День святого Патрика

День святого Патрика является днём литургического поминовения просветителя Ирландии святого Патрика. Точные хронологические рамки его жизни установить нельзя: ни его собственные тексты, ни раннесредневековые источники не дают однозначных дат^[4]. В сохранившихся трудах самого Патрика — «Исповеди» и «Послании к Коротику» — он называет своей родиной Британию и упоминает местность Баннавем Таберниэ (лат. Bannavem Taberniae)^[4]. Толкование этого топонима остаётся предметом дискуссий. Наибольшее влияние получила гипотеза Томаса О’Рахилли: предполагается чтение Bannaventa Berniae — второй элемент связывают с англосаксонским королевством Берниция^[5]. Средневековая ирландская традиция, опираясь, в частности, на гимн Фиакка, помещает место рождения Патрика в поселении Килпатрик (ныне Олд‑Килпатрик, графство Данбартоншир), отождествляемом с упомянутым там «Немтором»^[6]. Историк Чарльз Томас предлагал другую локализацию рождения миссионера: окрестности Карлайла, соответствующие римскому Лугуваллию^[7][3].

Семья Патрика принадлежала к римско‑бритской муниципальной знати. Его отец был декурионом, то есть входил в городской совет^[4]. Отец и дед носили характерные для римской Британии имена Кальпурний и Потит, что позволяет видеть в них часть романизированной городской элиты. Исследователи отмечали, что имя Кальпурний широко засвидетельствовано в надписях провинции; в этом контексте привлекается эпиграфический памятник с именем римского легата Квинта Кальпурния Концессина, хотя прямая связь с семьёй святого остаётся гипотетической. Имя матери, Концесса, одни считают косвенным указанием на возможные связи с родом легата, другие — книжной деталью, которую средневековые биографы могли взять из известной надписи, стремясь повысить авторитет повествования^[8][3].

Решающим событием ранней биографии Патрика стало пленение. Около шестнадцати лет он был захвачен ирландцами, совершившими набег на родительское поместье. В «Исповеди» Патрик признаётся, что до этого был христианином лишь по имени, в рабстве пережил подлинное обращение к вере. Шесть лет Патрик провёл в неволе. По его словам, затем он получил указание свыше, решился бежать от хозяина и после опасного пути, детали которого остаются не вполне ясными, достиг дома родственников в Британии^[4].

Уже после возвращения на родину Патрик пережил видение, которое понял как призыв вновь отправиться к ирландцам^[9]. Он рассказывает, что слышал голоса людей из Ирландии, просивших его прийти, в том числе в место «у западного моря», где он уже бывал в период плена. Эту область он называет «Лес Воклута» (Silva Vocluti)^[4]. В традиции это имя обычно сопоставляют с «Лесом Фохлада» (Caill Fochlad), известным по ирландским источникам и обычно локализуемым в районе Фохилла в графстве Мейо, хотя существует и мнение, связывающее этот топоним с севером острова и пределами королевства уладов^[6][10]. Сам Патрик пишет, что проповедовал «в дальних концах земли» (ad exteras partes), где раньше никто не крестил и не рукополагал, но не уточняет, идёт ли речь обо всей Ирландии как о недавно христианизирующейся стране или о её самых отдалённых регионах^[4].

Судя по «Исповеди», Патрик вернулся в Ирландию на свои средства. Фраза «продал я свою знатность, и мне не стыдно и не жалко» обычно понимается как указание на отказ от наследственного имущества и статуса при рукоположении^[11]. Сам он говорит и о масштабе миссии — «тысячи человек окрестил я в Господе», и о многочисленных опасностях, сопровождавших её. Хорошее знание ирландских обычаев помогало ему действовать в местной среде: он дарил подарки королям и судьям, нанимал сыновей правителей в качестве телохранителей, заранее заручался поддержкой влиятельных людей. Это спасало Патрику и его спутникам жизнь и помогало решать многие трудности^[4][12].

Круг обращённых, по словам Патрика, был широк. К христианству обращались не только рабы и рабыни, среди которых, вероятно, было много пленённых ранее христиан или их потомков, но также и представители высших слоёв ирландского общества, включая королевских детей. Некоторые новообращённые давали монашеские обеты, однако о создании монастырей и продуманной монашеской структуре автор «Исповеди» не сообщает^[13][4][10].

Статус миссии Патрика и обстоятельства его епископского рукоположения вызывают вопросы. Спустя годы некие «старцы», вероятно из бриттской церковной среды, обвинили его в ряде грехов, в том числе в поступке, совершённом ещё до диаконской ординации; к этим обвинениям был причастен и близкий ему человек^[4]. В качестве главного аргумента против его епископства использовали некий «грех тридцатилетней давности», о содержании которого источники умалчивают^[4]. Сама «Исповедь» во многом выглядит как ответ на эти претензии, попытка объяснить и оправдать своё служение^[8]. Из её текста видно, что Патрика могли подозревать в злоупотреблениях материальными средствами: он настойчиво подчёркивает, что только расходовал собственные деньги, покрывая многочисленные нужды, и не принимал даров от верующих. Кроме того, поводом для критики могло быть и то, что, покинув родную общину, он фактически перестал исполнять обязанности декуриона и участвовать в налоговом бремени^[4][11].

Томас О’Раферти предложил политическое объяснение конфликта: крещение части ирландцев могло укреплять определённые племенные группы и идти вразрез с интересами некоторых бриттских правителей^[14]. Резкая лексика «Послания к Коротику», обращённого к бриттскому правителю, который увёл в плен ирландских христиан, хорошо вписывается в эту картину: Патрик называет таких бриттов «отцеубийцами, братоубийцами, мятежниками против Христа»^[4][15].

Анналы по‑разному датируют кончину Патрика — 461 или 493 годом, поэтому полуторатысячелетний юбилей его миссии отмечался дважды, в 1961 и 1993 годах^[5][16]. Исследователи не уверены, насколько надёжны эти датировки; многие считают, что они являются результатом позднесредневековых расчётов и попыток согласования с другими историческими данными^[8][10]. В рамках «ранней хронологии», связанной с именами Марио Эспозито и Д. Кука, Патрик мог умереть около 430 года, то есть даже до миссии Палладия; в пользу этого приводят стилистический анализ его текстов и описанной в них реальности, которую относят скорее к рубежу IV—V веков, чем к середине V столетия^[10]. В то же время ирландская традиция сохраняет указание на среду 17 марта как день смерти святого, что соотносится с 493 годом, а начало миссии Патрика (432 год) в анналах, по‑видимому, вторично увязано с миссией первого епископа скоттов Палладия 431 года, зафиксированной у Проспера Аквитанского^[5][17].

Существует версия о двух Патриках. Под 457 годом анналы упоминают смерть некоего Патрика Старшего (sen Pátraicc, Patricius Senior), которого «Мартиролог Оэнгуса» называет «любимым воспитателем нашего мудреца», то есть духовным наставником Патрика. В «Мартирологе из Тамлахты» под 24 августа отмечена память другого святого по имени Патрик; там различаются Патрик, аббат и епископ Рос‑Дела (ныне Росталла), и Патрик, аббат Ард‑Махи. По наблюдению П. Грожана и Д. А. Бинчи, эта дата могла возникнуть под влиянием культа галльского святого Патриция из Невера, память которого в Мартирологе Иеронима приходится на 24 августа^[8]. Томас О’Рахилли предложил радикальную гипотезу, отождествив Патрика Старшего с Палладием; в этом случае фигуры раннего миссионера и национального святого частично наслаиваются друг на друга^[5][4].

Ранние ирландские авторы единодушно видят в Патрике просветителя Ирландии и основателя её христианской традиции. В послании Куммиана (около 632 года) он назван «нашим папой» (лат. papa noster), что подчёркивает восприятие святого как отца ирландской церкви^[18]. В заглавии латинского гимна Секундина «Приидите, все любящие [Бога]» (лат. Audite omnes amantes), обращённого к святому, Патрик назван «учителем скоттов»^[19].

Богослужебное почитание Патрика 17 марта известно по крайней мере с VII века. В Ирландии центром культа Патрика считалась Ард-Маха, где, согласно преданию, святой основал главную епископскую кафедру. К важнейшим местам паломничества относились гора Кро-Патрик и особенно так называемое Чистилище святого Патрика на острове посреди озера Лох-Дерг (графство Донегол). На острове находилась пещера, почитавшаяся как вход в чистилище и, по легенде, чудесным образом открытая Патрику^[3]. Кроме того, святой Патрик широко почитался в континентальной Европе ещё в Средние века. Значительный урон почитанию святого на родине нанесла Реформация, когда был уничтожен ряд реликвий и предприняты попытки пресечь паломничество на места, связанные с памятью просветителя Ирландии^[3].

В Новое и новейшее время вокруг дня святого Патрика сложился своеобразный комплекс обычаев. Ирландцы стали прикреплять к одежде булавки или ленты в виде креста святого Патрика, а начиная с конца XVII века среди простонародья стало принято носить на груди трилистник — лист белого клевера (шамрок, seamróg). Предание о том, что Патрик с помощью шамрока объяснял тайну Святой Троицы, появляется лишь в 1727 году и относится к позднему уровню интерпретации символики^[20]. В этот день чаще всего надевали зелёную одежду; изначально зелёный цвет связывали с королями Улада, то есть северной Ирландии. До XIX века наряду с ним были в ходу лазурные и тёмно‑синие тона^[21]. Постепенно празднование дня святого Патрика стало важным знаком ирландского национального единства, как в самой Ирландии, так и в среде диаспоры^[16].

В середине XVIII века День святого Патрика начал складываться как массовый праздник. Первоначально это происходило не в Ирландии, а в североамериканских колониях, где проживало значительное количество ирландских эмигрантов. До этого времени память святого, приходящаяся на 17 марта, отмечалась преимущественно в церковной среде. В 1761—1762 годах в нескольких городах были проведены первые парады, после чего празднование Дня святого Патрика закрепилось в среде ирландской диаспоры не только в США, но и в Австралии, Канаде, Новой Зеландии и Аргентине. Учреждение королём Георга III ордена святого Патрика закрепило за 17 марта официальный статус этого дня для кавалеров ордена. Праздник распространился среди католиков и протестантов в США, Канаде, Австралии и других странах с большим числом потомков ирландских эмигрантов. В Ирландии, находившейся тогда в составе Соединённого Королевства, 17 марта получило статус национального праздника и нерабочего дня лишь в 1903 году. Первый полноценный парад в честь Дня святого Патрика в Дублине состоялся в 1931 году, уже после провозглашения независимости государства^[16][22][23].

В 1990‑е годы начался целенаправленный этап популяризации праздника, сопровождавшийся активным продвижением образа святого Патрика в массовой культуре. В этот же период сложилась современная практика потребления в этот день тёмного крепкого пива; ранее, напротив, в Ирландии 17 марта пабы нередко закрывались, чтобы ограничить употребление алкоголя. Формирование этих новых практик связывается с инициативами коммерческих и маркетинговых структур, а также усилиями ирландского правительства по популяризации национальной культуры зарубежом^[23].

Не смотря на то, что этот день приходится на Великий пост, в народе укоренилось мнение, что в этот день можно есть мясо и пить алкоголь, а сам праздник все больше стал ассоциироваться с весельем и даже разгулом. На этом фоне появляется обычай «топить шамрок» — опускать трилистник на дно стакана с виски^[16][22]. В 1903 году день святого Патрика получил статус государственного праздника в Ирландии. Постепенно роль Церкви в праздновании сокращалась; с 1960‑х годов в этот день официально разрешили работу пабов, и праздник стал преимущественно светским, а с 1990‑х годов — ещё и заметным туристическим событием^[16][3].

Решением Синода Русской православной церкви от 9 марта 2017 года святой Патрик был внесён в месяцеслов РПЦ с поминовением 30 марта по новому стилю^[24].