднем по СССР^[2].

Согласно переписи населения за 1983 год, больше всего корейцев на территории СССР (всего 350 тыс. человек) проживало в Узбекской ССР. После отмены административных ограничений значительная часть корейцев переселилась в РСФСР, в основном в центральные регионы. На конец 2010-х годов в России проживало около 150 тыс. корё-сарам, в Казахстане — 100 тыс., в Узбекистане — 200 тыс.

В 1993 году было принято Постановление Верховного Совета Российской Федерации «О реабилитации российских корейцев». Для депортированных корейцев и их потомков установлен льготный порядок восстановления (принятия) российского гражданства. В то же время в Узбекистане, в отличие от РФ и Казахстана, отдельного акта о о положении насильно переселённых народов не принималось.