Гламорама

Действие романа происходит в середине 1990-х годов, начинается в Нью-Йорке, далее — в Лондоне и Париже.

Виктор Вард — главный герой романа, модель, начинающий актёр и «it-boy», Виктор живёт под лозунгом: «чем лучше выглядишь, тем больше видишь». Как заметил обозреватель газеты The Harvard Crimson, «его образ жизни — это высшая степень поклонения элементам массовой культуры: он „думает брендами“ и разговаривает фразами из популярных песен».

То, что Виктор постоянно упоминает о «режиссёрах», «операторах» и «съёмочных группах», якобы снимающих его жизнь, может свидетельствовать о том, что он болен шизофренией^[2]. Виктор гомофоб, что странно для человека, являющегося частью пансексуальной модной индустрии Нью-Йорка. Человеком, который понимает и разделяет его взгляды является его помощник нетрадиционной ориентации.

Автор связывает рождение замысла романа со смертью своего отца: «Произведение изначально строилось на том, что отец не любит своего сына и хочет заменить его другим. Вокруг этого зародыша возникли другие идеи. Я давно мечтал написать что-то наподобие романа Роберта Ладлэма»^[3].

Роман, построенный вокруг моделей-террористов, двойных агентов и международных заговоров, представляет собой сатиру на одержимость современников гламуром и культом знаменитостей. Практически на каждой странице изобилуют упоминания «звёзд» настоящего и прошлого. Преувеличенная одержимость Виктора собственным внешним видом, по мнению одного из критиков, может свидетельствовать о привлекательности гламура и для самого автора^[4].

Многие рецензенты посчитали роман чрезмерно затянутым и изобилующим повторами. В книге Эллис часто использует перечисления песен, играющих на заднем плане, или даже цитирует их, как происходит, например, с песней группы Oasis «Champagne Supernova», придавая книге динамичность и кинематографичность.

Российские критики отмечали, что «Брет Эллис — перформансист от литературы, и это и хорошо, и плохо. Плохо — потому что из-за концентрированности высказывания его романы иногда невозможно читать. В «Гламораме», например, есть постельная сцена размером в целую главу, но укачивать от нее начинает уже на второй странице. От начала романа, которое имитирует лонгриды в глянцевых журналах, читателя и вовсе должно затошнить. Хорошо — потому что иногда его высказывания, казалось бы, накрепко закрепившиеся в 1990-х годов, обретают второе дыхание»^[5].