Дедушка и внучек (картина)

На полотне изображена бедная изба, в углу которой собраны крестьянские нехитрые предметы быта. Автор тщательно выписал маленькие и большие глиняные кувшины, чугунок, решето, корзины. В правом нижнем углу зритель видит ручную мельницу-жерновки, которая необходима в любом крестьянском хозяйстве. На натянутой вдоль стены верёвке сушится после стирки одежда. На вбитом в потолок крюке висит люлька с младенцем. И комната, и находящаяся в ней простая утварь говорят о нужде, в которой проживают хозяева^[1].

На грубо сколоченной скамье сидит старик с седой бородой, в изношенной латанной рубахе и старых растоптанных лаптях. К ногам старика прислонился внук — мальчишка лет шести с быстрыми тёмными глазами и вихрастой головой. Низко склонив голову, старик деревянным гребнем вычёсывает у внука вшей. Этим важным делом он занимается с серьёзным вниманием. Шустрый мальчик мечтательно смотрит перед собой. Ему не терпится вырваться из рук деда и убежать прочь. Однако он терпеливо стоит и ждёт, когда дед закончит своё занятие^[2].

Цветовая гамма в картине достаточно скупая и однообразная. Однако краски, используемые Перовым, тёплые и глубокие, с большим количеством оттенков и переходов. Это придаёт изображению яркость и реалистичность^[1].

Изображённый автором простенький бытовой сюжет пронизан душевным теплом и искренней любовью двух родных людей друг к другу^[2].

Говоря о полотнах Василия Перова, таких, как «Дедушка и внучек», «Странник», «Птицелов» и других картинах 1870—1880-х годов, русский и советский искусствовед Владимир Леняшин в своей работе «Василий Григорьевич Перов» отмечает, что художественное чувство Василия Григорьевича тонко и общечеловечно.

«Художественное чувство Перова конкретно и общечеловечно. В этом он плоть от плоти русского искусства второй половины XIX века, в котором социальное и универсально-нравственное начала были нераздельны. Общественная, публицистическая зоркость резко отделяет полотно Перова от всевозможных трогательных сцен, наводнявших салонную живопись и литературу», — пишет Леняшин^[3].

Художественный критик Владимир Стасов, анализируя творчество Василия Перова 1870-х годов, отмечает, что живописец был глубоко правдивым человеком, который поклонялся в искусстве только одному божеству — реализму обычной жизни, и в работах которого охвачен национальный характер русского человека.

«…Во всех этих задачах нет ничего ни великого, ни значительного, ничего драматического, ни захватывающего воображение, но тут предстала целая галерея русских людей, мирно живущих по разным углам России…», — пишет Стасов^[4].