Грамматический род в испанском языке

В испанском языке, как и в других романских языках, наличие грамматического рода является пережитком поздней праиндоевропейской системы родов.

Со временем разные авторы разработали свои собственные критерии и концепции относительно грамматического рода в словах. Например, Родольфо Ленц размышлял о происхождении рода, приписывая окончанию -a типично женский характер, а окончанию -o — нейтральный. По мнению Ленца, существовали праиндоевропейские слова, оканчивающиеся на -a, которые обозначали женский род, такие как *mamá (мать), *cigüeña (аист) и vaca (корова). Он предположил, что от данных изначально женских существ использование этого окончания распространилось на остальные, включая индоевропейское указательное местоимение *-so, которое стало *-sa.

Принято считать, что присвоение грамматического рода является произвольным (для неполовых объектов и для тех, в которых различие между мужским и женским полом не имеет значения). Однако Якоб Гримм предположил, что род существительных возникает из половой интерпретации объектов, что подразумевает их олицетворение. Согласно этой идее, слово «земля» в большинстве языков будет женского рода.

Корбетт отмечает, что во всех языках с грамматическим родом существует основная группа слов, род которых семантически обусловлен (половыми или другими характеристиками), и что это различие часто распространяется на остальные слова по фонологическим критериям, не имеющим семантической обоснованности. По этой причине silla (стул) — слово женского рода, а sillón (кресло) — мужского рода, не по семантическим причинам, а из-за способа окончания.

В мире также существуют языки, где род определяется семантически последовательно. Например, в тамильском языке есть три рода: одушевлённый мужской, одушевлённый женский и неодушевлённый, которые семантически предсказуемы.

Ниже приведён обзор подхода к категории рода в некоторых грамматических подходах:

• В 1455 году Антонио де Небриха уже выступал за произвольность категории, хотя и продолжал рассматривать род как «то, по чему мужской и женский пол отличаются». Важно отметить, что говорить о мужском и женском роде не означает говорить о мужском и женском; первое деление строго зоологическое, а второе — грамматическая классификация.
• В 1555 году анонимный автор из Лувена предложил критерий, который казался формальным, но был недостаточным: -a — окончание женского рода, -o/e — неоднозначный род.
• В своей работе «Минерва» (исп. Minerva sive de causis linguae latinae) испанский гуманист и грамматик Эль Бросенсе отождествлял род и пол, считая род неотъемлемой характеристикуой существительного, но не прилагательного.
• В «Грамматике» 1771 года особое внимание уделялось идее рода, проявляющейся через артикль^[2]. Это, по-видимому, продолжало латинскую грамматическую традицию, в которой студенты склоняли каждое слово с помощью указательных местоимений hic, haec, hoc чтобы явно обозначить род.
• в 1931 году в учебнике грамматики Королевской испанской академии предложила проблематичное определение, рассматривая род как грамматическую случайность, тогда как, если он присущ слову, он не может быть случайностью.
• Учебник Esbozo de una nueva gramática de la lengua española (Esbozo), в свою очередь, предлагает в качестве критериев для объяснения рода значение, этимологию и окончание.^[3]

• С другой стороны, в «Грамматике испанского языка» Альсины и Блекуа род определяется как целый класс морфем, которые служат для уточнения конкретной лексической морфемы как существительного или прилагательного, или, вместе с числом, для обозначения согласования с соседними синтаксическими элементами. Они добавляют, что род в некоторых случаях предоставляет информацию о поле и других аспектах^[4].

• Идея о роде существительных, определяемом согласованием, привела как Эль Бросенсе, так и Андреса Бельо к выводу, что если бы прилагательные имели только одно окончание (например, «excelente» имеет одинаковое окончание с существительными и мужского, и женского рода), то в языке не существовало бы рода.

В испанском языке морфологическое противопоставление -o/-a иногда может зависеть от значения. Например, el cesto/la cesta (в первом случае это — небольшая корзина, сплетённая из растительных волокон, во втором — большая корзина, преимущественно для белья), где выбор слова зависит от размера, или значение дерево/фрукт, как в manzano/manzana (яблоня/яблоко) и castro/castaña (каштановое дерево/каштан). Также существуют менее чёткие понятия, такие как el suelo/la suela (земля/подошва), или некоторые производные от латинского среднего рода множественного числа leño/leña (бревно/дрова). В этих производных преобладающий род для обозначения собирательных форм — женский, возникающий как таковой по аналогии с латинским средним родом множественного числа; например, случай с una hoja (лист) в таких выражениях, как la caída de la hoja (листопад), которое передаёт идею множественного числа и противопоставляется без гендерных различий.

Аналогично, для выражения рода, помимо словоизменения, можно поменять артикль, который, как уже отмечал Аларкос, по сути является внешней морфемой, согласующейся с существительным^[8]. Примерами этого являются el/la testigo (свидетель), el/la camarada (товарищ) и el/la cónyuge (супруг).

По всей видимости, гендерное противопоставление в испанском языке является одним из наиболее продуктивных, благодаря количеству охватываемых им пар и лёгкости формирования новых примеров. Именно поэтому часто возникают иронические конструкции, например, ni concilios ni concilias в Los pazos de Ulloa Эмилии Пардо Басан или знаменитое Melibeo soy в «Селестине», которое призвано показать крайнюю степень любовной страсти Калисто, при этом имея в виду пародию на куртуазную любовь^[9].

Артикли женского рода la и una обязательно заменяют на el и un соответственно, когда они предшествуют существительным женского рода, начинающимся с ударного /a/ (графически a- или ha-); таким образом, говорят:

el águila, el aula или el hacha.

Однако не следует забывать, что эти слова остаются словами женского рода, поэтому все остальные определяющие и родственные единицы должны использоваться в форме женского рода (например, La principal arma de Indiana Jones es el látigo)^[10]. Кроме того, если la и una не предшествуют этим словам, а следуют за другими, они артикли не меняются (например, Me bebí toda la fresca agua del vaso)^[11]. Эти случаи кажущегося несоответствия следует рассматривать как фонологическое явление благозвучия. При этом данное явление не затрагивает прилагательные: La alta inflación provocó una pérdida de poder adquisitivo.

В Средние века артикли мужского рода использовались не только перед ударной a, но и перед безударной и даже перед любой гласной (el espada).